Отринуть любовь (СИ)
К счастью, как только Юлька сложила крылья, на площадке появилась высокая приветливая айора.
— Ничему не удивляйся, — предупредила она. — Двери и лестницы здесь появляются, открываются и исчезают сами.
Юлька шла за ней, поражаясь необычности Нуэйна. Это уже четвертый домен Вечного, с которым она сталкивается. И опять — ни на что не похожий. Первозданная архаичность башни Ворона, приспособленный к современному образу жизни старинный Рамьен Эрлен, строгая функциональность древнего Наган-Карха, и вот теперь — нечто совершенно далекое от человеческих представлений о жилище. Пространства, существующие словно бы сами по себе, перемещения через которые происходят строго по необходимости. Окна есть, вот они, в стенах, с видом на окрестности, но их словно бы нет снаружи. Везде камень множества незнакомых пород, искусно обработанный в разных стилях. Холода не ощущаешь, но и тепла тоже.
Ширин ждала ее в небольшом кабинете с окном на горный пейзаж, мрачный и тусклый с Юлькиной точки зрения. Она удивлялась, вспоминая, как защищал когда-то эту странную землю Рессер, предлагая ей учиться в Шеннон-Аре. Может быть, тут действительно нужно побыть подольше, побродить по местным долинам, проникнуться нездешней атмосферой и найти, за что ее полюбить.
— Ну что, будем пробовать? — предложила ей хозяйка Некроса после того, как Юлька отказалась от кофе.
Они, по совету Кольера, собирались попробовать разговорить в Мааре Наджара-Филина.
— Давайте, — ответила Юлька, нащупав под рубашкой ставшее уже таким привычным ожерелье-щит.
— Сначала войду я и найду его, — сказала Ширин. — Потом позову тебя. Входишь и идешь на мой зов. Пробовала так делать?
— Нет.
— Заодно и поучишься.
Через пару минут Ширин кивнула ей. Юлька сосредоточилась и, держась за красный камень ожерелья, почти сразу же оказалась под уже привычным черно-алым небом.
«Иди ко мне, — услышала она эхо. Покрутив головой, она поначалу не обнаружила источник звука и растерялась. — Иди ко мне, — снова зазвучал призыв, при этом ей казалось, что звук несется откуда-то с неба. Закрыв глаза, она попыталась представить Ширин и мысленно потянулась к ней. — Иди ко мне, — снова прозвучал голос, и тут ее отчетливо потянуло вперед и вправо. Не открывая глаз и старательно следуя ощущению, Юлька двинулась в нужном направлении и через какое-то время натолкнулась на Ширин.
— Так близко? — удивилась она.
— Нет, — рассмеялась Хозяйка Некроса. — Но умеющие ходить в Маар перемещаются в нем не совсем по земле. Ты скорее преодолеваешь пространство, чем идешь по прямой. Это сложно объяснить, — увидев Юлькино недоумение, пояснила она. — Я бы прочла тебе теорию, да там такая зубодробильная терминология, что ты утонешь. Подожди до старших курсов.
— Если я доучусь, — прошептала девушка, вспомнив слова Рейнарда. Ширин глянула на нее с тревогой, но ничего не сказала.
— Вот он, — кивнула хозяйка Некроса на существо, устроившееся на плоском ярко-алом камне. — Надо сказать, я уже пыталась с ним поговорить, но он все время отворачивается. Попробуй ты. У тебя должно получиться гораздо лучше.
— Почему? — удивилась Юлька.
— Ты же не воплощенная Смерть, — хмыкнула та.
Юлька подошла поближе к этому красивому и пугающему существу — птице с человеческими глазами. Нахохлившееся и неподвижное, оно казалось неживым, словно чучело самого себя. И все же в его глазах Юлька уловила некую странную искру — то ли разума, то ли жизни, то ли обычного человеческого любопытства.
Неожиданно для себя она села рядом с ним на камень и протянула руку к крыльям, осторожно погладив пестрое и жесткое оперение. Ширин наблюдала за ними со стороны, сделав пару шагов навстречу, но по-прежнему сохраняя расстояние.
— Кто вы? — спросила она вместо приветствия.
— Когда-то меня называли Эйбом, — прозвучал мягкий и словно рассеянный голос. — Когда я был человеком.
— Вы выглядите как филин. Как Наджар Филин из наших храмов, — уточнила Юлька.
— Я был им, — согласилось существо, встрепенувшись. — Когда-то.
— Вы знаете, что вас давно нет в мирах Ар Соль? Вы не приходите туда.
— Нет, не знаю, — откликнулась птица. — Хорошо, если это так.
— Почему? — удивилась Юлька. — Я вот, например, чайник во всех этих ваших тонкостях существования Вечных, и то понимаю, что это плохо — когда место Вечного пустует.
— Почему чайник? — удивилась птица, повернув голову к Юльке. — Ты выглядишь как девушка.
— Я невежда, — рассмеялась та. — Чужая, родом с Основы. У нас так говорят.
— Забавно, — филин снова встрепенулся и переместился чуть назад, развернулся к ней и принялся разглядывать ее с истинно человеческим любопытством.
— Почему вы рады, что не приходите? — повторила Юлька свой вопрос.
— Потому что я сделал это сознательно. Я убил свое тело и остался здесь.
— Почему? — потрясенно спросила Ширин, первый раз за все время подав голос.
— Разве так можно? — изумилась Юлька
— Можно, — ответил он, покосившись на Ширин. — Я-человек покончил жизнь самоубийством. Разбился на вимме так, чтоб с концами, а незадолго до окончательного падения в пропасть сознательно выскочил в Маар. В момент смерти физической оболочки не дал ей выдернуть себя отсюда, удержался в Некросе, разорвав контакт с телом.
— Допустим, я хорошо представляю, как такое возможно, — пробормотала Ширин. — Но зачем?
Существо внимательно посмотрело на вторую собеседницу
— Кто она? — спросил Филин, обратившись к Юльке. — Ей можно доверять?
— Она Ширин, — ответила Юлька. — Можно.
— Кто-то взял меня под контроль, — сообщил Филин. — Мою физическую оболочку и психику. Предполагаю, конечно, что Охранители… Никто, кроме них, и не смог бы…
— Кто такие Охранители? — спросила Юлька
— Было такое движение лет 500–600 назад, — ответила вместо него Ширин. — Недолго и просуществовало, само сошло на нет.
— Далеко же вы от меня ушли, — усмехнулась птица с человеческим лицом. — Здесь нет времени, — пояснил он, увидев удивление Юльки. — Для меня прошло совсем немного.
— А что они хотели?
— Вообще? Или от меня лично? — уточнил он.
— Защиты людей от нелюдей, — снова ответила Ширин. — Свободу Двуликим, долой хозяев. Вечные не должны охотиться, если им нужны живые кровь и плоть, пусть разводят стада баранов и горных коз. Хорошая идея, кстати, только не работает, к сожалению, — фыркнула она.
— Энергетический и психический потенциал животного-жертвы ничтожен и не может поддерживать существование божественной сущности, — пояснил Наджар. — Такой корм постепенно превращает могущественное и проницательное божество в обычную хищную тварь с зачатками разума.
— А что они хотели именно от вас? — спросила Юлька
— Покорности, — ответил он. — Пытались управлять поступками. Пытались заставить прорицать будущее, плохо понимая, что такое сила Наджара-Филина.
— Это не говорящая голова, — хмыкнула Ширин. — Это знания. Все знания мира, прошлые и будущие. Надо только уметь их из него достать.
— Потом меня стали сталкивать с моим постоянным оппонентом — Гевором, провоцируя открытый конфликт. Именно на этой стадии я заметил, что все мои мысли и эмоции — не мои собственные. Понаблюдав, я сообразил, что они наведенные. Искусственно вызванные. Стал раскручивать… Увидел нити, которые идут от моего облика в Некросе не только ко мне-человеку, а к кому-то еще. Даже нашел источник, но его слепок в Мааре оказался нечеловеческим. Вообще подозреваю, что это был не он, а она…Теперь уже не скажешь.
— А почему Гевор был вашим оппонентом? — полюбопытствовала Юлька.
— Знание, полученное рационалистическим и эмпирическим путями, всегда противостояло знанию, полученному мистическим или эзотерическим путем, путем озарения, а не познания, — ответил он. — Плюс личное — Гевор того времени был молод, а я — стар. Старший круг Вечных всегда конфликтует с молодыми.
— Кстати, одна из версий, почему не воплощается Филин, как раз и базируется на предположении, что исследование мира давно движется исключительно путем научного познания, а не божественного озарения, поэтому Наджар как Вечный и невостребован, — добавила Ширин. — Мудрость подменяется набором фактов, никто не стремится понять суть процессов и вещей, никто не ищет ответа на вопрос «зачем», только на вопрос «как». Практики и прагматики захватили лидерство.