Другой Путь (СИ)
Матушка пришла к власти путём переворота и потому сама переворотов боится. И я её понимаю. Тема опасная для всех, кто рядом. Для меня, например. Что с того, что я доказал свою лояльность и верность? Что с того, что Императрица сказала, что меня больше не подозревает? Конечно, я сделал вид, что поверил. Нет, конечно. Я же не малолетний малахольный имбецил. Уверен, что офицеры моей охраны докладывают куда следует о каждом моём шаге и о каждой поездке.
Власть — шутка опасная и очень вредная для здоровья.
Хорошо хоть поводок в руках Матушки становится всё длиннее, а возможностей, ресурсов и денег у меня становится всё больше. Кстати, по итогу раскрытия «Бабьего заговора» и доказательства моей лояльности, Матушка соизволила сообщить мне, что шифрованные списки владельцев векселей из шкатулки де Брилли нашими криптологами раскрыты, учинено дознание и многие нечестные на руку предпочли расстаться не с головой, а с имуществом и деньгами. Больше правда оказалось в списках честных людей… Но и полученного было с избытком.И моя из этих средств — половина. Матушка лишь сказала: «Трать по уму». А сумма там… к-хе… Пусть я не почувствовал себя новым графом Монте Кристо, но, мне даже стало любопытно, это кто ж такие огромные суммы переводил тайно из России в голландские и французские банки? Впрочем, это уже не мой вопрос. Для этого у Матушки есть Ушаков. А он любит вопросы. В том числе и задавать.
В общем, я не был более нищим ни в каком смысле, мог вкладываться в науку и производство.
Пакетбот уходит к почтовой пристани. Фрегат же направляется к причалу. Посылали «флагманский» понятно, что на нём, а не на пакетботе предпочли плыть принцессы. В подзорную трубу мою толком ничего не видно. Потеет. Да и линзы пока здесь мутные. Ждём.
Наконец судно пришвартовалось, был спущен трап. Широкий, адмиральский. А вот и наши гости. В подзорную трубу я видел две женские фигуры в дорожных платьях и каких-то зимних вариантах длиннополых пальто с башлыком и муфтами, и одну мужскую фигуру в нормальной шубе парике и треуголке. В Любеке бывает холодно, да и бывал мой дядя Фридрих Август уже в России. А Лине я вот подсказать одеться сильно теплее не догадался. Надеюсь, не простудится.
Волконский их встретил, что-то там им сказал радушное. Как и было оговорено, принцессам вручили подарки от Императрицы Всероссийской — длинные в пол шубы из песца, с капюшоном. Принцу достался мужской вариант того же самого. Он его накинул на плечи. Барышни сразу укутались в это меховое великолепие.
Вот и славно.
* * *САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ПОРТ. 4 ноября 1743 года.
Жак-Иоахим стоял на полубаке «Поллукса». Шведский бриг домчал из Стокгольма весьма ходко. И только на досмотре двух русских вперёд пропустил.
Теперь приходилось ждать. Маркиз поёжился. Сыро и холодно.
Мерзко.
Что здесь, что в Швеции.
Зачем его дернули из Италии? Не только же из-за той мелочи что он урегулировал в Копенгагене и Швеции? Впрочем, не мелочи. Собственно, он был уверен, что и русская Императрица его по тем же вопросам пригласила.
Париж дернул его из Турина. Дав, правда, времени несколько дней чтобы с Савойскими, всё решить. Щедро. Будто не знают, что герцог Карл Эммануил III, не посоветовавшись с Папой, вопрос не решит. Ну, если весьма предварительно. Ничего дожмут. Главное, что Элеонора и Мария «если будет на то воля отца и дозволение Папы» согласились. Сухо. Но, по всему было видно, что о женихе они приятно наслышаны.
После Парижа был Гессен. Где не всё так сладилось с невестами. Копенгаген, где как раз нужно было чтобы разладилось. Стокгольм. Там маркиз де ла Шетарди мог только повздыхать на упущенную им для русского наследника невесту. Такая как Софья Августа Фредерика очень бы Франции в Санкт-Петербурге пригодилась.
Маркиз поднял подзорную трубу. Русский фрегат уже пришвартовался и там творилось что-то интересное. В объективе скользнул князь Волконский. Уж не Шетарди ли он встречает? Жака-Иоахима аж передёрнуло от мысли от возможной встречи с русским коллегой. Такой может и до Ушакова не довезти…
Ан нет. Встречали не его.
Маркиз было успокоился и пытался в мутное стекло разглядит малознакомых ему дам. Вот Волконский даёт им шубы собольи. И какому-то мужчине. Ба! Да это герцог Фридрих Август из Голштинии прикатил. Он сам там есть никто. Возможный наследник Ойтинский. Но, кто-же те дамы, которые прибыли с ним?
Поведя трубой чуть в сторону, Жак-Иоахим заметил карету с гербом цесаревича. А вот и он рядом стоит. Пьёт что-то, негодный мальчишка. И тоже в трубу пялится. Маркиза снова посетило подозрение, что это уж точно по его душу. Слухи о лично мучащем врагов на дыбе русском принце уже до Парижа доходили. Но, маркиз только улыбнулся опасениям и проследил куда Пётр Фёдорович смотрел.
И смотрел он в сторону прибывшего двоюродного дяди с эскортом. Две дамы уже скрылись в карете императрицы. И Она здесь? А вот и Фридрих Август с Михаилом Волконским туда же сели. Полный набор, этот экипаж четырёхместный. Постояли немного. Поехали. А русский дофин?
Новый поворот трубы. Фокусировка.
Пётр выплеснул что-то из кружки, отдал её слуге и тоже сел в карету. В свою. Поехал следом за прибывшими.
Кто же это? Наверно невесты. Две. Одна наверняка его Каролина Гессен-Дармштадская. А вторая? За кем-то «Королевский секрет» возлюбленного короля Франции Людовика XV не доследил. Или не успели Жаку-Иохиму Тротти об том сообщить. Теперь ему, носящему титул маркиза де ла Шетарди, придется одному здесь крутиться. Нет, не одному, хвала Господу! Верные люди у будущего посла Франции в России есть.
* * *САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ПОРТ. 4 ноября 1743 года.
Карета с прибывшими, в сопровождении конной охраны, тронулась и отправилась в город. Выждав пяток минут, чтобы не пристраиваться в хвост, я сел в свою карету и приказал:
— Домой!
Всё принцессы и принц прибыли, их встретили, я могу со спокойной душой заниматься своими делами.
* * *САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. 4 ноября 1743 года.
Каролина с любопытством смотрела в окно кареты на проплывающий мимо город. Санкт-Петербург. Столица Российской Империи.
Чувствовалось, что город новый и много где идёт стройка. Дворцы, храмы, особняки, кладутся мостовые, устраиваются набережные, большей частью пока состоящие из деревянных свай и досок. Ехали медленно, чтобы гости сумели рассмотреть столицу и составить мнение. Наверняка Елизавета Петровна будет их расспрашивать о впечатлениях о городе.
Впрочем, Лина рассматривала не только для того, чтобы поддержать завтра разговор с Императрицей. Ей было любопытно всё. В том числе и вопрос — где сейчас Петер?
* * *САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ИТАЛЬЯНСКИЙ ДВОРЕЦ. ГОСПОДСКАЯ ПОЧИВАЛЬНЯ. 4 ноября 1743 года.
Едва я выдохнул от тяжелого дня, как одеяло моё вспорхнуло и улеглось на место. Привычное гибкое тело Кати нежно обволакивало мою уставшую тушку.
— Здравствуй, Катюш.
Смешок.
— И тебе не хворать, барин. Сделать массаж?
Хмыкаю.
— Ну, как говорится, Бог в помощь.
— Ему спасибо, но я справлюсь.
Гибкие, но сильные пальцы занялись моей тушкой.
Усмехаюсь.
Ещё утром я ломал голову, как совместить Катю и Лину. А никак, пока. Перед Линой у меня нет обязательств пока никаких. Я даже не видел её вблизи. Она сейчас не моя гостья, а Матушки. А для Кати всё просто и ясно — подушка у меня свободна? Пора греть постель барину.
Массаж был хорош, так что я расслабился и почти уснул. Катя что-то шептала, целуя меня, я не вникал что.
