Меж двух огней (СИ)

— Верейский еще в больнице? — уточнил Марк.
— В пятницу должны выписать, — подала голос Чумакова, подкладывая в карман Баженову какую-то липкую гадость.
— Ты когда пегаса заменишь?
— Тоже к пятнице, — отчиталась та.
— Отлично. Взлетаем.
Тренировка по ощущениям длилась целую вечность. 
Алая линия горизонта успела потемнеть и превратиться в синюю. Когда Клемчук закинул восемнадцатый по счету мяч, Марк дал финальный свисток и сделал круговое движение рукой, приказывая спускаться.
Раздевалка продувалась насквозь, и он, снимая наколенники, невольно окинул ее взглядом. Объективно здесь негде трахаться, кроме как на столе. В его каморке не повернешься, в душе нет никаких горизонтальных поверхностей, кроме узкой лавки, а здесь куча стульев и ящиков. Разве что у стены.
Так вот для чего надо было учить трансформагию, я понял, усмехнулся про себя Марк, пока Чумакова пулей пронеслась в душ — ее всегда пропускали первую, чтобы не задерживать остальных. Мылась она так быстро, что у Исаева создавалось впечатление, будто Маша выросла в жутко многодетной семье.
— Так, я все, — громко объявила она, появляясь с намотанным на голову полотенцем.
— Я даже раздеться не успел, — в который раз удивился Баженов.
— Ну, а ты будь расторопнее, — посоветовал ему Клемчук в одних брюках, и все поржали.
Вообще, все это, конечно, было условностью. Чумакова повидала за свои двадцать лет столько голых парней, что ни один из членов команды не смог бы ее поразить. У Марка складывалось впечатление, что она слегка гордится этим.
Пока Маша сушила волосы, он взял чистую футболку, брюки и, не торопясь, пошел в душ, взглянув мимоходом на часы. Они показывали без пяти десять.
Когда парни один за другим выключили воду, Марк, напротив, встал под мощную струю и с противоестественным удовлетворением добыл со дна души воспоминания о том, как Елизарова смотрела на него на этом самом месте. Как вода стекала по сизым отметинам на ее спине, и как она коснулась его пальцами, уходя.
Он чувствовал, что у него иссякают силы сопротивляться — как песок в часах. Рука потянулась к члену, но Марк вовремя опомнился. Сюда могли войти в любой момент, к тому же вчера он уже дрочил, и это помогло заснуть прошлой ночью.
Когда Марк, полностью одетый, вышел из душа, Елизарова сидела по-турецки на лавке рядом с Чумаковой, и вдвоем они донимали Тимура.
— Томин, ну трахни ее уже, а. Низкий поклон тебе будет от всего Рубербосха.
— От всей академии, — вставила Елизарова.
— И от меня лично, — добавила Чумакова. — Ну не вижу я других причин, почему Маркова такая заноза в заднице. 
— Да трахаю я ее, — оправдывался Томин, разозлившись, — так что ищите другую причину.
— А ты точно правильно трахаешь? — докопалась Чумакова, пока Елизарова откровенно ржала над ними. — Сдается мне, ты не стараешься. Слушай, Баженов, вот ты как старший товарищ, ну расскажи молодому поколению, как надо, а.
— Может, Маркова просто эта… как ее… — Коля Гущин пощелкал пальцами.
— Дура? — каркнула Чумакова.
— Перфекционистка? — сказала Елизарова.
— Да! Точно! Перфекционистка, слово забыл.
— Это что-то на умном, да? — прищурилась Чумакова, досушив волосы и убрав палочку в карман.
Марк почему-то думал, что Елизарова, если и объявится, то только когда все разойдутся.
Или сделает вид, что пришла к подружке.
Но Елизарова заявилась как к себе домой, никого не стремаясь, и продолжала сидеть на лавке, когда Чумакова увязалась за бедолагой Тимуром, продолжая проедать тому плешь. Баженов свалил сразу за ними, Клемчук и Гущин как обычно ушли вместе.
Марк медленно вытер волосы, пока Елизарова непринужденно болтала с Вербиным о ближайшем приеме у Залесского. Олег уверял, что старик позовет пару вампиров, и многозначительно поглядывал то на нее, то на Марка.
Наконец, Вербин накинул куртку и закрыл за собой дверь, ехидно бросив на ходу:
— Ну, не буду вам мешать.
  
Глава 4. Исаев
 
Марк не сомневался, что завтра весь пятый курс будет знать, что к нему приходила Елизарова, и они вдвоем закрылись в раздевалке. Эта мысль его ничуть не волновала, скорее наоборот.
 
Елизарова и в его жизнь заявилась как к себе домой. Она не двинулась с места, когда Марк поднял палочку и щелкнул замком.
Он молча подошел к скамейке и, почти не раздумывая, с размаху опустился на колени, чтобы сравняться с Елизаровой ростом.
— Я думал, Вербин никогда не свалит.
— Выгнал бы его, — ухмыльнулась та, спуская ноги на пол.
Марк плюнул на приличия и, подавшись вперед, поцеловал ее. Ему нравилось, что Елизарова ни разу не пыталась проявить инициативу и обслюнявить его. Она медленно посасывала его губы, и иногда Марк чувствовал аккуратные движения ее языка. 
Колени начинали болеть, и он подумал, как это девчонки на них стоят, когда берут в рот. Марк нехотя оторвался от нее и, оперевшись на скамью ладонями, рывком поднялся на ноги.
Желание без лишних предисловий опрокинуть Елизарову на лавку и отыметь становилось нестерпимым. Но Марк вспомнил синяки на ее спине и достал палочку. Юстина на семинарах почему-то не рассказывала, как трудно соотнести размер исходного предмета с требуемым результатом, когда ты возбужден. 
— Елизарова, напомни формулу экспликации. Я теорию не учу.
— Я даже не знаю, что это такое.
Марк ухмыльнулся и инстинктивно взмахнул палочкой. Скорее всего, эту схему он видел в каком-то из учебников для пятого курса, поэтому Елизарова ее и не знала. 
Ящики и стулья притянулись к стенам, как будто приклеились. И спустя секунду упали обратно на пол уже в виде огромных подушек, из каких обычно состоят диваны.
— М-м, ну так тоже пойдет, — задумчиво протянул Марк, собирая подушки в единое целое.
Он уселся рядом с Елизаровой и пробормотал ей на ухо:
— Пойдем?
Она долгим движением стянула резинку с волос и нога об ногу сняла ботинки.
Потом поднялась со скамьи, спустила гольфы до лодыжек и бросила их к ботинкам. Марк снова увидел ее небольшие ступни и худые ноги в синяках.
Елизарова тем временем избавилась от кофты и принялась расстегивать рубашку, вытянув ее из-за пояса форменной юбки.
И все это время она смотрела Марку в глаза. Наверное, он выглядел малолетним дрочилой, но не мог заставить себя пошевелиться. Широко расставив ноги, он просто наблюдал, как Елизарова сняла лифчик и осталась в одной юбке.
Ее волосы скрывали плечи, грудь и спускались почти до пупка.
Она никуда не спешила, позволяя Марку смотреть сколько влезет — стоя в полуметре от него и поджидая, когда он уже придет в себя.
Он онемевшими пальцами рванул ремень, молнию на брюках, приспустил трусы и несколько раз провел рукой по члену. Елизарова облизала губы.
— Какая же ты красивая, — не понимая, что говорит это вслух, выпалил Марк.
— Я хочу на столе, как в прошлый раз, — тихо, но требовательно произнесла она.
— Хорошо.
Марк взмахнул палочкой, которую не успел убрать далеко, и стол, на котором они трахались несколько дней назад, с глухим шорохом подъехал вплотную к скамье.
Он встал на ноги, швырнул палочку на лавку и грубо толкнул Елизарову к столу. Она налетела на ребро столешницы и жутковато засмеялась.
— Исаев, сними футболку, а? — оборвав свой смех, попросила Елизарова.
Марк махом скинул тряпку на стол, развернул Елизарову, нагнул ее — грудь легла на его футболку — и задрал юбку.
Он почему-то думал, что нужно хотя бы во второй раз выебать ее как положено — с подобием кровати и двадцатиминутным облизыванием сисек и шеи. Но у Елизаровой, кажется, было собственное мнение по этому поводу.
Она дрожащими пальцами потянула трусы вниз, насколько хватило длины рук, дальше Марк продолжил сам, и Елизарова переступила через них. Трусы были влажные.
Он достал из кармана резинку и надел на себя. Марк ткнулся наугад между ее ног, но она была намного ниже, и попасть внутрь оказалось не так просто.