Спорим, это мальчик!
Чарли
Скажем правду: этот спектакль на тему «Лучшая подруга» был вполне в духе Елены. Я ее, конечно, очень люблю, но, надо признаться, Елена обожает всегда быть в центре событий.
Когда закончился последний урок, Елена нацепила на лицо этакое рассеянное, чуточку надменное выражение, которое, как мы с Заей знаем по долгому опыту, может означать только одно. У Елены имеется план, план этот она придумала сама и ни с кем не собирается им делиться. В таких случаях она всегда начинает одинаково.
— Ах, кстати, я совсем забыла вам сказать. — Елена нахмурилась, как будто вот только сию минуту о чем-то вспомнила. — Сэм сейчас зайдет ко мне выпить чаю.
— Замечательно, — сказала Зая. — Пошли к тебе.
— М-м… Может быть, лучше мы с ней пойдем вдвоем. Не нужно, чтобы собралась слишком большая толпа народу, это ее утомит.
— Толпа народу? — повторила я.
У Елены много разных талантов, но способность придумывать убедительные отговорки не относится к их числу.
— Да, все-таки она сегодня первый день в нашей школе. Кроме того, я хочу сделать ей подарок довольно интимного характера.
— Все ясно, — сказала я. — Ты хочешь, чтобы она подружилась с тобой больше, чем с нами.
— Слушайте, что это за детский сад? — возмутилась Елена.
И с противной улыбочкой отправилась отыскивать Сэм.
Мэтью
Мы ждали Сэма у ворот, и вот он показался во дворе, болтая на ходу с Еленой, как будто они с ней всю жизнь знакомы.
Он чуть было не прошел мимо, но все-таки обернулся, приблизился к нам и говорит:
— Я зайду к Эл. Встретимся позже.
— А нельзя пойти к ней как-нибудь в другой раз? — Я фальшиво улыбнулся Елене, которая стояла метрах в десяти от нас, поджидая свою новую подружку. — Маме с папой, наверное, не терпится узнать, как прошел твой первый день в новой школе.
— Я им потом расскажу, — заявил Сэм.
Я понизил голос:
— А переодеться? Как ты собираешься это устроить?
Сэм похлопал по своему ранцу:
— Всё при мне. Расслабьтесь, ребята. — Он подмигнул. — Вы же сами этого хотели. Шпион в логове врага!
— Пошли, Сэм, — позвала Елена. — Потом побеседуешь с «Сараями».
— Иду-у! — отозвался Сэм с противным девчачьим подвыванием. И ушел.
Елена
Никто не разглядел одну особенность в характере Сэм. Никто, кроме Елены Гриффитс. Сэм была очень застенчивой. Хоть она и вела себя, как Мисс Самоуверенность, но в глубине души она тряслась как осиновый лист.
Только человек, который разбирается в таких вещах (например, я), способен понять: очень часто за нахальством скрывается страх.
Тот разговор за ланчем раскрыл мне глаза. Сэм прямо-таки покраснела, когда Чарли стала рассказывать о том, что у нее началось. Поэтому я и завела речь о плоском бюсте Сэм. Я хотела дать ей понять, что у нас в Англии не принято таиться от подруг.
По дороге я сказала самым сочувственным голосом:
— Если тебе хочется поговорить о своей маме, я готова тебя выслушать.
— Спасибо, не стоит, — сказала Сэм.
— Я очень хорошо умею слушать. Все это говорят.
— Да я верю. — Она с благодарностью улыбнулась. — Но… может, как-нибудь в другой раз.
— Ладно, ты только скажи.
Меня немного обидело, что новая подруга не хочет поделиться со мной самым сокровенным.
Когда мы пришли домой и поднялись ко мне в комнату, Сэм застеснялась еще больше. Я начала снимать школьную форму и вдруг заметила, что Сэм застыла на месте, уставившись в окно, как будто там, откуда она приехала, люди никогда не раздеваются друг при друге.
Чтобы ее не смущать, я быстро натянула свою повседневную одежду и вручила Сэм подарок, о котором думала со времени ланча. Я выдвинула верхний ящик — там, в самой глубине, хранился предмет, так много для меня значивший всего лишь каких-нибудь двенадцать месяцев назад.
— Что это? — спросила она, нервно сжав подарок в руке.
— Лифчик. С подложенными чашечками. Очень помогает, пока свои не вырастут. Примерь!
Она опять покраснела.
— Я лучше, когда приду домой…
— Нет.
Я решительно начала расстегивать ей пуговицы, но она попятилась:
— Ладно, ладно, я сама.
Она повернулась ко мне спиной, сняла блузку и накинула на плечи бретельки лифчика. С полминуты она беспомощно возилась с застежкой. Я со смехом оттолкнула ее руки и сама застегнула крючки.
— Дома потренируйся, — посоветовала я.
И вот лифчик надет как надо. Все еще стоя ко мне спиной, она набросила белую форменную блузку и медленно повернулась, крепко зажмурив глаза.
— Гораздо лучше! — одобрила я.
Она открыла глаза и посмотрела вниз.
— Классно! — сказала Сэм. — Неплохо затарилась.
Мистер Бертон
Оглядываясь назад, должен заметить, что атмосфера в тот вечер была несколько специфическая. Мэтью вернулся из школы один. Ему и всегда-то требуется поваляться полчасика перед телевизором, чтобы прийти в себя после учебных занятий, но в тот день он казался мрачнее обычного.
Зато Сэм, придя примерно на час позже, был в удивительно жизнерадостном настроении. Он объявил, что школа «Брэдбери Хилл» «вполне ништяк». Когда я сказал, что готовлю к ужину его любимые макароны «Паста путтанеска», он ответил: «Чудненько!»
Помню, я еще подумал, что «чудненько» — не совсем привычное слово в лексиконе Сэма.
Тайрон
Моя мамуля все делает не вовремя. У нее просто какой-то талант выбирать самое неподходящее время для своих воспитательных идей.
И вот теперь, в самом начале учебного года, когда операция «Саманта» вступила в решающую фазу, мамочка решила: а) что я слишком набрал вес за время летних каникул, б) что после истории в закусочной Билла Бургера я, по всей видимости, сделаюсь уголовником и, наконец, в) судя по тому, что я почти все свободное время провожу с Джейком и Мэттью, я, скорее всего, голубой.
По этому поводу у нас вечером состоялась беседа.
Я способен справиться практически с любой подлянкой из тех, что подбрасывает жизнь, — кроме воспитательных бесед моей мамочки.
Она приготовила праздничный ужин — настолько праздничный, насколько это допускает кировская диета [2], благодаря которой балерины мирового класса остаются стройными, как тростинки. А после ужина она села со мной в гостиной, нацепила на лицо особо проникновенное выражение и заговорила особо проникновенным голосом.
— Я тут подумала, Тай… Может быть, в этом полугодии тебе следовало бы побольше бывать на людях.
— Чего?!
— Пожалуй, в последнее время я слишком тебя замуштровала. — Мама выдала улыбочку, полную родительской любви и нежности. — Думаю, пора тебе расправить крылышки — в плане общения, я хочу сказать.
Я уставился на нее. Что это, шутка? Честно говоря, я вообще не тот человек, который способен «расправить крылышки».
— У меня все нормально, — сказал я ей. — Мы общаемся с Мэтью, Джейком и Сэмом. Все хорошо.
Мама нахмурилась. На виске у нее запульсировала жилка, как всегда бывает, когда она сердится.
— Я говорю вовсе не об этих мальчиках. Я имела в виду общение… с достойными людьми. — Она подняла ладонь прежде, чем я успел ее перебить. — Я не критикую твоих друзей. Уверена, они тоже очень хорошие. По-своему.
Я сказал:
— Мам, может, ты скажешь прямо, что ты задумала?
— В воскресенье я приглашена на ланч к Лэйвери. Я познакомилась с ними недавно на одном обеде. Это очаровательные люди. Он — адвокат. Очень… солидный человек.
— В смысле, богатый.
— Действительно, они вполне состоятельны, но не об этом речь.
Мама сделала паузу. Я сидел и ждал, к чему все это.
— Насколько я поняла, у них есть дочь, — заметила мама небрежным тоном. — Похоже, она тоже довольно замкнутая по характеру.