Повелитель корней (СИ)

Наконец, их корабли подвалили к броду и начали выгружаться. А князь отправился знакомиться с командирами наемников.
Но только они разговорились, как кто-то выкрикнул:
— Тащат! Тащат!
Берослав обернулся, глянув на правый берег, и обомлел. Эти германцы волокли два скорпиона.
— Это еще у них откуда? — спросил он у старшего над сирийскими наемниками.
Тот промолчал, разведя руками, давая понять, что и сам ни сном, ни духом. Маркус поступил так же. Как и все остальные командиры.
  
Германцы же тем временем подтащили скорпионы к берегу поближе, но не влезая в зону поражения пращников. И выстрелили из них.
Свистнули стрелы. И красиво так воткнулись в землю чуть за кораблями.
Еще залп.
Еще.
В четвертый раз одна из стрел попала в фальшборт корабля, пробив его на добрую ладонь.
Пятый залп.
Десятый.
И… случилась печаль — один из скорпионов развалился при выстреле.
— Это еще как? — удивился Берослав, впервые видевший такое.
— Натяжение нужно проверять и поправлять, — серьезно произнес Маркус. — Иначе при выстреле может одно плечо распрямиться скорее другого. Ну и… — указал он рукой на германцев.
— Варвары. — добавил командир сирийских наемников максимально утвердительным тоном.
Через следующие семь выстрелов сломался уже второй скорпион и эти пакостники прекратили обстрел, от которого, в общем-то, никто не пострадал. Навыков им остро не хватало, поэтому и не смогли более-менее попасть. Тем более что левый пологий берег прикрывали борта торговых судов.
— Шугани их, — произнес князь, обращаясь к Гатасу. — Обозначь атаку. Пусть убегут.
— А сами скорпионы брать?
— Видишь вон ту бровку холма? Ты уверен, что там нет конницы германской знати? Я — нет. Не нужно глупо подставляться.
Он кивнул и повел своих ребят к броду.
Как и ожидалось — германцы, что возились возле сломанных скорпионов, побежали. Быстро. Просто сверкая пятками.
— Может, еще заберут. — заметил Маркус.
— Вряд ли. — покачал головой князь. — Очень похоже на приманку. — а потом повернулся к командиру балеарских пращников. — выйдите к броду и встаньте по обе стороны от него, чтобы отсечь врагов, если они бросятся преследовать наших.
Тот молча кивнул и убежал исполнять.
И очень своевременно, потому как из-за бровки действительно показалась конница германцев. Та самая, что пару часов назад попыталась проскочить по броду. И ринулась галопом на людей Гатаса, явно растерявшихся. Расстояние было небольшое, поэтому взять разгон и построиться для правильного удара они не успевали. А свалка… она при таком соотношении сил слишком невыгодна. Вот сарматы и рванули к броду. А германцы за ними, пытаясь не столько ударить, сколько прижаться к ним, чтобы «на хвосте» людей Гатаса ворваться в лагерь Берослава. Более того — вон — из-за горки появилась германская пехота. Что грозило весьма серьезными проблемами.
— Вот там строй своих, — несколько нервно скомандовал князь, указывая позицию сирийским лучникам. Такую — подходящую, чтобы закидывать стрелами брод сбоку.
И в этот момент прозвучал первый залп пращников.
Не слитный. Нет.
Каждая половинка отряда отработала сама по себе, лишь немного совпадая с коллегами по опасному бизнесу. И точно! Вон — в лицо германцам, которые стремились как можно скорее прижаться к сарматам, легли камни очень продуктивно.
Всадники первых рядов полетели на землю.
Даже началась мало-мало давка, сильно сбившая темп и позволившая людям Гатаса уйти… оторваться…
Германцы, впрочем, тоже не геройствовали и уже третий залп получали «в борт», отвернув от давки и уходя вдоль берега с тем, чтобы выйти из-под ударов.
— Потно… — прошептал князь.
— Что ты говоришь? — не расслышал Маркус.
— Нас ждали. И пытались взять с наскока, поставив детский мат. Ну… хм… нанеся быстрое поражение, подловив на невнимательности и неосторожности. — пояснил он, видя непонимание на лице римлянина.
— Это да. Они были готовы.
— Германцы так воюют?
— Они любят наседать волнами. — ответил вместо Маркуса командир наемных пращников. — Набегают. Кидают что-то. Те же дротики. И откатываются, провоцируя преследование. И так много раз. Если не получается — пробуют с разбега ударить, нарушая строй. После также откатиться. Раз за разом.
— Их поведение сейчас разве на это похоже?
— Нет.
— Скорпионы… странное командование… — задумчиво произнес князь. — Против нас точно германцы воюют? Или кто-то решил против нас воевать германцами?
Маркус раздраженно скривился.
Он прекрасно понял, о чем речь. И эти выводы ему до крайности не понравились. Не хватало еще, чтобы тут уволившиеся из ауксилий германцы оказались. А могли. И не только германцы. Тех же галлов или иных варварских народов, нежно любящих Рим, хватало. И в той же Галлии не все так просто было с контролем.
— Я правильно понимаю, — после затянувшейся паузы произнес князь, — что кто-то в Риме хочет перекрыть этот торговый путь?
— Мы точно этого не знаем.
— Давайте предположим, что они хотят. Ради чего?
Торговец посмотрел на Берослава как на ребенка и тоном Шерлока Холмса ответил:
— Чтобы этот торговый путь пошел иначе. Например, через Галлию. Это вполне объясняет и скорпионы, и странное поведение германцев.
— А разве не Марк Аврелий развернул германцев на восход? — попытался прикинуться дурачком князь.
— Развернул — да. Подставляя под удар сарматов. — купец не стал отрицать очевидного.
— Глупое так приключилось поражение. — покивал Берослав.
— Скорее странное. — возразил Маркус. — Сарматы знали гётов и их манеру войны. Посему и попались в ловушку. Германцы таких хитрых засад не делают. Они предпочитают нападать внезапно в неожиданный момент. А там использовалась приманка. И тут тоже приманка…
Берослав задумался, вспомнив историю с тем деятелем, который крутил-мутил воду, пытаясь убить тогда еще Беромира. Он ведь исчез.
Свои его сдали.
На оружие поклялись выдать живым или мертвым, если встретят. И прочие. Но этот персонаж, как в воду канул.
Самостоятельно он действовать не мог. За ним чувствовались какие-то ресурсы. И, вероятно, его активность имела явные связи с провокацией нападения дунайских кельтов. Концов так и не нашли. Ни там, в землях Римской Империи, ни тут. А редкие люди, на которых таки выходили, всегда оказывались мертвыми. Загодя. Кто-то подчищал хвосты.
И вот опять…
[1] Степная лошадь близка к дикой лошади, являясь во многом прирученным ее вариантом. Она отличалась удивительной выносливостью и крайней неприхотливостью, выражающейся, например, в способности добывать траву из-под снега и питаться порой вещами, лишь отдаленно напоминающими еду. При всем при этом степные лошади были мелкими (обычно до 300–350 кг, редко до 400–450 кг), из-за чего быстро уставали под всадников, особенно если тот использовал аллюр быстрее шага. Это связано с тем, что лошадь на своей спине продолжительное время может вести вес не более ⅕ собственной массы. Для 300–450 кг это 60–90 кг. Вот в него и требовалось уложить всадника, сбрую, одежду, оружие, доспехи и прочее. Что вынуждало при использовании таких лошадей под верховую езду держать заводных коней, хотя бы одного, но желательно больше (от 3 до 5), превращая переход даже сотни конных воинов в неспешный перегон табуна.
 Часть 2 
 Глава 2 
171, червень (июнь) , 21
  
— Тревога! — крикнул часовой, и спустя несколько секунд зазвучал горнист со своим пронзительным:
— Ту-ту-ту ту-ту-ту ту-ту-ту-ту-ту-ту…
Буквально разрывающим относительную тишину раннего утра.