Джо 4 (СИ)

Увы, но тут был Джо. Этот мерзкий тип, по-прежнему распространяющий вокруг себя несчастья (но уже очень мелкие), проник в защищенный от лихого люда кабак (пользуясь нечестным волшебством), без всякого труда обнаружил занятый вороватым жрецом номер, а в нем, довольно шикарном помещении, украшенном даже медвежьими шкурами, обнаружил и самого отца Хризантия, который, сидя на стуле, доверчиво протягивал свои намозоленные ручки человеку, пахнущему лекарствами и прочими средствами от поноса. Человек деловито накладывал мазь на трудовые мозоли потерпевшего и бурчал себе под нос.
  
Прерывать эту идиллию мне не хотелось. Во-первых, я волшебник, во-вторых, сказать мне отцу Хризантию нечего, в-третьих, он меня особо не интересовал… поэтому я просто проник в спальню, просто зачаровал восемь грязных немалых мешков, обнаруженных под матрасом, на потерю веса и отвлечение взора, а затем просто ушёл вместе с ними. Предварительно, конечно, пошарив в кошеле, лежащем на тумбочке у кровати. Там обнаружилось аж пятьдесят золотых, видимо, Хризантий их приготовил отдельно для меня, как компенсацию денег, потраченных на лепреконов!
Ну что за мужик!
Правда, совсем уж чисто я уйти не успел. Когда уже был на улице, планируя отправиться легким шагом к своей родной башне, я услышал пронзительный, буквально нечеловеческий крик, раздавшийся из трактира. В этом вопле, казалось, умирали в агонии все надежды человечества, весь смысл жизни, в нем гибли вселенные, пропадая в бездонном жерле чего-то совершенно бездушного, абсолютно голодного и откровенно злого.
Очень тяжелый звук. Очень.
— Надеюсь, лекарь не успел уйти далеко… — пробурчал я, да и пошёл себе домой с сидящим на плече комаром. Кажется, бедное насекомое вывихнуло себе крыло…
  
Глава 10
 
Экстаз и кролики
 
Это был прекрасный летний вечер. Солнце ласково светило, ветерок тихо овевал уставшие после трудового дня лица, а мы сидели около моей башни и пили чай. Я, барон Бруствуд, Зеленый Рыцарь сэр Бистрам, да еще гоблин по имени Санс. Тихо звенели бокалы, когда достойные доны находили тост достаточно проникновенным, чтобы чокнуться, шипел шашлычок, исходящий жирком на мангале, одуряюще пахли эльфийские травы, которые мы использовали вместе с давленными помидорами, дабы придать мясу изысканный вкус. Очень приличное чаепитие, очень.
На душе у всех царили мир и благодать, не омрачающиеся даже ворчанием Араньи Редглиттер, пользовавшей сейчас изнемогшего Астольфо, натершего себе ноги. За гоблиншу волнения не было никакого, так как поселившаяся у меня в башне эльфийка, буквально пришедшая на смену двум уже улепетнувшим домой магам, никогда не отказывалась от ста граммов, так что у бывшей пиратки там была своя атмосфера и компания.
За частоколом уютно помукивал бронированный Кум, обходящий свои владения. По слухам бык, покрывший сегодня аж три коровы, полностью восстановился, однако сохранил страсть к дарованным ему «доспехам», а к покрытию на рогах не подпускал вообще никого, кроме Знайды, которая их время от времени полировала.
В общем, чего еще желать волшебнику? Приятная погода, приятная компания! Разве что… чая? Но какой чай-то, я вас спрошу, какой чай⁈ Тут на столе места нет!
Как обычно это и бывает, нашелся разумный, решивший, что без него происходящее не совсем полноценно, а значит надо нанести визит. Разумным этим был постучавшийся в мои свежевыструганные ворота карл Аграгим Соурбруд, вполне приятная личность во многих отношениях и обстоятельствах, но, как оказалось — не сегодня.
Сегодня Аграгим был умилен. Выдув с литр самогону, эта копна черной шерсти принялась ласково на меня смотреть, помаргивая маленькими глазками из толщи волос. Аграгим совершал плавные жесты, умиротворяюще басил, кушал в меру, а затем даже добыл из бороды полудохлую мышь, гигиенолюбиво отбросив её в сторону. Это было крайне нетипичное поведение для прямого как палка карла, которое изрядно встревожило хорошо знакомых с ним личностей, к которым относились мы все, поэтому чаепитие, так и не принявшее образ хорошей пьянки, начало угасать. Сначала ушел Санс, потом откланялся забравший сына барон, потом упал под стол Зеленый рыцарь, решивший повторить подвиг карла с литром самогонки…
— Джо… — многозначительным и очень задушевным голосом проурчал Аграгим, — А Джо?
— Слушаю тебя внематочно, дружище! — с ехидной донельзя мордой проговорил я, всем своим видом намекая, что кривую козу, на которой подъезжал ко мне карл, видно было даже сквозь частокол.
— Гм, — рожа карла, явно не ожидавшего моей рожи, несколько скисла, — Видишь ли… тут такое дело…
— Какое дело? — еще более корыстолюбиво, но игриво переспросил я, выражая всем своим видом хищный интерес.
— Ну… твоя эльфийка… — окончательно смешавшись, пробубнил карл, — Она никого в лес не пускает. А там растут очень интересные… травы… Не дело это, дружище!
— Ну да, — пожал я плечами, — Она их мне и выращивает. За деньги. По всему лесу. Так что это мои травы, Аграгим.
— Тебе⁈ — искренне удивился карл, чуть не пролив из кубка, откуда он угощался.
— Ну да, мне, — хмыкнул я, тоже выпивая, — Она живет в лесу, растит в лесу травы, на этом и живет. Я ей плачу полновесным золотом. Так что тут всё очень ровно, приятель.
— Зачем тебе столько трав⁈ — задал карл весьма непорядочный вопрос, на который я нахмурился, покачав головой. Досадливо сморщив нос-картошку, он поправился, — Как насчет поделиться?
— Самому не хватает, — приятно улыбнулся я, — Но эльфийка отказывается засевать соседний лес, говорит, что и так работы много. Но если вы раздобудете себе эльфа, то я уговорю свою девочку продать ему семена…
Мои слова вызвали большую грусть в карле, который, как и все нормальные разумные, любил, когда всего побольше и нахаляву. Поняв, что с меня в этом плане профиту, как с козла молока, хитрый Соурбруд попробовал напоить меня моим же бухлом, чтобы попутно вызнать, на что я трачу такую прорву зелени. Обижать карла полным отказом мне не хотелось, поэтому устроил ему дегустацию напитков, которые я настаивал в своих громадных закромах на эльфийских травах, попутно объясняя ему за цены. Одну общую, одну оптовую и одну для друзей. Про общие Аграгим Соурбруд слышать не хотел. Он в этом плане мыслил себя только моим оптовым другом.
Тем не менее, карл потерпел сокрушительный дипломатический провал, чем напомнил мне зергамота, тоже желавшего все сразу и бесплатно. Правда, в отличие от четырехногой гориллы, бросаться на меня карл не захотел, а лишь кисло признался, что пришел ко мне не своей волей, а по приказу старейшин клана. Мол, те готовятся сделать графу Караминскому шикарное предложение, потому как уже заключенная сделка обещает великие возможности как для графства, так и для клана, но при этом хотят, чтобы у Аграгима в выбранном для филиала клана ведомстве, то есть баронстве Бруствуд, всё было «под контролем». Особенно я.
— А вдруг ты не только нам чего-то продаешь? А вдруг тебя кто перекупит и банки налево уйдут? — бубнил карл, — На одном честном слове в нашем мире жить шатко, Джо. Очень шатко! Мои желают больших гарантий… Такое предприятие!
— То есть, чтобы я всё своё только вашему клану продавал? — весело хмыкнул я.
— Ну да, — почти виновато кивнул Аграгим, пряча глаза.
— Так вы, карлы, и десятую часть прибыли мне не делаете. Я с вами, считай, по доброте душевной.
— Ч-что⁈ — от такой новости чернобородый опешил всерьез.
— Мне эльфийка целый лес трав растит, — вздохнул я, — Ты сейчас с десяток напитков перепробовал. Я их продаю в этом мире, в волшебном, за океан отправляю, на столы королей. С консервов мне капелька капать будет, даже когда вы здесь в силу войдете. И это далеко не всё, дружище, чем я занимаюсь. Так что ваши старейшины, похоже, утрутся.
  
Разразилась долгая нехорошая тишина. Я терпеливо ждал, прекрасно видя, что самому Соурбруду всё это, весь разговор, поперек глотки. Но карлы, как и эльфы, выше всего ставят свои рода и кланы. Как минимум, я должен был выслушать этого разумного до конца.