Забавные, а порой и страшные приключения юного шиноби. Фантасмагория. Часть 1

– Мы все на четверть кровные, – заговорила старшая Лея, которой явно не терпелось, и она едва дождалась окончания официального знакомства. – А вы, шиноби, гой? Хотя я и по вашим волосам вижу, что гой. Вы очки носите не от слепоты, у вас стекляшки зелёные, просто глаза прячете, но я знаю, что они у вас не карие.
– Так именно, сударыни мои, – отвечал Ратибор. – Очки мне надобны скорей для красоты, так как глаза мои, не карие, прекрасно видят. И правы вы, я гой, ведь кровные не выбирают путь шиноби. К чему им это, когда наш путь непрост, извилист и, увы, недолог.
  
– Вы слышали, как он говорит?! – воскликнула одна из голов, кажется, Нира.
– Да, слышали, балда, – откликнулась младшая. – Мы же все тут.
– Вы же наёмный убийца? Да? – чуть шепелявя, произнесла та голова, о которой Ратибор думал, что зовут её Нуит.
– Шиноби выполняют разные заказы, – деликатно отвечал юноша. – И те заказы не всегда… убийства.
– Но ведь вы убиваете людей? Ну, если вам заплатят? – теперь с ним говорила вторая голова. По мнению Свиньина, Нира. Но он до конца уверен не был.
Молодой человек лишь развёл руками ей в ответ.
 
Глава 6
 
Это был бестактный вопрос. Но от столь молодых женщин он и не ожидал большого такта. В глазах всех их, даже в глазах самой маленькой, Ратибор находил бушующее любопытство. Видно, не баловали девиц путники особым разнообразием. А тут настоящий шиноби. Какой уж тут такт, если им всё так интересно.
– Наверно, это обидно – быть гоем? – заметила старшая с довольно едкой улыбочкой.
– Я никогда не рассматривал своё существование в подобном ракурсе, – отвечал ей Ратибор на сей раз слогом простым и понятным. – Путь шиноби – это путь мудрости, терпения и смирения. А обиды – это продукт страстей, завышенной самооценки и излишнего самомнения.
Тут младшая перестала лизать синий леденец и заметила с сарказмом, вовсе не присущим её нежному возрасту:
– Излишнего самомнения… – кривляясь повторила она прямо ему в ухо и продолжила: – Выпендриваешься, умник, да? Поставил кровных на место?
Однако на её замечание Ратибор ответить не успел, он лишь повернулся к ней, но тут заговорила Нира или Нуит, он ещё не определился с именами и расположениями голов… В общем, вопрос задала левая голова:
– И что же… может, вы и кровных убиваете?
И опять он не успел ответить, так как его опередили и на этот раз… Снова заговорила младшая:
– Нира, ты тупая… Как и всегда… Он же наёмный убийца… Наёмный! – она смотрела на свою сестру почти с презрением. – А кто будет платить за убийство гоя? Гоев убивают для развлечения или от плохого настроения… За деньги убивают только кровных.
– Отстань, дура, – огрызнулась левая голова, имя которой теперь Ратибор уже знал наверняка. Это была Нира, и она снова спросила у юноши:
– И сколько же вы берёте за работу?
И тут вторая голова Нуит посмотрела на первую, внимательно и, кажется, осуждающе. Мол, ну ты что? В самом деле, что ли?
А шиноби показалось, что всё это… не простое, не праздное любопытство. Уж больно осмысленен был взгляд второй головы. И поэтому он сразу решил пресечь этот разговор:
– Пока… я не беру подобные заказы.
– Ну а сколько, сколько стоит… заказать кого-то? – шепеляво поинтересовалась Нуит.
– О дорогая госпожа, я не беру подобные заказы, так как уже при деле. И, дело взяв, я не возьму другого, пока мне не удастся покончить с первым.
– Ну хватит, девочки, – хотела было мать их закончить этот разговор.
Но Нира продолжала настаивать:
– Но цену-то, цену вы назвать можете?!
И теперь Ратибор не сомневался, что вопросы этой… этих… в общем, Ниры и Нуит вовсе не праздны. И ему пришлось ответить:
– Монет не меньше трёх десятков, за самое простое дело, попросит самый невзыскательный шиноби.
– Тридцать шекелей за самое простое убийство? – удивилась красотка Лея. Она взглянула на мать. – Маман, вы слышали? Тридцать шекелей!
На что мать её не нашлась, что ответить, но было очевидно: названная сумма удивила не только дочь, но и матушку.
Головы же молча переглянулись, и Ратибор заметил, что его информация и Ниру, и Нуит… разочаровали! Видно, они рассчитывали на другие расценки.
А самая маленькая снова перестала лизать свой леденец и сказала на удивление серьёзно:
– А ведь я всегда говорила, что наш папашка занимается какой-то хренью. Шинкарь-богомолец, – она презрительно высунула язык, – это прошлый век. Даже хуже, это средневековье. Нужно ему менять профессию, нужно переходить на ниву политических убийств. Современная политика – это непаханое поле… Там столько денег.
– Мория! – остановила её мать, хотя в её словах и не было особой твёрдости. – Ваш отец не будет заниматься подобными делами. Это аморально!
– Это да, – неожиданно согласилась малышка. – Куда ему… – и тут же она уточнила: – Шиноби, так тридцать шекелей – это, как я поняла, э-э, нижняя планка?
Свиньину не хотелось продолжать этот разговор, но он был вынужден ответить, хотя бы из вежливости:
– Да, это только нижняя.
– А верхняя тогда какая? – не отставала девочка. Мелкая дрянь, она была настойчивой и вправду не была глупой.
– Зависит то от множества причин, – начал было он, но девочка его прервала:
– Пятьсот шекелей платят вам за ваши делишки? – и она повторила: – Пятьсот шекелей! Ну, шиноби… Бывают у вас такие гонорары?
И тут Ратибор оглядел всех присутствующих и понял, что все женщины ждут его ответа с большим интересом. С большим, большим интересом. И он снова вынужден был отвечать на вопрос, на который ему отвечать не хотелось:
– Заказав мне таких не попадалось, но о таких я слышал пару раз.
– Ну вот, всё и стало на свои места, – Мория подняла вверх леденец, а потом указала им на молодого человека. – Вот за кого тебе, Лея, нужно выходить замуж. А не за этого сутулого дурака Аарона Цукера с его астмой.
– Да она не пойдёт за него, – сразу засомневалась Нуит, – господин шиноби… – тут они почти синхронно замотали головами: нет, это невозможно. И после пояснила: – Он же гой.
– Не пойдёт? – теперь девчушка смотрела на своих сестёр с одним телом с явным презрением. – Да она выскочит за любого, если у того будут шекели, – и пока Нуит снова не засомневалась, девочка добавила: – Да и папаша наш будет не против, – она махнула леденцом в стиле «я вас умоляю» и добавила со знанием дела: – Лишь бы зять был при деньгах, да ещё с такой перспективной профессией. Говорю же, такой юноша намного выгоднее для всей семьи, чем этот дурень Аарон Цукер с его долей в скобяной лавке отца, астмой и наследственной близорукостью.
Признаться, беседа принимала всё более неожиданный для шиноби оборот, и он не был к этому готов. Уж жениться он не собирался точно, даже при том, что… Лея, после того как речь зашла о ней, раскраснелась, а её и без того выразительные глаза засияли, словно первые звёзды на ночном небе. В общем, сейчас она была особенно соблазнительна и внимательно слушала всё, что о ней говорят, молчала, не стесняясь при том поглядывать на юного шиноби, как будто оценивая его. И это его, человека, безусловно подготовленного ко всяким возможным неожиданностям, шокировало. Хотя бы потому, что за всю его наполненную самыми разнообразными тренировками жизнь к такому его никто не готовил. Вида он, конечно, не подавал, слушая собравшихся тут девиц, внешне выражал при том полнейшее хладнокровие. Но вот мыслями юноша был близок к панике:
«Ну нет… Ничего у них не выйдет. Нет… Я не собираюсь жениться. Мой сенсей назовёт меня дураком, если такое случится. И будет прав. Путь шиноби и семейная жизнь почти не совместимы. Надо бы им как-то об этом намекнуть. Может, сказать, что я не приспособлен к семейной жизни из-за тяжких травм, полученных в схватках?».
  
Хотя, поглядывая на очаровательную Лею и чувствуя в себе к ней ощутимый интерес, он понимал, что приспособлен, и даже при других, каких-нибудь абстрактных обстоятельствах, будь он кем-нибудь другим, искал бы расположения такой милой девушки.