Барон Дубов 9 (СИ)

Но стрелять никто и не собирался. Дирижабль опустился уже достаточно низко, и оркесса, обладавшая самым острым зрением среди всех подруг Дубова, увидела, как жерла зенитных пушек опускаются вниз.
— Чё, блин, зря трусы снимала, получается? О-о-ох, доведут меня эти двое! — ворчала Лакросса, закрывая дверь и надевая трусы-шорты обратно.
И вовремя, потому что зимний воздух снизу уже хорошо так всё охладил.
  
* * *
— Вы рано, — флегматично сообщил я, когда через пятнадцать минут на кухню ворвался бронзово-зелёно-голубой ураган.
— Зачёты сданы, а экзамены только после Нового года! — гордо заявила Агнес, а затем повернулась к подругам. — А я говорила, что надо торопиться! Что Коля точно будет готовить уху! Как знала, как знала… Ну⁈
— Что ну? — спросил я всё так же флегматично, помешивая закипающий бульон.
— Когда будем есть? — упёрлась руками в талию зелёная язва. — Мы, знаешь ли, голодны!
— Вероника! — позвал я.
— Да, господин, — тут же появилась рядом синеглазка с ножом в руке, которым только что шинковала морковку.
— Придумай-ка им задание, чтобы не халявили тут.
— Да, господин… — зловеще произнесла Вероника, направляясь к троице возмутителей спокойствия.
— Бежим! — подпрыгнула Агнес и бросилась к выходу из кухни.
Бам! Дверь захлопнулась, а дорогу преградила пепельная блондинка. В фартуке со следами крови, с окровавленным ножом, похожим на маленькую пилу, в руке и коварной улыбкой.
— Куда это вы собрались? Хотите просто сидеть и ждать обеда, пока мы тут пашем на кухне? Не находите этот момент токсичным, девочки?
— Я нахожу токсичным нож в твоей руке, — нервно сглотнула Агнес.
— Марш работать! — гаркнула Лиза.
Ну, род у неё тоже не самый богатый, видимо, приходилось ей поработать руками и самой.
— А я изначально была не против, — тихонько сказала Лакросса, надевая фартук.
Вероника быстро дала им тоже задания.
— А у меня лапки, — заявила княжна, когда очередь дошла до неё.
Она выставила нежные ручки вперёд, словно доказывая, что и правда лапки. Ну, уверен, из ножей в руках она держала только тот, что подают на стол для намазывания масла на хлеб. Может, для стейков ещё. И посмотрела на меня, похлопав невинным глазками с голубыми ресницами. Милота-то какая! Ну как тут устоять?
— Ладно, — сжалился я. — Иди ко мне, будешь дегустировать бульон.
— А чего это ей такая легко… — начала возмущаться Агнес, но отхватила подзатыльник от Лакроссы.
— Тише ты, а то задание похуже получишь… — прошипела оркесса.
И она была права! Халявить не будет никто! И даже княжна скоро обдегустируется так, что пожалеет о своих лапках.
— Осторожно, горячо, — сказал я, протягивая деревянную ложку с бульоном.
Василиса осторожно подула, и бульон тут же превратился в лёд.
— Ой…
— Кхм… — прочистил я горло, растапливая замёрзшую ложку в кастрюле.
В следующий раз про горячее я говорить не стал. Вдруг ещё что-нибудь заморозит.
Дальше дело пошло ещё более споро и всего через час уха была готова. Весёлая компания расположилась за столом, и слуги внесли большую кастрюлю с ухой из свежепойманной рыбы. А рыбка была что надо. Иногда мне казалось, что вода в озере особая, потому что рыба там водилась крупнее обычного, а мясо у неё было сочнее, вкуснее и лучше насыщенно маной. Что делало уху не только вкусной, но и полезной.
Ели молча. Потому что уха вышла на славу, и все спешили скорее получить добавки — боялись, что не хватит на всех. Только ложками о тарелки стучали. Следом принесли разнообразные закуски, соусы и свежеиспечённый хлеб, который пах просто чудесно. Настолько чудесно, что чуть не вышла драка за корочку. Каждый хотел отломить и съесть самое вкусное. А нам с Верещагиным поставили запотевший графин с жидкостью, чистой как слеза.
— Это что, опять самогон Петровича? — просипел слева от меня Алексей со сдвинутой набок маской, как будто уже пару рюмок опрокинул.
— К ухе положено, — твёрдо сказал я.
— Чёрт, если бы знала, что люди так вкусно умеют готовить… — бормотала рыжая красотка справа от меня.
— Люди? — переспросил я.
— Ну, в смысле, обычные люди, а не профессиональные повара и всё такое… — быстро нашлась девушка. Но глаза что-то забегали.
Вот поймаю её и допрошу с пристрастием. Когда будет время.
Что ж так дел-то много, а? Царевичи, князья, зелья, теперь эта таинственная леди в красном. Да, она надела красное платье, которое выгодно подчёркивало её достоинства. Надо на чём-то одном сосредоточиться.
Вскоре к нам присоединилась Марина, и когда она утолила голод, я спросил:
— Нашла что-нибудь?
— И да, и нет, — прочавкала она, жуя хлеб с соусом. — Боже, с рыбой сочетается просто прекрасно… Господин барон, может, вам поваром стать?
— Ага, князем вилки и поварёшки, — вставила свои пять копеек Агнес и ойкнула. Кто-то её под столом пнул. Может, даже я.
После обеда мы с Мариной отошли в сторонку, пока остальные напали на десерт с желудёвым сиропом.
— Что значит «и да, и нет»? — удивился я.
— Да как тебе сказать… Я это заметила ещё в самом начале, когда перебирала весь архив. И это была единственная странность, остальное — всё как у всех. Рецепты, родославная, бухгалтерские книги и тому подобное. А тут… Может, ты не знаешь, но семьсот лет назад, когда Саранчу в первый раз отбросили и наступило затишье перед Вторым нашествием, страну делила между собой новая аристократия. Сначала это была вакханалия, пир на костях, пока первый Император Годунов не взял всё в свои руки. Земли делили между родами согласно их заслугам во время войны. Тут же составлялись карты владений, копии которых отправлялись в министерство картографии. И все дальнейшие изменения тоже фиксировались. Таким образом большинство таких карт датированы примерно одними и теми же годами. Вот только в архиве первые карты, что я нашла, были сделаны на двести лет позже.
— Двести лет? Ну и что с того? Было же Второе нашествие, сама сказала. Карты могли пропасть. Или с землёй долго определялись.
— Нет, — твёрдо заявила Марина. — Если бы карты пропали из-за Второго нашествия, то все документы были бы датированы примерно одинаково. А не хватает только первых карт. А указ о титуловании Дубовых есть! Понимаешь?
— Хочешь сказать, эти карты кто-то уничтожил?
— Или скрыл, или украл. Я не знаю. Но их нет.
— Хм… — потёр я подбородок. — Странно. Какой смысл? Лет пятьсот наши владения почти не изменялись. Род пришёл в упадок только в последние двести лет и то не сразу. То есть карты что тогда, что двести лет спустя должны выглядеть одинаково. Если только…
— Что?
— Если только на них не было чего-то, что потом исчезло… Чёрт, даже не знаю, что бы это могло быть. Говоришь, копии всех карт отправляли в министерство?..
— Картографии, — подсказала Марина. — Да.
— Значит, там могут быть копии. Министерство ещё существует?
— Как бы сказать… Да, существует, но его сильно оптимизировали.
— То есть?
— То есть сократили численность сотрудников. Теперь это маленькое министерство в захудалом здании в захудалом районе. Я жила неподалёку, знаю, где это.
Зараза. Ладно хоть совсем не закрыли.
— Хорошо, тогда…
— Господин, — с поклоном подошёл Петрович. — Простите, что прерываю вашу беседу. Прибыл курьер от Десятниковых. Куда прикажете доставить посылки?
Ах да, ингредиенты с аукциона!
— В лабораторию, — сказал я, вставая и разминая затёкшие от долгого сидения мышцы. — Я сейчас приду.
Пошёл к выходу, но меня окликнула Агнес:
— Коля, ты куда? Мы собираемся играть в карты на раздевание, а без тебя будет неинтересно.
  
— Интересно! Ещё как интересно! — оживился Верещагин.
— Вероника, Лиза, — обернулся я через плечо, — ваши подруги давно не тренировались…
— Да, господин барон! — хором ответили синеглазка и блондинка. Причём «господин» и «барон» прозвучали одновременно.