Круассан с любовью
Я сложила лист и сунула в конверт. Сказав маме, что я ненадолго, надела обувь с такой яростью, словно наказывала ее. И быстрым шагом вышла из дома, как раз когда Ахмет и Ясмин садились в его черную машину.
Я прошествовала мимо, не глядя в ту сторону и делая вид, что не вижу их. Когда я шагала к площади, они меня обогнали. Я не повернула головы, но прекрасно слышала через открытое окно смех Ясмин. Звучало так наигранно, что я почти уверилась: она делает это специально, чтобы меня довести.
Я отправляла письмо экспресс-почтой, с предельно кислой миной – почтовый работник вполне мог решить, что этим письмом я сообщаю возлюбленному о разрыве. Как будто в наше время еще остались влюбленные, которые шлют друг другу бумажные письма.
А на обратном пути я приняла несколько новых важных решений.
У моей самой большой мечты нет шансов сбыться. А я не могу позволить себе пребывать в таком раздрае каждый день от того, что вижу Ахмета.
Мне нужно как можно скорее уехать из этого района – и как можно дальше от него.
7. Прощание
Дорогая госпожа Сахра,
у меня не было намерения злить вас, выходить за рамки дозволенного или наводить вас на мысль, что я с вами играю. Прошу у вас прощения.
Ни один из перечисленных вами вариантов не верен, но я хочу, чтобы вы знали: у меня нет четкого понимания, почему я продолжаю писать вам. С момента прочтения вашего самого первого письма, отправленного на конкурс, все мои внутренние импульсы требовали написать вам. Некоторые слова в том письме задели меня за живое. Не знаю… Может, это прозвучит глупо, но они пробудили во мне какие-то чувства.
Говорят, что людям легче быть искренними с теми, кого они совсем не знают. Может, мне хотелось, чтобы вы открыли мне то, что прячете внутри, или, может, хотелось открыться в ответ. Даже читать те письма, в которых вы злились на меня, было приятно. Писать вам, читать вас – это приносило мне утешение.
Обмениваться бумажными письмами – как быть ребенком в девяностых. Это могут понять только те, кто жил в те годы. Помнить, как пахнет ароматизированный ластик, какой звук у кнопок приставки Atari; узнавать, что пора домой, не по часам на мобильнике, а по вечернему азану [16]. Мне нравилось это чувство…
Если письма, которые я отправляю, действительно причиняют вам столько неудобств, как вы перечислили, тогда, пожалуй, я прекращаю. Это последний синий конверт от Счастливой бабочки.
Надеюсь, однажды вы наберетесь смелости, чтобы взлететь к свету, и будете очень счастливы…
Это послание пришло несколько недель назад, и, не ответив, я положила конец нашей игре. Почти каждую ночь я перечитывала письма, и мне дико хотелось написать Бабочке, но каждый раз я себя останавливала. А сейчас решила прочитать это письмо в последний раз перед выходом из дома.
Сегодня – первый день моей оставшейся жизни! Первый день будущего Сахры! Сегодня – день, когда я зачислюсь в один из двух лучших медицинских вузов страны. Первый день всех будущих лет, которые я проведу без Счастливой бабочки, без Ахмета, без тех, кого люблю…
Когда я вышла из дома рано утром под мамины молитвы, я некоторое время смотрела на соседний пустой дом. Ахмет с семьей, как и каждый год, на две недели уехали в Айвалык [17], на дедушкину дачу. После того напряженного разговора с Эрвой о будущем между нами возникла небольшая холодность, и мы расстались, так и не отогрев наши отношения.
Еще одним событием, которое напрягло меня перед отъездом, стал пик слухов о том, что Ахмет встречается с Ясмин. Мало того: все, словно сговорившись, расспрашивали меня о них. Меня! Я не была такой тренированной, как Эрва, поэтому после нескольких вопросов начинала скрипеть зубами. Из-за этого по ночам иной раз было трудновато заснуть: челюсть ныла.
Что до Ясмин, то она, как и Ахмет, все начисто отрицала. Либо между ними действительно ничего не было, либо они договорились держать это в секрете. Но каждый раз, когда мы с ней сталкивались, она обязательно намекала на свою близость с Ахметом. Из-за этого я никак не могла вычислить, вместе они или нет.
Я покачала головой, отгоняя все эти мысли. Сейчас время сосредоточиться на своем будущем.
Как только я въехала в район, где находился институт, сердце у меня тревожно застучало. Подходя к зданию факультета, я была настолько взвинчена, что чуть не теряла сознание.
Факультет занимал несколько исторических зданий, два из которых оказались особенно большими. Я быстро сообразила, что в большинстве корпусов были клиники. Найти приемную комиссию, где требовалось зарегистрироваться, в одном из зданий, предназначенных только для студентов, оказалось не так-то просто. Молодые люди, которые изредка деловито пробегали по коридору, пробуждали мечты о прекрасном будущем, но справиться с текущим по венам страхом было выше моих сил.
Закончив с документами, я попыталась найти дорогу обратно и немедленно заблудилась. Какая-то девушка, заметив мою беспомощность, подошла ко мне, и я смущенно призналась, что не могу отыскать выход.
Она улыбнулась:
– Это случается с гораздо большим количеством людей, чем ты можешь представить, так что не волнуйся. В первую неделю так будет часто. Поэтому постарайся выходить на занятия заранее: закладывай время на то, чтобы заблудиться.
Кареглазая девушка говорила очень дружелюбно. Она была высокая, как волейболистка, и ее спортивное тело – да и лицо, что уж лукавить, – выглядело очень привлекательно. Она предложила проводить меня до сада:
– Если собираешься жить в общежитии, тебе лучше зарегистрироваться сейчас. А то оставишь на последние дни, и тебя поселят в одном из дальних корпусов, а оттуда чуть ли не на автобусе добираться.
Когда я планировала побег из Чыкмаза, общежитие стало едва ли не первым критерием выбора, так что в ответ я энергично закивала.
– Ладно, тогда пойдем, доведу тебя туда, где оформляют в общежитие. Я могу задействовать свои связи, и тебя устроят в один корпус со мной. – С этими словами она подняла брови с видом прожженого типа.
Я невольно хихикнула.
Девушка протянула мне руку:
– Кстати, я Су.
– А я Сахра. – Я робко коснулась ее пальцев, но она, словно чтобы развеять мою стеснительность, крепко сжала мою руку, потрясла ее и подмигнула:
– Добро пожаловать в ад, Сахра.
Пока мы шли и болтали, язык у меня потихоньку развязывался, так что мы быстро сблизились. Су казалась хорошей девушкой. Прямолинейной. Не ходила вокруг да около, а говорила то, что хотела. Все ее слова звучали четко и уверенно. Сильный характер – он вполне соответствовал ее росту.
Я поняла, что она мне нравится – как и я ей. Кроме того, ее связи действительно сработали. Су не только устроила меня в тот же корпус, где жила сама, но и провернула еще небольшую махинацию, в результате которой я заняла место девушки, которая выезжала из ее комнаты. По словам Су, в комнате жили три девчонки, и одна из ее соседок решила бросить учебу после третьего курса.
Су говорила об этом с радостью, потому что та девушка ей не нравилась, но меня этот рассказ привел в ужас. Заметив мое состояние, она положила руку мне на плечо:
– Знаешь, как говорят: из медицинского института может выйти все что угодно – иногда даже врач. Усердно учись, и все будет!
Су в этом году шла на третий курс. Рассказывая о своем опыте прошлых лет, она отвела меня в корпус, где мне предстояло жить. После короткой экскурсии она увидела знакомых и попросила извинить ее ненадолго.
Пока я ждала ее у входа в общежитие, к саду подъехал роскошный белоснежный спорткар с двумя дверями. Дверца со стороны пассажира открылась, и из машины вышла красивая девушка – правда, этот процесс немного затрудняли слишком откровенный топ и узкие-преузкие джинсы. Со стороны водителя лишь опустилось стекло. Девушка бросила на мужчину, чья голова показалась в окне, обожающий взгляд – не сказать чтобы взаимный. Из-за темных очков я не могла толком разглядеть лицо. Но у этого типа определенно был стиль.