Красота внутри (СИ)

– Ты сломал наши качели! – кричит кто-то из толпы в ответ.
– Разорвал наш мяч! – бросает в меня камнем какой-то босой мальчик.
– Забрал и сломал мою игрушку! – кричит тот, что ростом с меня.
– Задрал мне юбку! – возмущенно визжит какая-то девчонка с кривыми косичками и в коротком, явно маленьком для ее возраста, платье.
– Столкнул нас яму для перегноя! – вопит самый большой и толстый из них.
При перечислении всех моих заслуг я скривился только на заявлении о задранной юбке, вот чего не делал, того не делал. А что я виноват, что их игры показались мне скучными? С ними только гоняться интересней, чем со скелетами – они же не видят меня.
– Парни, но весело же было, не так ли? Может, вы меня отпустите, и ещё побегаем? – предлагаю, пытаясь подняться на ноги.
Детвора замолчала, злобно зыркая на меня глазами.
– Бей его! – крикнула девчонка, и они навалились на меня всем скопом.
Били больно, со всей силы, не остановились даже когда я начал плеваться кровью и перестал кричать. Остановились только потому, что устали. Боль была адской, такой нестерпимой, которую я не ощущал никогда. Мне казалось, я скоро умру от рук взбешенной детворы и это было плачевно. Мама бы никогда не одобрила такого поведения, но мне страшно. Безумно страшно, если быть честным. Мои обидчики сидели на траве или просто тяжело дышали, готовясь к новой попытке забить меня до смерти. Они ненавидят меня не за то, что я пришел в их деревню и сломал игрушки. Сначала мы нормально играли, все было хорошо, но как только они задали один вопрос, все изменилось.
– Откуда ты? Где живешь? – спросил кто-то с них.
– Да вот с того замка, что на горе, – с гордостью указал я на вырубленный в скале дворец.
Мрачный и величественный он является наследственной резиденцией Графа Зеленого Огня больше трех столетий. Мама как-то в наказание заставила выучить все наше родовое дерево, так я выучил только до Вильзепупа Трута Первого – дальше учить не смог в силу комичности имени пра-пра-пра-пра… и ещё немного прадедушки. Похоже я не единственный в своем роду с глупым именем.
После моего признания их отношение изменилось. Кажется, я вспомнил, что это за девочка, это она первая закричала: некромант! Я тогда даже, как идиот, огляделся, подумал она это не про меня. Вот после этого меня попытались в первый раз побить. Убегая от них, я и натворил все те проступки, в которых меня обвиняли.
– Гребаный некромант, папа говорил о вас! Вы едите младенцев по ночам, и из-за вас болеют дети! Вы – корень зла! А твоя мама настоящая ведьма, ездит в колеснице из костей ночью и страшно смеется.
Тот парень с пахучего цвета волосами так уверенно говорил, что его уставшие дружки воспряли духом праведного гнева, снова поднимаясь на ноги. Сдавленно простонал, когда первый из них бросил мне в голову камнем и попал в ухо.
«Пощады просят только слабаки», – помню слова матери и потому не смею просить их остановиться.
Мне страшно, страх заставляет испуганно закрыть глаза и быстро дышать. Хочется, чтобы все скорее закончилось, но оно всё не кончается. Зато я чувствую жизнь, живую энергию, как ее мама называет. Эта энергия исходит не от малышни, а от совсем другой толпы. Они открывают ворота изнутри своими костлявыми пальцами. Скелеты, не те, что у нас дома, другие. Пожолклые, старые, в рваной одежде. Но не только они здесь, есть и более свежие мертвецы.
– Бабушка? – испугано шепчет девчонка в странном наряде.
Самый «свежий» мертвец открывает калитку, это пожилая женщина в платке и темном платье протягивает руки к девочке. На ее маленьком лице появляется настоящий испуг, да и не только на ее.
– Бежим! Спасайтесь, кто может! Некромант! – кричат дети невпопад. Некоторые из них так быстро бежали, что скатились с горки, а затем побежали дальше в деревню и все это под мой смех. Раз уж моя мать страшно смеется то и я должен, ведь я все-таки страшный некромант! И плевать мне, что еле живой! Что кровь хлещет из носа и все болит, главное – это ощущение силы и то, что меня боятся! Вот это круто, а не те глупые тренировки, о которых говорит мне мама. То не делай, туда не ходи, это не взрывай… плевать! Теперь я знаю, как мне стать крутым!
 
Мой восторг не прекращается даже тогда, когда та самая бабулька берет меня за руку и пытается укусить. Отмахиваюсь от нее, не особо понимая, почему мои же трупы обступили меня со всех сторон. Мой страшный смех сам по себе переходит в крик, когда один из скелетов пытается содрать с меня кожу с мясом.
– Игнарешнар! – слышу злой мамин крик и мечтаю спрятаться за трупами, чтобы она меня не нашла.
Закрываю руками голову, потому что вслед за маминым криком идет громадная волна огня, которая сбивает всех оживших мертвецов и сжигает их полностью.
– Что я тебе ради дохлых эльфов говорила, сын? НЕ ПОДНИМАТЬ МЕРТВЫХ! Сколько раз я тебе это говорила? Ну хотя бы в этом месяце? Вспомни! – раскричалась матушка, пока я думал, как мне сбежать от нее.
– Не знаю, может два? – бросаю наугад, чтобы она не заметила, как готовлюсь уползти куда подальше.
– Двенадцать! Двенадцать раз, сын! Мало того, что ты зверьков всяких поднимаешь, так теперь все деревенское кладбище поднял! Что я скажу родным этих людей? Я уничтожила их родственников, потому что мой сын дурью маялся? Ты хоть понимаешь, что теперь из-за этого будет?
– Внеочередной парад под стенами замка? – предполагаю, поднявшись и вжав голову в плечи.
– Парад? Это так называешь их ежегодную попытку поджечь наш дом? – фыркает зло женщина, уперев руки в бока.
Мама говорит, что настоящий некромант должен ходить в плаще, весь в черном, но сама предпочитает зеленый цвет нашего огня. Он повсюду в нашем доме, да и в нашей одежде.
– Но у них же ни разу не получилось! – говорю с улыбкой и немного гордо. Все-таки бросаться в них шариками с водой – одно из любимых моих развлечений. Тот день, когда они нападают, у меня в календаре отмечен как праздник.
– Какая разница, подумай, что вообще значит этот факт! Мало ли что этим тупицам взбредет в голову в следующий раз? Может им удастся придумать нормальный план по нашему истреблению.
– Но так ведь даже лучше, какая им разница лежат кости их родных под землей, или стали пеплом и разлетелись? Если нет, то зачем было закапывать своих родных? Оставили бы дома, как мы поступили с Косточкой.
Косточка – наша собака, когда была живой, я ее обожал. Когда умерла от старости, я тоже обожаю, просто слегка побаиваюсь.
– Им важно не это, а то, что ты нарушил покой их родных.
– Какой покой, они же умерли?! Им и так все равно! – возмущаюсь, пока мама берет меня за руку и ведет к нашей карете. Обычной, между прочим, просто заправленной скелетами лошадей.
Мама вздыхает, садясь вместе со мной на бархатное сиденье и глядя мне в глаза.
– Когда ты повзрослеешь, обязательно появится кто-то, настолько важный для тебя, что ты не сможешь без него жить, вот только тогда тебе захочется знать, что он всегда в безопасности. Даже после смерти.
Смотрю на нее скептически.
– Мам, я ничего не понял, в твоих словах слишком много требований. Давай я сделаю только первое из них – выросту? – предлагаю ей с улыбкой.
Мама отвечает мне на это тоже улыбкой и гладит по волосам. К этому моменту все мои раны уже зажили и исчезли, в отличие от памяти.
– Жду не дождусь, может хоть тогда, ты перестанешь делать глупости.
***
Машина мчится по улицам города, виды за окном совсем не трогают мою душу. Повсюду плакаты террориста номер один, но они даже не вызывают у меня улыбку. Пустота внутри отдает снова мерзким звуком, от которого ноет в висках. Болит голова и что-то внутри колется, словно там зашили колючий кактус.
Сбежала с эльфом? С тем самым эльфом?!
Колется там, где сердце. Вспыхивает правая рука, я смотрю на огонь, он слегка успокаивает меня. Тушу огонь, сжав руку в кулак, пламя вспыхивает сильнее, а затем гаснет.
– Тебе не стоит так горячиться, – говорит, сидящий на соседнем сиденье голос разума.