Лето с детективом (сборник)
– Иди ты! А ведь и правда, – ухнула Белка, хватаясь за сердце. – Что же это делается? Куда бежать?
– И ты туда же. Бежать! Скажи еще – лететь. В космос.
– Это бы неплохо…
Дома мы выпили по три кружки чаю, перелистали весь альбом, но озарений не пришло. Белка опять стала ныть про Кузьму, орбиты и горние выси. И тут у меня зазвонил телефон. Я нажала кнопку ответа, а Белка навострила уши и прислушалась:
– Водка, селедка, балалайка, – весело вещал незнакомый голос. – Я шутить изволю. Я Майкл, из Америка. Вчера ваш чудесный подруга дать мне этот номер. Я вас любил, любовь еще быть может…
Я хмыкнула и сунула трубку Белке, пусть окультуривается. Через пять минут подружка ворвалась в кухню, источая елей.
– Стрелочка, Симочка, дорогая, только не ругайся! Я его в гости позвала, на солянку. Мы только немножечко посидим, а потом в город, гулять. Он друга возьмет. Майкл работает с бойскаутами, он очень позитивный!
Усмехнувшись, я пошла проверить, на месте ли моя колотушка для отбивания мяса. Белку эти приготовления насторожили, и она все пыталась заглянуть мне в лицо, для чего смешно подпрыгивала.
– Ладно. Иди прихорашивайся, сама солянку доварю, – милостиво кивнула я.
Оставшись одна, я еще раз рассмотрела альбом и додумалась достать одну фотографию из целлофанового вкладыша. Сзади она была исписана мелким почерком, но все сплошь на иранском. Хорошо, что я его знала. Изучив почти все фото, я удовлетворенно кивнула сама себе и сделала один звонок. После чего принялась накрывать на стол. А Белка уже открывала двери звонившему.
Майкл показался типичным улыбчивым белозубым американцем, какими их показывают в наших фильмах. Симпатичный, даже волосы лежат аккуратненько, в одну сторону. Не хватало только флажка в руке, а вот кепка была на месте. Правда, держал он ее в руках. За плечами – рюкзак, под мышкой – бутылка мартини.
– А где водка? – пошутила я, пропуская его в квартиру.
– О, я допустить ошибка? Я думать, что водка пить только русский мужчина. Русский женщина любить сладенькое…
Белка, любившая сладенькое, шикнула на меня, ухватила Майкла под белы рученьки и торжественно усадила его за накрытый скатертью стол. Я достала из холодильника настойку, которую делал мамин Леня на березовых почках. Майкл разлил мартини.
Дальше посиделки пошли в русле дружбы народов. Майкл шутил и, смешно коверкая слова, рассказывал о жизни за океаном. Белка подливала ему солянки, а он нам – мартини. Я принципиально не пила, но виду не показывала, а потихоньку спаивала диффенбахию на окне. Примерно через час, незаметно проделав кое-какие манипуляции со стаканом гостя, я вывела Белку в зал. Майкл как раз скрылся в туалете.
– А как же Кузьма? Забыт и заброшен?
– Он улетел, но обещал вернуться, – вздохнула Белка, всем тщедушным тельцем стремясь назад в кухню.
– Ты профурсетка, – вынесла я вердикт и решила переодеться. Мы вроде бы собирались отправиться в город, где нас должен был ждать какой-то мифический друг Майкла. Белка упорхнула, а я, нацепив сарафан по причине жары, прилегла на диван, положив рядом с собой альбом. Ночью я плохо спала, оттого веки мои тяжелели, и я их смежила.
На кухне еще какое-то время слышались голоса, а после наступила тишина.
«Уже целуются?» – забеспокоилась я, совсем уж собравшись на разведку, но тут в коридоре послышались тихие острожные шаги.
Странно, если Майкл выпил то, что я насыпала ему в стакан, вряд ли смог бы красться. Скорее, должен был валяться трупом.
Я сгруппировалась и прищурилась. Дверь в зал со скрипом открылась – в образовавшейся щели показалась голова Майкла. Увидев меня лежащей на диване, он кинулся в мою сторону, проверил пульс и даже для верности похлопал меня по щекам. После чего ухнул, удовлетворенно хмыкнул и, уже не таясь, полез в мой шифоньер. И тут его настиг удар колотушкой для мяса. Разумеется, била я тупым концом, но весьма решительно.
Майкл обмяк и стал оседать, а я кое-как притулила его у шифоньера, быстро связав ему руки пояском от халата.
Хотела кинуться приводить в чувство Белку, но в дверь опять позвонили.
На пороге стоял мужчина с незапоминающимся лицом в сером костюме. В руках у него был портфель. Я сразу все поняла и, кивнув, пропустила в квартиру и его.
– Вы вовремя.
– Хорошо, что сами позвонили. Нам на вас уже поступал сигнал, – понизив голос, доверительно сообщил он мне. – Девица, говорят, болтала всякое. Про Ирак. Странная какая-то.
– Это Белка. Ее било током и заваливало дровами, но сейчас не об этом…
Я сообщила гражданину все, что произошло с нами за это время, уложившись в три минуты. Правда, перед этим сбегала на кухню и убедилась, что Белка спит лицом в сырниках, подложив ладошку под щеку.
– Правда? – переспросил мужчина в костюме, когда я выдохлась. – Если честно, все это звучит как-то по-дурацки. А чего она Кузьму Скрябина искала?
– Вы и Кузьму знаете? – охнула я, не веря в такие знаки судьбы.
– Это кличка нашего спеца – Севы Кузьменкова. Ладно, что тут у вас? – мужчина прошел в зал и в ужасе уставился на поверженного мною американца.
– Вот мы и добрались до сути. У нас тут какой-то иностранный шпион, не иначе. Шастают, креста на них нет. И бумаги он спер у дяди Арама. Думал, там секретная технология. Увязался за нами от музея Космоса. Снотворного нам подлил, хорошо, что я не выпила. А Белка вон выпила, лежит теперь. Ой, надо «Скорую», – испугалась я, потому как вдруг вспомнила, что Белка аллергик. А ну как ее снова разнесет? Как в тот раз, когда она купила у цыганки подозрительного вида крыжовник…
Гражданин с портфелем быстро пришел в себя, чем несказанно порадовал, и спешно все организовал. В моей квартире через минуту появились еще три парня в гражданском, одному из которых, улыбчивому и с длинным хвостом, очень подошло бы имя Кузьма.
Белку в зал внесли, американца вынесли и куда-то увезли. Через пять минут явилась «Скорая»: Белке промыли желудок и напихали угля по самые больные гланды. А мне велели не покидать квартиру.
Перед уходом наш спаситель с портфелем конфисковал у меня рюкзак врага и мой альбом, пообещав сделать для разбирательства копии. Оригиналы мне должны были вернуть чуть позже.
– Вы оказали неоценимую услугу родине! Она вас не забудет, – кашлянул он, прикрывая за собой двери. А я подумала, что если бы не связи дяди Арама, меня приняли бы за городскую сумасшедшую.
После бурного вечера мы остались со страдалицей в квартире одни. Я отпаивала ее бульоном и крепким чаем, а она вздыхала, чтобы не получить от меня нагоняй за интернациональные шуры-муры. К тому же Кузьма на прощание пожал ей руку «со значением», и она почти простила ему байки про космос.
* * *Через пару дней Белка ворвалась в квартиру, полыхая щеками, как огни рябин. Усыпление порошком сказалось на ней положительно, она стала как-то собраннее и бодрее. И даже меньше шаркала.
Кузьма, то есть, конечно, Сева, проявил себя и позвал ее в кино. Белка не грустила, что он оказался не космонавтом, ведь ореол тайны все равно был сохранен: парень числился работником органов Федеральной службы безопасности. А космонавтом назывался, потому что не должен был выдавать свое «инкогнито», при этом имея возможность периодически исчезать с Белкиных радаров.
– Ой, я же совсем забыла. Смотри, что у меня есть! Сева передал, сказал, это нам за помощь органам! И просил открыть только дома. Наверное, чтобы я от радости в обморок на улице не грохнулась.
Она отложила в сторону бутерброд и вытерла руки о мою толстовку.
– Там точно приглашение в космонавты! На, открывай ты, у меня руки все равно жирные. И дрожат. Ну, я глаза закрыла. Давай! Что там?
– Подарочный сертификат на полет в аэротрубе на двоих, – вскрыв конверт, прочитала я. – Прикольно. Я бы сходила.
Белка от злости топнула ногой:
– Вот гады. Это просто удар под дых. А как же мои планы повидать Вселенную? Все, накрылись…