Разреши мне любить

В этот момент дверь детской распахивается, и из нее, весело хохоча, выбегает Ромка. Следом за ним выкатывается надувной мяч, а за мячом вылетает Арсенька. Вышедшая за ними няня замечает нас со Станисом и тут же скрывается в комнате.
– Папа!.. – кричит Рома и бежит к нам со всех ног.
Станис группируется в последнюю секунду, раскидывает руки и ловит малыша.
– Привет… – ловит мой взгляд, – Это кто?..
  
– Рома.
– Привет, Роман!.. – садит на колено и привычно принимается им трясти, имитируя езду на лошади.
Он хотел, чтобы его сыновья, когда подрастут, умели красиво держаться в седле. А я мечтаю, чтобы они занялись спортом.
Арс подбегает и забирается на второе колено.
Жгучий стыд затапливает меня с головы до ног. В ушах шумит.
Станис тоже теряется – ведет себя скованно и неестественно. Однако, к счастью, вскоре мальчишкам надоедает езда на «лошадке», они спрыгивают и уносятся за мечом.
– Прости… – шепчу тихо.
– Они ко мне привыкли. Не представляю, как ты будешь все им объяснять.
Я молчу, потому что не думаю, что дети заметят его отсутствие. Даже в Лондоне мы оставались без Стани на две или три недели, когда он улетал в Штаты или в Питер к родителям. После возвращения сюда, они и вовсе видели его только по выходным.
Да, я торопилась с разводом, пока мальчики маленькие.
– Встретимся завтра в лаборатории. Адрес отправлю сообщением, – говорит, поднимаясь на ноги, – Не опаздывайте.
– Хорошо.
Запахнув полы пальто, он берется за ручку, но оборачивается прежде, чем открыть дверь.
– Моя мама звонила?
– Нет еще.
– Она очень расстроена и… разочарована.
– Я понимаю.
– Она просит, чтобы ты вернула фамильные драгоценности, которые она дарила тебе на первую годовщину свадьбы.
Опаливший мое лицо жар, быстро растекается по шее и груди. Эти серьги и колье я так ни разу и надела и, конечно, собиралась их вернуть.
– Сейчас, – разворачиваюсь, чтобы немедленно принести их.
– Потом, Варя. После результатов днк, – окликает меня муж, – Мои подарки, разумеется, все останутся у тебя.
– Я все верну… обещаю.
Молча хмыкнув, он выходит из квартиры, а я бегу в ванную, чтобы остудить пылающую кожу лица холодной водой.
Я не любила, когда Станис дарил подарки. Каждый знак внимания подобного плана только усугублял испытываемое мной огромное чувство вины. Я ощущала себя самозванкой, когда приходилось надевать их.
Комплект, подаренный Мари, когда-то принадлежал ее свекрови. А еще раньше, говорят, принцессе Австрии, которая лично подарила украшения Бжезинским в знак близкой дружбы и признательности. С тех пор они передавались из поколения в поколение от свекрови невестке или от матери к дочери.
На мне эта традиция сломалась.
Умывшись и расчесав волосы, я открываю дверь ванной и натыкаюсь на Марину.
– Варя, твой телефон звонит.
Сашка.
Измученное аритмией сердце ударяется о ребра и сжимается в тревоге. Что ему нужно от меня?..
– Привет.
– Мне из-за тебя пришлось билеты на самолет поменять.
– Из-за меня? Почему?
– Потому что я не мог оставить мать в таком состоянии.
Я прохожу на кухню и, зажав телефон между ухом и плечом, наливаю в стакан воды.
– Она расстроена?
– Ты еще спрашиваешь? Она не спит и не ест. У нее давление вчера подскочило!..
– Ммм… мне жаль… – делаю несколько маленьких глотков подряд и задерживаю дыхание.
Прохладная вода прокатывается по пищеводу, и мне становится немного легче дышать.
– Тебе никого, кроме себя, не жаль, Варька. Тебе плевать на фонд и на галерею моей матери.
– Мари требует назад «Яблоки в меду»?
– Еще нет, но может потребовать в любую минуту. И будет права.
Я допиваю воду и ставлю стакан в раковину. Доносящиеся из детской голоса детей смещают фокус моего внимания.
– Саша, зачем ты звонишь? – вздыхаю тяжело.
– Ты сообщила Денежко?
Внезапный удар под ребра вышибает дух. Стискиваю телефон до хруста пальцев.
– Какое тебе дело?! – шиплю в трубку.
– Дура!.. Мать переживает за тебя! – рявкает грубо, – На что ты жить собралась?!
– Я не буду просить деньги у вас!
– Пусть он подключается! Если ты не сообщишь, это сделаю я!
– Только попробуй!.. Саша!.. – беру небольшую паузу и смягчаю тон, – Саша, я тебя очень прошу, не вмешивайся! Я обязательно все расскажу Леше, но… сама!..
– Когда? Ты Станису не призналась, пока тебя к стенке не приперли…
– Я расскажу сама!.. Когда будут готовы результаты теста.
– Ждешь, когда он снова свалит из города?..
– Не лезь, Саша!.. – цежу сквозь зубы, – Это не твоя жизнь!
 
Глава 10
 
Алексей
– Она говорит, ее дети от тебя. Знал?..
Держу телефон у уха и смотрю на себя в зеркало ванной, но полное ощущение того, что я продолжаю спать и видеть сон. Так бывает в пограничном состоянии между сном и явью, когда, находясь в этой реальности, ты слышишь голоса из параллельной.
– Что же это получается, Лех?.. – продолжает Саня, – Ты клялся, что ничего не было, а Варька утверждает, что родила от тебя. Кто из вас двоих врет?
В нос проникает запах жареного бекона и аромат кофе. Из кухни доносятся звуки быстро пролистываемых видеороликов. Как истукан я стою и наблюдаю за тем, как меня накрывает волной цунами.
– И, блядь, почему твоих детей должны содержать посторонние люди?! Вы оба из Бжезинских лохов сделали!
– Отправь мне ее номер телефона и адрес, – хриплю в трубку и отключаюсь.
Сюр. Голимый бред.
– Леш… – раздается за спиной голос Альки, а следом ее тонкие руки обвивают мой пояс, – Завтрак остынет.
– Поторопись, Аль. Я тебя на работу завезу.
– Освободи мне ванную, – смеется, прижимаясь сзади, – Мне нужно принять душ и почистить зубы.
Умыв лицо и вытерев его полотенцем, я оставляю ее одну и иду на кухню закинуться яичницей с беконом и кофе.
На автомате наливаю кофе, намазываю тост маслом, жую.
Сказанное Сашкой раздражает мозг. Я не собираюсь верить в чушь, что он нес. Я, черт возьми, вообще отказываюсь пускать ее в свои мысли. Однако с каждой секундой сказанное им приобретает все более четкие очертания. Проникает в сознание, даже несмотря на полное отторжение.
– Я успею выпить кофе? – выпаливает Аля, проносясь мимо меня и оставляя за собой шлейф запаха моего геля для душа.
– Я опаздываю. Давай скорее…
– Одевайся пока, Леш. Я быстро.
У меня ни капли сомнения, что она успеет вовремя собраться, но не расплескать внутреннее раздражение не получается.
Пока я влезаю в черные джинсы и рубашку, на телефон приходит сообщение. Тихий однотонный сигнал как удар обухом по голове и свидетельство того, что пусть и ненадолго, но придется вернуться туда, куда все двери уже давно закрыты. Я не планировал срывать заржавевшие замки. Нахер.
– Я все! – кричит Аля из прихожей.
В машине, переписываясь с подружкой, ненадолго затихает. Я, двигаясь знакомым маршрутом, туплю на каждом перекретке. Слова Сани продолжают разрушительное действие – раздирают мозг в клочья и подобно яду проникают в кровь.
Твою мать!..
– Ты знала, что Гаврикова в город вернулась? – прерываю молчание.
Алька вскидывает голову и смотрит на меня округлившимися глазами.
– Варя?.. Она теперь Бжезинская.
– Знала или нет?
– Нет, – отвечает, не раздумывая, – А разве она вернулась?
– Говорят, да.
– Ну… Скорее всего, приехала навестить родителей или тетю и скоро уедет. Зачем ей возвращаться?
Вот и у меня тот же вопрос. Номер телефона, что отправил мне Сашка новый, а вот адрес – дома ее родителей. Может, и правда, приехала навестить.
– Арина говорит, у нее все отлично. Муж, детки, достаток.
  
Почти вовремя подъезжаю к деловому центру, с офисом аудиторской фирмы на первом этаже, в которой работает Аля. Она  опускает козырек, быстро проходится рукой по волосам и направляет на меня улыбающийся взгляд.