Лето с детективом (сборник)
Он проконсультировался со своим приятелем из параллельного главка – Управления экономической безопасности и противодействия коррупции. Тот подтвердил догадки Ивана:
– Схемы, по которым к нам в страну камешки ввозят, очень мутные. Наверняка жертвы с кем-то не поделились. А может, крысятничать начали, своих латиноамериканских поставщиков кидать, недокладывать им, образно говоря, мяса… Иными словами: часть заранее оговоренной прибыли себе зажимать… А латиноамериканские партнеры решили с ними разобраться…
Коршунов сразу подумал о недавно прибывшей из Колумбии мадам Молене.
XVII
Хотя дела обо всех трех смертях – Егора Горчакова, Анастасии и Мигеля Рамиреса – официально не объединили, капитан Коршунов постановил для себя рассматривать их все вместе. Так сказать, вкупе. Или, как говорил один его не слишком образованный коллега, в купЕ. Итак, «в купЕ» оказывались три трупа: Мигель, Настя, Егор.
Исполнители первого убийства найдены и изобличены. Заказчик – пока неизвестен.
Возможно, он – тот же самый, кто заказал Мигеля.
Но тех, кто Мигеля исполнил, пока не обнаружили.
Коршунов еще раз просмотрел записи с камер видеонаблюдения. Мотоцикл с двумя седоками в коже попался в их поле зрения дважды: сначала на пересечении улиц Звездной и Батюшкова, потом – на Ростокинской эстакаде. К сожалению, камеры «стреляли» мотоциклу не в спину, а в лоб, поэтому номера различить не удалось. А потом железный конь словно растворился в столичном трафике, как и не было его. Убийцы завезли транспортное средство в лес в Лосином острове, забросали ветками? Или сожгли? Все может быть.
Можно было, конечно, пойти по следу двухколесного коня: мотоциклов «Хонда Си-Би-300-Ар» наверняка в Москве немного, установим владельца – и?.. Выясним у него, что «мотик» угнан? Под заказ, под преступление, за день до, а теперь сожжен?
Коршунов решил внимательнее присмотреться к смерти Насти. Ведь ее гибель вообще пока не рассматривали в качестве возможного убийства, никто не пытался искать злоумышленников.
Он просмотрел записи с видеокамер, расположенных близ коттеджного поселка, в котором проживали Настя и Мигель Рамирес.
Вот камера, установленная на дороге, ведущей от поселка через лес в сторону столицы.
Утром, и впрямь, нет еще и девяти, по трассе по направлению к Москве удаляется «Ренджровер», за рулем которого Мигель.
Время смерти Насти – ориентировочно два-три часа дня.
И вот оно: в 13.35 по направлению к поселку следует мотоцикл.
Тот самый, или очень похожий. «Хонда Си-Би-300-Ар».
И за рулем – тоже очень знакомая фигура. В глухом шлеме и в коже. Одна.
А вот другая камера. Теперь та, что установлена на улице поселка, за четыре дома до особняка Мигеля и Насти.
На ней – нет, не мотоцикл. Но в 13.52 мелькает – буквально на одну секунду – человек в коже. Он без шлема, но в бейсболке. Очень похож на ту фигуру, что сидела за рулем мотоцикла во время расстрела Мигеля. И на ту, что просквозила, оседлавши железного коня, в 13.35 в день убийства Насти по лесной дороге.
И Коршунов понимает: где-то он этого гражданина уже видел. В другом месте.
XVIII
Капитан просматривает видео с поминок – и с первых, по Егору Горчакову, и со вторых, по Насте Рамирес.
Отмечает тех, кто засветился на обеих тризнах (за вычетом Мигеля, которого тоже убили): Молену, ее переводчика Кирилла, а также того чувака, который говорил о том, что в похоронных речах надо использовать антонимы истинному положению дел, и еще человек около десяти. И – Савву Сторожевского.
Печатает на бумаге сканы – портреты каждого. Сличает с фото того человека, что направлялся по улице поселка к дому Насти Рамирес.
И с фото наездников «Хонды», стрелявших в Мигеля.
Он решает вызвать на допрос и Молену, и переводчика Кирилла, и похоронного агента Савву.
XIX
Прошло время, и убийца Егора в допросной комнате уже не выглядит таким самоуверенным и наглым, каким он представал перед капитаном Коршуновым в первый раз.
– А что вы скажете по поводу этой особы? – спрашивает опер и показывает фотку.
Душегуб колеблется.
– Говорите же! Или хотя бы просто кивните.
– Да, это она.
– Она – что?
– Она заказала нам убийство Егора Горчакова.
На карточке – фото дамы-колумбийки, которая дважды присутствовала на похоронах: Молены.
XX
А вот Молена живьем: она заказывает у Саввы перевозку тела Мигеля на родину в цинковом гробу.
Она говорит по-испански, толмач Кирилл переводит.
Савва предлагает:
– Мы можем устроить для российского персонала фирмы «Камни-Кол» и всех, кто знал покойного в нашей столице и работал с ним, прощание в католическом храме Непорочного Зачатия в Москве.
– Нет, это излишне.
– И мы возьмем на себя все формальности, связанные с перевозкой тела покойного через государственную границу, – подобострастно кивает Савва.
– Это обсудим чуть позже.
Они подписывают документы.
Молена что-то говорит переводчику по-испански.
Толмач Кирилл обращается к Савве:
– Дайте мне ваш телефон.
Похоронный агент безропотно протягивает мобильник толмачу, и тот прячет его в карман.
– Не беспокойтесь, скоро получите обратно. Позвольте.
Он быстро и профессионально обыскивает Савву, кивает Молене:
– Он чист.
Тогда она берет агента под руку, и они вдвоем выходят из помещения, где базируется компания «Камни-Кол».
Оказавшись на улице, Молена молвит по-русски, с акцентом, но довольно чисто – примерно как Мигель:
– Русский язык я выучила, но не всем об этом надо знать… Иногда полезно изображать тупую иностранку… Когда ты такой непонятливый предстаешь перед партнерами, можно случайно узнать, кто и как тебя обманывает…
Они идут с Саввой рядышком по улицам города, и она говорит:
– Мне нужно, чтобы вы предусмотрели в гробе покойного потайное отделение – размером около одного кубического метра: например, тридцать сантиметров на тридцать, и еще раз на тридцать. Все риски и хлопоты по поводу груза, который мы там разместим, мы возьмем на себя. То есть сами будем договариваться по этому поводу с таможней – и на нашей, и на вашей стороне.
– Осмелюсь узнать: какой конкретно груз вы там хотите расположить?
– А вам не все равно?
– Нет, не все равно. Потому что от этого зависит сумма гонорара, который я у вас запрошу. И мне нужно знать, какую форму должен иметь этот тайный отсек.
– Это будут НЕ камни, НЕ наркотики и НЕ радиоактивные материалы.
– Значит, деньги.
Молена чуть заметно кивает.
– Тогда, – констатирует Савва, – это секретное место может быть длинным и плоским.
– Сделайте, как сочтете нужным, и ваш гонорар составит пятьдесят тысяч американских долларов.
– Сто тысяч.
– Семьдесят пять.
– Хорошо, по рукам. Но нам понадобится больше времени для подготовки гроба.
– Больше суток я вам дать не могу.
– Дайте мне два дня и ночь, и мы устроим все в лучшем виде.
– Договорились.
XXI
Спустя какое-то время та же Молена на собрании фирмы «Камни-Кол», где присутствуют люди, знакомые нам по двум поминкам, представляет – через переводчика – нового руководителя. Им оказывается как раз тот чувак, который на одной из поминальных трапез намекал, что покойное руководство нечисто на руку.
– После того, – вещает Молена (с помощью толмача), – как из наших дружных рядов безжалостная судьба вырвала Егора, Настю и Мигеля, мы должны сфокусироваться на полном доверии новому руководству. И я рада представить вам нового исполнительного директора вашей компании – господина Евгения Карамышева!
Дружные аплодисменты всех собравшихся.
Карамышев по-деловому и с достоинством раскланивается во все стороны.