Алхимики (СИ)
Посчитав нашу беседу оконченной, я пошел на второй этаж, проверить, как дела у моей малышки. Тихо скрипнула, открываясь, дверь в нашу комнату, и луна осветила морскую звездочку на кровати. Мой тихий смешок не потревожил ее сон, и я невольно засмотрелся. Когда это было в последний раз? Больше ста лет назад. Что поделать, если ошейник - мой единственный повод быть здесь?
В нашу первую ночь в этом доме я три часа провозился в лаборатории, пытаясь отыскать нужный порошок. Это только на первый взгляд существуют нерушимые вещи, а начиная со второго взгляда открывается масса возможностей обойти правила и запреты. Тем более, если ты бывший контрабандист, который поставлял клану алхимиков запрещенные реагенты. Ведь в молодости, прежде чем встретить будущую императрицу Терры, я был членом банды пиратов Винсарота.
Но все это меркнет перед необходимостью отдавать дань собственной магии в виде эмоций. Я - маг подпространства, и перемещаясь между слоями реальности я не пользуюсь такими общими характеристиками силы мага, как радиус контроля дара, время контроля, возможность слияния. Нет, я просто перемещаюсь. В пределах планеты, потому что в космосе негде ходить и нечем дышать, иначе и там бы перемещался.
И это совсем не малый дар. За доли секунды я могу оказаться у тебя за спиной и тихо перерезать глотку, так же быстро исчезнув, словно меня и не было. В умелых руках эта магия может не мало натворить. Но она требует платы. Каждое перемещение в подпространство тянет из мага эмоции. И чем дольше мы находимся в магическом слое реальности, тем больше эмоций оно заберет. И в итоге настанет момент, когда отдать больше будет нечего.
Однажды, каждый маг подпространства становится пустой безжизненной куклой без желаний, чувств и целей. Каждый. Однажды. Только если в мире не найдется человек, который будет одним своим видом будить в маге эмоции. Раньше для меня таким человеком была императрица Терры, государства, где я был временным правителем исключительно ради того, что бы иметь возможность видеть ее.
И больше я там не появлюсь.
Вот что должно сниться девушке, что бы она с таким счастливым лицом спала? Еще и имя такое странное - Нааастя. Будто тянучую карамель ешь. Рядом с ней лежал планшет, и я решил выяснить, что она смотрела перед сном. Вдруг в этом кроется причина ее счастья? Я должен знать такие вещи. Укрыв малышку покрывалом, я прилег рядом и разблокировал планшет.
И первое же, что бросилось в глаза - это собственное имя в строке поиска. Так-так, Настенька, так-так...
Открыв историю поиска, я больше часа пытался понять, при каких обстоятельствах человек будет интересоваться сначала мной, потом географией, потом геологией, потом яйцами пятнадцатилетнего петуха, а потом императорами. Она хочет захватить мир? Нет, ну если очень хочет, то я в принципе... Нет, петухи не вписываются. Черт, женщина, ты мне весь мозг сломала. Даже не просыпаясь. Настоящий талант. И про ошейник ты еще не скоро узнаешь.
Настя обеспокоенно завозилась на постели, плотнее заворачиваясь в покрывало, и подкатилась мне под бок, уткнувшись носом в плечо. Хочет она того или нет, но скоро она окончательно ко мне привыкнет, а ждать я умею, как никто другой. Ведь я даже не надеялся, что в мире существует еще один человек, который станет для меня источником эмоций. И это везение я упускать не намерен.
Отложив в сторону планшет, я поудобней устроился на кровати и обнял девушку, чувствуя, как ее беспокойство утихает, и она снова довольно сопит, смотря свои сны. Можешь больше ничего не бояться, Настя. Ни во сне, ни в реальности. Я опасней любого кошмара, и я на твоей стороне.
А еще я умею печь блинчики. Только никому ни слова. Хорошо?
Глава 8
Проснулась я от посетившей мою умную голову гениальной идеи. Распахнув глаза и резко сев на кровати, я еще пару секунд таращилась в пространство, додумывая нюансы предстоящей пакости, и чем больше придумывала, тем шире становилась моя улыбка. Кое для кого она не предвещала ничего хорошего.
- Рассказывай. - раздался хриплый ото сна голос рядом со мной. Харон? Кто бы сомневался. Похоже моему "другу" спится только здесь и нормальных аргументов, что бы приучить кота к своему лотку у меня не было. Пусть спит, где хочет. Я не против. Он вон какой наблюдательный, сразу понял, что сейчас будет весело.
- Я придумала, куда мы денем детей! - счастливо выдохнула я, восхищенная своей сообразительностью.
- Помощь нужна? - без раздумий предложил он. Если я когда-нибудь соберусь замуж, то только за такого мужчину, как Харон. Он не спросил ни как, ни куда, ни для чего я собираюсь убрать детей из дома. Просто помощь, просто предложил. Я посмотрела на него почти влюбленным взглядом.
- Нет. За нас все сделало государство. Пошли, я покажу тебе, как надо пользоваться законами. - вскочив с кровати и снова попытавшись упасть, сказала я. Что поделать, если я по привычке заматываюсь в одеяло, как гусеница в кокон? И если в такие моменты у меня появляются идеи, то я напрочь забываю об ограниченности своих возможностей к передвижению. Так было бы и сейчас, но на этот раз наученный опытом Харон успел меня поймать.
Даже сквозь слои одеяла я почувствовала его руку на своей талии. Он удерживал меня, прижимая к себе, и его лицо было так близко к моему, что я на минутку забыла, куда спешила. Так, какие у меня там были аргументы-то? Ммм... А, да. Он раб, я бездомная, и у нас двое детей. Нет, как-то не так звучит. Он бездомный, я ребенок и у нас двое рабов? Опять не то, но смысл мне понравился. Он ребенок, я рабыня и у нас двое бездомных? Бром, как ни крути, а смысл не меняется. Все равно такое ощущение, что мы тут все лет десять женаты: дети, рабство, дефицит жилплощади.
Вернув меня обратно на кровать, брюнет принялся молча меня разматывать. И с каждым новым витком я видела, как в его глазах разгорается азарт. Все мужики любят раздевать женщин, и хоть бы один любил одевать. Про стилистов-геев сейчас речь не идет, я о мужиках говорю. При чем говорю вслух, кажется, потому что Харон посмотрел мне в глаза, успокоился и стал заматывать обратно. Нет, это нормально вообще?
- Отпусти меня, человек. Я пошутила. - весело фыркнула я, выбираясь из рук и одеял.
- Мне так не показалось. - глубокомысленно произнес он, и не думая отпускать и прекращать меня заматывать. Он был сильнее, так что через пять минут на мне было не только одеяло с покрывалом, но еще и простынь с наволочкой.
- Беспредел! - выдохнула я, моргая глазами. В моем положении ничего другого не остается, увы.
В общем, провозились мы на кровати еще минут двадцать, в результате я объявила капитуляцию, так и не вспомнив, что я вообще-то тоже маг не из последних. Думаю, дело в том, что и мой противник магией не пользовался, если не считать скрытой насмешки во взгляде. Клянусь ураном, я видела эту насмешку не смотря на то, что лицо мужчины не выражало вообще никаких эмоций. Интересно, как он улыбается?..
На кухню мы спустились через пятнадцать минут умытые и прилично одетые, как и подобает взрослым людям. Я закрутила на голове строгий пучок чопорной английской леди, надела длинное строгое темно-синее платье и заготовила речь, которую мечтает сказать каждый родитель своему ребенку. Но пучок все время пытался развалиться, выпуская пряди волос, которые романтично обрамляли лицо; платье сверх меры привлекло внимание Харона, которому стало интересно для чего мне понадобилась такая длинная юбка до пола; а заготовленная речь вылетела из головы, стоило мне увидеть маленьких людей, ожидавших нас на кухне.
- Доброе утро, дети! - с порога радостно поздоровалась я, готовясь сообщить им преприятнейшее известие.
- Доброе утро! - не менее радостно улыбнувшись, поздоровались мелкие. Харон стоял у меня за спиной, как обычно, и внимательно слушал, что же я придумала.
- А вы идете в школу! - счастливо оповестила я всех, и в помещении воцарилась тишина. Судя по лицам мелких вредителей, такой подставы они не ожидали, а значит я попала в яблочко.