Другой Путь (СИ)
Умеет тётка подцепить. Ничего она ещё не решила. Так что год обещает снова быть сложным. Но, жизнь штука не простая и весьма интересная. Даже если не первая.
Глава 1
Накануне
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ИТАЛЬЯНСКИЙ ДВОРЕЦ. 08 апреля 1743 года.
Плавное движение вверх. Механизм. Поворот линеек. Графитовый карандаш. Новая линия. Ещё.
Ещё.
Чертёж становился живым.
Это не лист бумаги, линии или окружности. Это — Акт Творения.
Я немножко Бог. Немножко Его Альтернатива.
Чертёж. Созвучно со словом чёрт, не так ли?
Если вы думаете, что создать кульман (он же «чертёжная доска») в 1742 году было просто, то вы явно не в теме. Этот простой, на первый взгляд, механизм не проще, чем швейцарские часы. И как бы не важнее для цивилизации, чем они. Время можно пока и песком измерять. Секунды ещё не важны.
Механизм чертёжной доски лаконичен, но очень точен.
Движение в синхроне. Дыхание. Мысль. Идея. Градусы. Углы. Линии. Можно копировать и масштабировать свой Замысел.
Создавать.
Творить.
Чертёжная доска — Леди Совершенство.
Когда я учился, у нас даже парт не было в аудитории. Только чертёжные доски. Не нужно ничего более. Ты Демиург технического волшебства.
Да, потом эту работу возьмут на себя компьютеры и графические редакторы. Но, это самое «потом», когда ещё наступит? Через три века?
Я возился пару месяцев, прежде чем довёл чертёжную доску до приемлемого совершенства. Не один, конечно. С Нартовым и его адъюнктами и подмастерьями. Один я бы так быстро не преуспел. Увы, материалы не те. Даже пружины и противовес — это серьезнейший вопрос. Сталь. Много всего ещё. Не всегда очевидного. Пружины из дуба так себе идея. И из чугуна тоже. А инструментальная сталь — это вам не фунт изюма в этом мире.
Чего я добился с этой чертёжной музыкой? А, вот, всего. У меня тут сейчас есть практически конструкторское бюро местного пошива. Сразу несколько проектов в работе. Это какой-нибудь воздушный шар или бомбардировщик «Илья Муромец» времен Первой Мировой войны можно сделать на глазок. Заплатив за этот глазомер столетиями смертельного опыта. У меня не было ни столько времени, ни таких губительных намерений.
Что я черчу?
А что может чертить старик-профессор-теплотехник из 2027 года в 1743 году? Отнюдь не атомную бомбу. Я не знаю, как её сделать на практике. И урана у меня нет. И ни у кого нет. Не открыли даже. Как и азот, водород, кислород…
Я черчу то, чего сейчас нет и чего пока быть не может.
Просто простой паровой двигатель. А он может взорваться если что. Если неправильно посчитать и начертить. Мой преподаватель нещадно бил меня за ошибки в расчётах. И потом научный совет не раз. Черчение — точная наука.
Много ещё всего черчу сейчас. Бумага, она всё стерпит. Сопромат, детали машин, теплотехнику, металлургию и электричество куда сложнее изложить изустно. Электричества, кроме молний и шерстяных одеял тут вообще нет. Но, я работаю. Про электростатическую машину (и особенно меры безопасности при работе с ней) я уже всё пояснил Рихману, даже соорудили с ним маленькую. С электротехникой Георг справится и, даст Бог, проживет дольше. Может я здесь ещё свет ламп накаливания увижу.
Или, вот, перегонный куб. Он не только для самогона (что тоже нужная вещь для дезинфекции), но и для простого создания дистиллята.
Да, и, вообще воды. Обыкновенной. Которую тут можно пить.
Простой перегонный куб тут уже третий век знают, даже двухконтурный. Но, нужен был непрерывного действия… Там додумать было всего ничего.
И тётка мне вчера разрешила негоцию. У меня праздник. Я добился. Неприлично Цесаревичу рубить бабло. Императрица не была в восторге от этой идеи.
Но, мне очень нужны деньги.
У Царственной тётки их просто нет столько. А масштаб моих идей она потихоньку начинает понимать. А даже «потешные воздушные шары» стоят денег.
Так что будет мне капать копеечка с чистейшей воды и спирта. Я его вообще намерен взять на откуп. Может не сам. А через купца какого. Тот у меня просто закупать будет и тратить на дела питейные. Не гоже мне лично народ спаивать. Но, сколько веков кормила российскую науку эта водочная копеечка? Да и за рубеж торговать можно. «Исключительно для медицинских целей».
Ломоносов — вот ещё в ламинарии йод откроет, и тогда тоже можно будет уже отбивать свои вложения. Хотя кого я обманываю? На мои планы денег не хватит даже если я золото начну из свинца делать. В России, кстати, и золота своего нет. Точнее есть, но пока его ещё не распознали среди меди.
Тоже важный проект. Стратегической важности. Я представляю примерно где золото и алмазы. Нужно искать. Пусть Берг-коллегия пошлёт по медным рудникам златознатцев. Будут у Матушки деньги и мне перепадёт на мои изобретения.
Тётушка не обидит. Вот даже слушает меня как врача. Тем заметно Лестока сердит. Но хоть полнеть перестала. Может больше нашей истории хоть на годик поправит, мне б с науками разобраться, а не играть во властные интриги. Хотя придется. Придется ради этого от настоящих дел отрываться.
* * *САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. МИЛЛИОННАЯ УЛИЦА. ОСОБНЯК ЛЕСТОКА. 09 апреля 1743 года.
Иоганн Герман Лесток в очередной раз с удивлением читал запросы, переданные ему из окормляемой им Медицинской канцелярии, точнее из Императорской Главной аптеки. Потребности цесаревича с каждым месяцем возрастали. И арихиятор Лесток не мог понять: зачем это всё юному Петру Фёдоровичу?
Вот, например, «хинин — десять фунтов». Кого юный коллега от малярии собрался лечить? Мошек и комаров, конечно, в Санкт-Петербурге много. Угораздило деда Цесаревича строить город на болотах… Великий был человек! Но, малярии-то тут точно нет. И не было. Она тепло любит. Или это Петруша для обеспечения Антарктической экспедиции старается? Адмирал Мишуков вон как с ней носится, точнее с тем, как бы на кого другого её спихнуть. Даже Лопухина привлёк кригс-комиссаром. Зря конечно. Но, может что-то и выгорит от старого бездельника. Есть тут пара мыслей.
Ладно, с хинином разобрались. Опий. С этим тоже понятно. Но, зачем триста бочек квашенной архангельской морской капусты? Всё же чудит Цесаревич. От безделья мается.
Тётка племянником пока довольна. Но, зачем он в медицинские дела полез? Три курса в Киле у сопляка и никакой практики. Почти. Это он и сам понимает и Блюментростов подтягивает. Но он на тётку плохо влияет. Елисавета Петровна в этом году ещё не одного кровопускания не делала. А это арихиятора Лестока, верные две тысячи рублей за процедуру. Зато Лиза гимнастикой какой-то по настоянию Наследника своего занялась, перестала после полуночи кушать. Совсем голштинец тётку с ума собьёт. Лучше бы она его на маневры отпускала. А то у него больше в почёте балет. Ну, там дело понятное. Молодое. Надо тоже как-то в том направлении Петру Фёдоровичу подсобить. Есть неплохие в немецкой слободе кандидатки. Перспективные в части голову вскружить Цесаревичу.
Тут же что важно, Петр — это тот камень, который ему, Лестоку, не сдвинуть. Единственный Наследник Трона. Хоть за Иоанном Антоновичем, хоть за Елисаветой Петровной. Чур-чур такие мысли! Потомок французских гугенотов де л’Эсток давно уже стал Иваном Ивановичем и сам видел, как легко России можно слететь на плаху с самой вершины власти. Сам недавно так Остермана с Минихом скидывал. Потому, мыслить надо осторожно, а делать умно и быстро.
«Что ж подсобим „мальчишке“. Граф д’Алион просил подумать о невесте для Наследника? Чтобы к Франции его расположила. Мне тоже бестужевская протеже Мария Саксонская и Польская не нужна. А руку своей принцессы Анны Генриетты Париж брезгует России предложить. Католики. Да и Елисавета Петровна сама с ними дела иметь не желает! И батюшка её Пётр Великий не хотел. Почти. За того же правящего сейчас Людовика он нынешнюю Государыню и сватал. Великий человек был! Жесткий, талантливый. Внук как бы не в него норовом. Хоть и не взрывной. Пока? Что ж. Мне с таким рядом привычно жить. Управу же найдём. Как Катькой-чухонкой того угомонили, так и этого угомоним. Не впервой».
