Разреши мне любить

Устроившись с ногами в кресле, достаю телефон из кармана пижамы и открываю галерею с фотографиями сынишек с самого рождения. Их тысячи, но на каждой я точно вижу, где Арсенька, а где Рома. Листаю галерею, снова проходя с ними все этапы взросления и вспоминая особо яркие моменты. Тихонько смеюсь, разглядывая снимки с их первого дня рождения. Было два торта со свечой в каждом из них. Нам с няней пришлось зажигать свечки по пять раз, потому что до этого я никогда не видела в их глазах такого восторга.
  
Потом каруселью идут наши прогулки, купания и игры. А после этого палец жмет на неприметную серую папку и быстро вводит пароль.
Этот сундук с сокровенным я открываю очень редко – в нем фото Леши Денежко с кубком чемпионата России, в котором он занял первое место в сентябре через год после моей свадьбы. Я стащила их из одного из новостных каналов. На снимках он заметно мускулистее, чем я его помнила. Волосы короче, ссадина на лице и взгляд победителя.
Сердце в груди быстро разгоняется и начинает причинять боль. Спазм в горле перекрывает дыхание. Схвативший затылок мороз осыпает ознобом плечи и руки. В голове шумит, когда думаю о том, что мы с ним в одном городе.
Я подошла к краю слишком близко и слишком быстро.
– Ма-а-а… – зовет Арсений тоненьким голоском, – Пить…
– Сейчас, – отзываюсь сразу и, подхватив его на руки, сонного выношу из комнаты.
По отработанному сценарию подогреваю молоко и даю бутылку в руки. Пока сын пьет, я медленно его покачиваю. Потом, снова уложив его в кровать, я усаживаюсь в кресло, желая побыть с детьми еще немного и сама не замечаю, как засыпаю.
Меня будят осторожное касание и тихий голос Станиса:
– Варя, иди в кровать!.. Сейчас же!
Я распахиваю глаза и озираюсь по сторонам, мгновенно понимая, что происходит – в детской я засыпала не раз.
– Иду… – шепчу тихо, поднимаясь на ноги и выходя из комнаты.
– Ты сходишь с ними с ума!
– Я случайно уснула после того, как напоила Арса молоком.
– Ты помешана на них, Варя! – шипит, подталкивая меня в сторону нашей спальни, – Это не нормально.
– Я просто уснула, потому что устала, – повышаю голос, отбиваясь.
– Завтра же попрошу Юлю найти для тебя психотерапевта.
– Не нужен мне психотерапевт! – восклицаю, падая на свою половину кровати, – И Юлю в это не вмешивай!
– Тебе нужно переключиться!..
– Я работать буду! На удаленке!..
– Где?! Кем?..
– Я уже нашла журнал, который готов публиковать мои статьи по истории искусства.
Насмешливо морщась, Станис ложится рядом со мной.
– У тебя есть возможность работать в галерее моей матери, а не заниматься всякой ерундой!
Я принимаю сидячее положение и, закрыв глаза, делаю несколько глубоких вдох. Мои грудь и лицо горят от гнева.
– Давай обсудим это завтра, пожалуйста.
– Прости, Варь… Я не хотел тебя обидеть.
 
Глава 5
 
Варя
Самолет свекрови поздно вечером, поэтому навестить нас она должна после дневного сна детей. Мои нервы как натянутые струны. Я держусь, контролируя дыхание и держась мыслями за позитив – хороший аппетит сыновей, яркое солнце за окном и удавшуюся выпечку.
– Мама не ест мучное, Варюш, – говорит Станис, заходя с планшетом на кухню, – Ей хватило бы веточки сельдерея.
Установив гаджет на столе, он включает интервью французского дипломата.
– А ты? – спрашиваю тихо, стараясь не мешать, – Хочешь слойку с творогом? Я малышам делала.
Отстраненно кивнув, он делает звук громче.
Станис экстраверт и плохо переносит одиночество. Он тактильный и нежный. Ему ничего не стоит сделать комплимент и признаться в чувствах.
Раньше я думала, что тоже такая. Мне нравилось много болтать, смеяться и обниматься. Потом все изменилось. Что-то выключилось и больше не хочет включаться.
Быстро варю мужу кофе и кладу на тарелку две пышные слойки.
– Спасибо, – бормочет он, поймав и прижав к губам мою руку.
Я возвращаюсь к домашним делам, а когда Арсений и Рома просыпаются, кормлю их и одеваю в одинаковые костюмы.
– Гулять? – оживленно спрашивает Арсенька.
– Мы сегодня уже гуляли, – треплю кудряшки, – Сейчас бабушка приедет.
Мои дети плохо знают своих бабушек и дедушек. Мари прилетала к нам в Лондом всего дважды, когда они были совсем крохами, а потом видела в Питере месяц назад, когда мы, вернувшись из-за границы, останавливались у нее.
Мои родители познакомились с ними вживую, когда мы вернулись сюда и теперь стараются навещать их хотя бы раз в неделю. Я этому всячески способствую, потому что это наш с детьми тыл.
Станис уезжает к Юле за матерью и привозит ее через час. Мари заходит в нашу прихожую, и она тут же заполняется свежим ароматом ее духов. Кислорода для моего дыхания становится в разы меньше.
– Здравствуй, Варя.
– Добрый вечер.
Станя помогает ей снять пальто и показывает рукой, в какой стороне детская.
– Они в гостиной играют, – говорю я.
Свекровь медленно вышагивает по прихожей и озирается по сторонам.
– У вас хорошо, очень светло. Мне нравится, – переводит взгляд на меня и улыбается, – Даже лучше, чем в Лондонской квартире.
– Лондонская была служебная, мам, – смеется Станис, – И в два раза меньше по площади.
– Я не думала, что в вашем городе есть жилье подобного уровня. Мне казалось, жилой комплекс, в котором живет Юля, единственный в своем роде.
Ее слова пропитаны сарказмом и пренебрежением к этому городу, но на лице добродушие, в глазах – участие. Я не сразу научилась считывать ее посыл.
Мы доходим до гостиной и останавливаемся на ее пороге. Марина, скромно поздоровавшись с Мари, сразу уходит. Я ее заменяю – прохожу в комнату и усаживаюсь прямо на пол рядом с детьми. Материнский инстинкт душит даже пробивающийся наружу страх перед свекровью.
– Здравствуйте, мальчики! – проговаривает она, усаживаясь на диван.
Арс и Ромка, продолжая играть, поглядывают на нее с любопытством.
– Они выросли больше, чем я думала, – протягивает руку и касается Арсенькиных кудряшек, – Станис в их возрасте был меньше.
– Ты сама говорила, что я плохо ел.
– Это правда.
Я почти не чувствую биения своего сердца. Помогаю мальчишкам собрать фигурки по цветам, не участвуя в разговоре.
– И волосы у тебя до трех лет были почти белые. Тебя все называли маленьким Нордиком.
По моим рукам и ногам ползет холод. Это предчувствие надвигающейся катастрофы.
– Кстати, – вдруг говорит Мари, – У меня с собой альбом. Посмотришь, Варя?
Молча кивнув, я поднимаюсь на ноги и сажусь на диван рядом с ней. Свекровь вынимает из сумки маленький альбом в кожаном переплете.
– Я отобрала сюда самые запоминающиеся, – переворачивает обложку с выбитой на ней фамилией Бжезинские, – Тебе должно быть интересно.
Укол между ребер, и толчки сердца в груди становятся гулкими и болезненными. Я смотрю на снимки и не вижу их.
– Вот здесь Станису два года…
Муж, приняв входящий звонок, выходит из комнаты.
– Здесь тоже, – показывает указательным пальцем, говоря при этом тихо и вкрадчиво, – Удивительно, что у мальчиков с ним ни одной общей черты. Правда, Варя?..
Взрыв, в эпицентре которого я нахожусь, разносит сознание в пыль. Я оглушена, и в состоянии видеть только шевелящиеся губы свекрови. Она говорит и замолкает, ожидая моего ответа.
– Варя?..
– Что?..
– Я могу попросить тебя об этом одолжении?
– Каком? – хриплю, не узнавая собственного голоса.
Она смотрит на моих детей, а мне приходится приложить все усилия, чтобы не броситься и не спрятать их от ее взгляда.
– Сделать тест днк.
Дрогнув, картинка перед глазами начинает раскачиваться. Разогнавшееся за секунды сердце отдает шумом в голову. Сжимаю трясущиеся руки в кулаки.
  
– Это стандартная процедура, – продолжает Мари, – Я знаю много семей, проходивших через тест на отцовство.
– Мама!.. Не начинай… – раздается голос Станиса, – Ты обижаешь Варю.