Истинная любовь феи (СИ)

— Вы легко узнаете наш символ, он довольно известен и вы, возможно, даже видели его, — продолжал он через несколько минут, когда танец кончился, и мы отошли в сторону, освобождая танцевальную площадку. — Вот, это древний алхимический символ. Знаете, что он обозначает?
И лорд протянул ко мне руку, демонстрируя нашивку на рукаве. Это были несколько простых геометрических фигур, последовательно вписанные друг в друга: снаружи круг, в нём треугольник, в треугольнике — квадрат, и завершает, намекая на цикличность, вписанный в квадрат круг.
— Честно говоря, даже не догадываюсь, — я покачала головой.
— Это символ философского камня. Много столетий алхимики находятся в поисках формулы, которая могла бы продлевать жизнь человека до бесконечности — и наш род, разумеется, тоже. Но это не так-то просто и… если мы…
Он запнулся, впервые на моей памяти немного растерявшись.
— Что? — подбодрила его я.
— Знаете, мне бы очень не помешало продлить себе жизнь, — наконец улыбнулся он. — Всё это чертовски сложно и отнимает уйму времени, а довести дело до конца — цель моей жизни. Довольно нелепо, не находите? Цель жизни — сделать свою жизнь вечной!
— Но что же вы будете делать, если отыщете формулу бессмертия? Ведь тогда и цели в жизни нет.
— Леди Лорелея, — он склонился ко мне совсем близко и, глядя прямо в глаза сквозь блестящие очки, хитро улыбнулся. — В мире столько всего интересного, и чем дольше живёшь, чем больше познаёшь, тем больше открывается загадок. Мне целей хватит на тысячу лет вперёд.
И он подмигнул мне с такой живостью, что я не узнавала в нём скучающего мужчину, что пришёл на отбор. Его словно подменили, передо мной стоял совершенно другой человек.
Но додумать эту мысль я не успела. Между нами возник дракон, и его ноздри широко раздувались в глубоком вдохе.
— Ладно, давайте танцевать, — выпалил он, и я отшатнулась.
— Извините, я устала.
— Вы же хотели танцевать. Музыка уже начинается.
— Господин Огнерождённый, — лорд Уэйн снова принял вид серьёзный и отрешённый, — леди устала, и хочет отдохнуть.
— Неужели леди не сдержит своё слово? — дракон вскинул голову.
— Какое ещё слово? — опешила я. — Вы сами мне отказали!
— Если бы вы прямо предложили мне танец, я бы не отказал!
— Я спросила, танцуете ли вы!
— Вы разве видели, чтобы я тогда танцевал?!
Я потрясённо и растерянно открыла рот, но не нашлась с ответом. Он в какой-то миг перевернул всё с ног на голову, и определённо не был прав! Однако, дожидаться, когда я приду в себя, дракон не стал. Он схватил меня за запястье и просто потащил в зал.
— Как вы сме… ай!
В попытке вырваться из его захвата, я неудачно повернулась и взмахом руки толкнула несколько бокалов на ближайшем столике. Те начали заваливаться, увлекая за собой соседние, и скоро несколько десятков хрустальных бокалов со звоном рассыпались, да так и остались лежать на полу осколками в прозрачной луже шампанского. Женщины взвизгнули от неожиданности, а все присутствующие лакеи тут же отставили в стороны свои подносы и бросились убирать пузырящееся побоище.
А дракон словно ничего и не заметил. Он стоял посреди зала, крепко держа меня за запястье, и лицо его вытянулось от удивления.
— Довольны?! — крикнула я ему в лицо и с силой дёрнула руку, которую он тут же выпустил. На запястье горел красный след. — Вы всё портите! Всё! Всё! А я ещё извиняться перед вами собиралась! Нахал, грубиян, неотёсанный мужлан!
На глазах моих выступили слёзы, и я бросилась прочь из бального зала.
Я бежала по тёмным дворцовым коридорам, утирая слёзы и размазывая тушь, которую так старательно накладывали перед балом горничные. Солнце уже село, но луна взойти не успела, и всё освещение сводилось лишь к редким масляным лампам на стенах. Их едва хватало, чтобы не врезаться в колонну или бюст на пьедестале. Хотя бальный зал и парадная освещались большими люстрами, в каждой из которых стояло по несколько десятков свечей, местная экономка явно на них экономила в угоду хозяевам.
Несколько минут спустя я вдруг поняла, что заблудилась. Вот уж чего-чего, а указателей в замках делать почему-то не принято, хотя они наверняка многим упростили бы жизнь. Слёзы наконец кончились, и я остановилась растерянно оглядываясь.
 
— Есть здесь кто-нибудь? — осторожно позвала я, но никто не отозвался. — Э-эй, есть здесь кто? Кто-нибу-удь!
Я в панике побежала обратно, надеясь вернуться по своим следам, но уже на третьем повороте засомневалась в выбранном направлении. Слёзы снова подкатили к горлу, но теперь уже от страха. Гулкие безлюдные замковые переходы казались ничуть не приветливее ночного тёмного леса. В памяти начали всплывать картинки. Едва видимая тропа, бурелом, хрустящие под ногами ветви.
Эрик.
— Эрик, — всхлипнула я. — Где же ты, Эрик…
Но, кто бы ни был этот загадочный Эрик, он не отзывался, и я полезла в потайной кармашек за припрятанным в нём платком. Тот выскользнул наружу, а затем что-то гулко упало на пол. Я сощурилась. На полу в тусклом свете масляной лампы едва мерцал колокольчик.
Точно! Колокольчик! Каварелли ведь настояла на том, чтобы я взяла его с собой на всякий случай!
Я подняла с полу артефакт и что было силы затрясла им на уровне груди, надеясь, что от интенсивности движения он лучше сработает. Как и в прошлый раз, он не издал ни звука, и вокруг ничего не изменилось. Я уже обернулась в поисках хоть чего-нибудь, и вскрикнула, носом уткнувшись прямо в широкую грудь Дортмунда.
— Ох, это вы!.. — выдохнула я, схватившись за грудь. — Хвала Создателю…
А потом внутри что-то надломилось. Присев на корточки, я закрыла лицо руками и затряслась от беззвучных слёз.
— Леди Лорелея, — раздался надо мной озабоченный голос. Маг присел рядом, положил посох на пол и обхватил ладонями мои плечи. — Что стряслось? Я же несколько минут назад видел вас среди танцующих!
— Заблуди-ила-ась!.. — взвыла я, и он вдруг подтянул меня к себе, сел прямо на пол, нисколько не заботясь о чистоте своего бального костюма, и провёл ладонью по моей растрепавшейся причёске.
— Если вы хотели в уборную сходить, надо было позвать кого-нибудь из нас. Здесь же не два коридора и десяток комнат. Тут и сам король долгое время плутал. Вы знаете, что у него целых семь спален? По одной в каждом крыле замка, и каждая спальня помечена особым символом на двери. Иногда он так уставал, что сил не оставалось на поиски спальни, в которой его ждала королева, и засыпал в той комнате, которую находил первой.
Я хихикнула. Нервно как-то, надрывно. Дортмунд обнимал меня одной рукой за плечи, а другой проводил медленно по волосам, словно расчёсывая их, и постепенно становилось легче.
— Этот дракон страшный грубиян, — пожаловалась я. — Вы не видели? Он схватил меня за руку и так дёрнул, что я случайно перевернула целый столик с бокалами! Ох, это позор… Как мне после этого смотреть в глаза королю?
— Так это вы там расшумелись? Его величество был просто счастлив! Говорил: какой же это бал без потасовки? Он сам не охоч до драк и конфликтов, но со стороны понаблюдать любитель. Во время войны с драконами нередко лично присутствовал при битвах, хотя на поле боя без особенной надобности не лез.
Я чуть отстранилась от мага и попыталась встать на ноги. Те немного затекли, и теперь покрылись сотнями мурашек.
— Лорд Дортмунд, я не смогу его терпеть больше. Сразу же понятно, что между мной и этим драконом ничего не будет. Да и он, кажется, не особенно желает со мной сблизиться. Может, пусть уже возвращается с миром в свои горы?
 
Он мягко улыбнулся, но с ответом чуть помедлил.
— Леди Лорелея, понимаете… Драконы привыкли жить в постоянной осаде, нападать и защищаться. У них даже главные в стране не короли и императоры, а главнокомандующие армией. И сами драконы, все поголовно, отвоевали своё: и женщины, и мужчины. Они закалённые в боях воины, а не придворные фавориты, мастера интриг и этикета.