Соблазн (СИ)
Сразу нахожу, что мне не нравится – это кольцо на пальце. Оно не обручальное, но приступ ревности и злости уже вызывает. Камень недорогой, так что и тот, кто его Ангелу подарил, мне не соперник. Я свою девочку научу носить правильные украшения. Ангелина сама как самый дорогой алмаз, которому лишь нужна соответствующая огранка.
Возвращаюсь к лицу, цепляюсь за родинку около носа. Ей она всегда шла, а сейчас добавляет Ангелине сексуальности. Волосы в детстве имеющие пшеничный цвет, стали светлее и пышнее. Сейчас уложены голливудской волной на одно плечо.
Чертовски притягательная женщина, которая меня не узнала. Это царапает, поскольку для меня в ней все узнаваемо – голос, внешность, улыбка. А я для нее чужой человек, которого Ангелина видит впервые. Как так?
Опять заглядываю в глаза. Ангел снисходительно приподняла свою ухоженную бровку и смотрит с иронией. Ну да, я же ее тут только что глазами практически жрал.
– Очень чувственно, – забираю у проходящего мимо нас официанта два бокала с шампанским и вручаю один Ангелине. Сам делаю большой глоток, – думаю забрать себе, – при этом не отрываюсь от ее губ.
Ангел шире распахивает свои глаза и на щеках проступает румянец. У нее всегда была слишком тонкая кожа и скрывать свое волнение не получалось.
– Рада, что картина произвела на вас впечатление, – Ангелина обнимает бокал двумя ладонями и выставляет напоказ кольцо. Видимо на всякий случай, если я его при первом осмотре не заметил.
– Ангел, – я оборачиваюсь к картине и указываю на подпись на ней, – вам идет.
– Спасибо, – Ангелина краснеет еще сильнее.
– У вас талант, – опять не могу себя сдержать и шарю глазами по ее телу. До сих пор не доходит, что вот она реальная, из плоти и крови. Протяни руку и можно потрогать.
– А вы знаток, – раздается саркастично в ответ и я отрываюсь от декольте. Переборщил.
– Ангелина, – плеча моего ангела касается девушка в персиковом платье и уложенными в высокий пучок светлыми волосами. Она указывает на стоящую у одной из картин пару, – там с тобой хотят пообщаться. Если ты не занята, конечно, – блондинка дарит мне приветливую улыбку.
– Не занята, – Ангел кивает в мою сторону и насмешливо усмехается, – тут один знаток желает приобрести обнаженную в маках.
– Демид, – смотрю ей прямо в глаза, но и мое имя никакого впечатления на нее не производит. Совсем не помнит. Притворяться вот так невозможно.
– Хорошо, – Соня провожает спину Ангелины и оборачивается ко мне, – значит в маках? У вас очень хороший вкус.
– Знаток, – улыбаюсь ей и опустошаю бокал, – на самом деле я не разбираюсь, просто запал.
– Ценю в мужчинах честность, – одобрительно кивает моя спутница.
– Я недавно переехал и моя огромная квартира пуста. Совсем нежилая. Вот я и решил привнести в нее немного красок. Что думаете?
– Что у меня будет для вас одно очень интересное предложение, – Соня вдруг воодушевилась, – если вы, конечно, заинтересованы в искусстве.
– Очень, – жадно слежу за Ангелиной, подошедшей к паре посетителей и что-то с восторгом им вещающей. Соня даже представить себе масштаб моей заинтересованности не может.
После непродолжительного, но очень плодотворного, разговора с Войцеховской, еще немного брожу по выставке, все время поглядывая на Ангела. Та, в свою очередь, полностью меня игнорирует, сосредоточившись на других посетителях и журналисте, который пристал к ней словно банный лист. Что-то все выспрашивал целый час, а сам, сволочь чуть слюнями весь не изошел. Так и хотелось шею ему свернуть, но портить и так не слишком хорошее впечатление о себе в глазах Ангела окончательно, не хотелось, так что я скрылся от греха подальше во втором зале.
Тут посетителей было в разы меньше и полотна совсем другие. Одну стену занимали пейзажи, в основном пустынные. Растрескавшаяся обезвоженная земля, обрывы, одинокие искорёженные деревья на ветру.
На второй портреты, один из которых принадлежал Семену. Он с годами изменился, таким я его не помню. Глубокие морщины порезали лицо, добавив ему суровости, в глазах легкая печаль, вся голова седая. Под картиной на табличке указано «не продается».
Как же ему жилось все это время, суке? Знал же, что Оля сума сходит. Сердце матери не может забыть своего ребенка. А он жил и год за годом тешился ее страданиями, видя как растет украденная им дочь. Сумел ли он дать ей хоть часть той материнской любви и заботы, которой лишил в детстве? Знает ли Ангелина правду? Только ли ради выставки сюда приехала? В последнее я не верю. Не бывает таких совпадений.
Еще часть полотен и вовсе вызывает чувство отчаяния и безысходности. Темная аура и боль транслируется с каждого. Размытые фигуры, искаженные лица, немые крики. Много черного, алого, серого. Такое можно нарисовать лишь в момент ужасного отчаяния. И что же произошло в жизни Ангела, что сподвигло на такие эксперименты?
Эта взрослая женщина для меня притягательная загадка. За двадцать три года в ее жизни многое произошло и я хочу знать все. А еще хочу заполучить ее себе. Это уже не та детская глупая влюбленность, а почти неконтролируемое животное влечение вспыхнувшее как спичка в одну секунду.
Хотя с детства мало что изменилось, как тогда дрался за нее и готов был на любую шалость, что Ангелина затеяла, так и сейчас. Реагирую на девчонку как собака Павлова, увидел и снова включился.
Даже самому страшно от слишком сильных эмоций. Для меня женщины всегда были отличным способом провести время и развлечься, но сейчас это что-то намного большее.
Бросаю на Ангела последний жадный взгляд и отправляюсь домой, чтобы остыть и подумать. В квартире опять встречает пустота, шаги гулко отражаются от стен и я щелкаю выключателем в гостиной. Светлая, большая, но какая-то нежилая. Немного красок и уюта не помешало бы. Вытаскиваю из кармана вибрирующий телефон и смотрю на дисплей.
Лена.
Отлично, собрался жениться, а за день даже ни разу не вспомнил. Прав Костя, мне бы следовала подумать еще раз.
С Леной тоже придется что-то решать, как и с претендентом на сердце Ангелины.
Где этот ее жених? Почему вместе с ней не приехал?
Блядь!
Одни вопросы и выяснить все возможности пока нет. Пока Костя наскребет информацию в Штатах – пройдут недели, если не больше. А по Сониным словам, Ангелина приехала недели на две, максимум месяц. Сидеть и ждать смысла нет, да и просто не хватит терпения.
Так что придется брать все в свои руки и выяснять самому.
Глава 06
Понятие утра может стать очень растяжимым, если вечер вчера закончился далеко за полночь. После закрытия выставки, которую Натка посчитала успешной, поскольку продажа сразу семи полотен в первый же день художником, еще не снискавшим особого признания и авторитета у местной публики – это более чем успех.
На радостях мы отпустили уставшую Соню к мужу и ребенку, а сами запулились в один из модных клубов Питера. Я первый час тупо хлопала глазами и пялилась вокруг, пытаясь оценить и принять масштаб пафоса заведения и местных мажоров.
Мне искренне казалось – ну где Майами, а где Питер… Мда…
Натка с меня ржала и поила коктейлями, вещая о том, что данный клуб хоть не самый роскошный, но вполне себе сойдет скоротать вечерочек. В следующий раз она меня свозит в место, где моя америкосовская жопка поймет, что такое шик и размах.
После пятого шота я уже чувствовала себя как дома, а после десятого клятвенно убеждала Натку, что чувство родины во мне проснулось я и теперь своя в доску. Слезно обещала порвать американский паспорт и остаться жить в Питере навсегда. Натка потребовала для начала выучить национальный гимн и по итогам экзамена в караоке на будущей неделе мне точно скажет, а гожусь ли я в русские. Типо просто так домой меня не возьмут. Да и с акцентом могут возникнуть проблемы. Фак!
Закончилось все в четыре, когда мы пьяно подпирали собой стену клуба и слушали, как какой-то бизнесмен с красивой серебристой сединой, как обозначила Натка, отчитывал рядом с клубом пьяную то ли дочку, то ли любовницу. Та хорохорилась и отмахивалась от него, а после и вовсе свалила в клуб.