Исчезновения

Я пожимаю плечами.
– Тогда в следующий раз, – говорит она, берется с Элизой за руки, и они бегут к линии, проведенной на песке. Им повязывают черные ленты, которые обвивают предплечья как змеи, потом повязки посыпают Мерцанием, пока они не начинают светиться. Левые руки участников из Стерлинга светятся красным и золотым – для Коррандера. Но ленты на правых руках блестят индивидуальным цветом. У Элизы, когда она наклоняется, чтобы размяться, повязка становится зелено-нефритовой, а у Беас – лавандовой.
  
– Участники, займите свои места, – командует Нелл. Толпа вокруг меня отвечает на это топаньем ног по песку, которое выражает энтузиазм без особого шума. Я осматриваюсь, гадая, где находится финишная прямая. Десять девочек встали в линию напротив озера.
– Осталось девяносто секунд, – объявляет Нелл, – начинаем по моему счету.
Все бегуны ослабляют завязки мешочка, висящего на их шеях. Девочка из Коррандера высыпает горсть вариантов на ладонь, и свет луны мерцает на них.
И внезапно, наблюдая за тем, как Элиза приседает на песке, готовясь, я понимаю.
Бури не будут помогать им бежать около воды.
Они помогут им бежать по воде.
  
Глава 19
 
– Эй, – вдруг Уилл опускается рядом со мной. – Быстро. Хочешь участвовать в гонках?
Он проводит рукой по волосам, а затем протягивает мне что-то на открытой ладони.
Это мешочек с его Бурями.
– Я еще раз прикинул и решил, что на двоих тут как раз хватит, – говорит он.
– Шестьдесят секунд! – кричит Нелл.
– Давай же, – говорит Джордж, толкая меня. – Ты не можешь прийти в Стерлинг, не пробежавшись с Бурей. – Я колеблюсь полмгновения. Потом вскакиваю на ноги и хватаю мешочек из руки Уилла. Сердце сразу же начинает колотиться.
Скидываю обувь и босиком бегу к остальным девушкам на берегу. Чувствую под пальцами мокрый холодный песок. «Что ты делаешь? – кричит часть меня. – А если они перестанут действовать на середине озера и ты камнем пойдешь ко дну?»
Когда добегаю до линии старта, кто-то ступает вперед и оборачивает две ленты вокруг моих рук. Дрожащими пальцами открываю мешочек с Бурями.
– Тридцать секунд, – кричит Нелл.
По мне рассыпают Мерцание, и на левой руке лента становится красной, как знак Стерлинга, а на правой – зеленовато-голубой.
Я даже не разогревалась. Скорее всего, потяну мышцу и сразу же утону.
– Да, эй! – говорит Беас, поднимая вверх большие пальцы. – Это будет круто.
– Пятнадцать секунд, – предупреждает Нелл. – Теперь можете приготовить свои Бури.
Я высыпаю варианты на ладонь. Они мягче, чем я ожидала, мельче, чем песчинки. Бросаю взгляд на Уилла и по его кивку поднимаю руку и осыпаю себя ими. Они мягко падают вокруг меня, словно хлопья пепла, растворяясь на кончиках ресниц.
– Пять, – выкрикивает Нелл, – четыре. – Толпа присоединяется к отсчету. Я приседаю на песке, ощущая покалывание на коже, пробегающее по крови как пружина, готовая развернуться.
– Один, – говорит Нелл. По ее свистку девушки вокруг меня ракетами срываются с места.
И тогда я прыгаю и бегу. Ветер подхватывает мои волосы и развевает их за плечами, а дыхание настолько учащается, что я почти не могу угнаться за ним. Успеваю поднять два столба песка, прежде чем достигаю озера. Звук моих ног, ударяющих по воде, больше похож на всплеск мелкой лужи, чем попадание в глубину. Мгновение жду, что начну тонуть и мои ноги уйдут под поверхность воды.
Но девушки рядом со мной становятся каждая полосой света, когда вода превращается в дорогу под ними. Это похоже на бег параллельно горизонтальным вспышкам молний. Хотя озеро протянулось по меньшей мере на два футбольных поля, через несколько вздохов мы уже почти пересекли четверть расстояния.
Я лечу, словно сама вода толкает меня вперед, будто бег – самое естественное, что я когда-либо делала. Это легче, чем дышать. Над нами простирается тусклое беззвездное небо, как плоский отполированный камень. Чувствую свои разметавшиеся холодные волосы, горячие красные щеки. Чувствую себя более живой, чем когда-либо. Ничто не имеет значения: ни ссора с Майлзом, ни пропавшее ожерелье. Не могу удержать льющийся из меня смех. Я слишком громкая, похожа на дуру. Но мне все равно.
Когда добираюсь до противоположной стороны озера, я на полшага позади остальных и так и не догоняю их. Они – радуга цветов впереди меня, когда мы разворачиваемся и бежим по озеру назад, и к тому времени, когда достигаю линии старта, ощущаю лишь эйфорию, хотя я самая последняя. Совершенно сухая, улыбаясь, ступаю на берег. Толпа аплодирует, когда Нелл делает шаг вперед, чтобы объявить победителя. Я последняя, Беас четвертая, а Элиза пришла второй, чуть позже какой-то девочки из Коррандера. Элиза смотрит сердито, словно вызывает заклинание смерти, и приглаживает волосы, но потом ее внимание переключается на кромку воды. Я следую за ее взглядом.
Что-то назревает между двумя мальчиками, чьи руки светятся соперничающими лентами красного и золотого. Они обмениваются словами, которые я не могу расслышать, а потом раздается короткий вскрик, когда мальчик из Коррандера врезается в бегуна из Стерлинга. Я прищуриваюсь, пытаясь разглядеть того, кто отшатнулся назад от удара. Силуэты, думаю. Похоже, это Чейз.
Он по бедра погружается в озеро, но выпрямляется, а не падает.
– Это за то, что исчезнет следующим, – рычит игрок из Коррандера. Кто-то рядом со мной отвечает низким «бу-у-у», а потом чувство беспокойства пробегает по толпе, такое же ощутимое, как ветер, шелестящий в кукурузе вокруг сожженного остова маминого дома.
– Думаешь, я с этим как-то связан? – в голосе Чейза звучит нечто среднее между удивлением и насмешкой.
– Один из вас. У Стерлинга больше возможных Катализаторов, чем у нас и Шеффилда вместе взятых, – отвечает игрок Коррандера. Спина Элизы внезапно напрягается. – И, кажется, это число растет.
Мое лицо краснеет в темноте. Потому что теперь они говорят обо мне.
Чейз делает шаг ближе. Темная вода опускается от его колен к лодыжкам.
– Ой, Роджер, – тянет слова Чейз, словно говорит с маленьким ребенком, – может, мы вообще неправильно думали о Катализаторе. – Он поправляет на руке свою ленту цвета светящегося синяка. – В действительности, возможно, мы должны быть благодарны. Потому что теперь никому из нас не нужно волноваться, что почувствуем запах тебя и твоей жирной сестры.
Роджер наскакивает на Чейза и начинает молотить его в грудь. Чейз отталкивает его, машет руками, пока они оба не падают с громким всплеском. К тому времени, когда захлебывающийся и мокрый Чейз встает на ноги, его лента исчезает, а Уилл встает в центре драки, раскинув руки. Другой игрок Коррандера держит Роджера, который пытается вырваться.
– Ну ладно, – говорит Нелл нервно и хлопает в ладоши: – Продолжаем. Чейз, Роджер, вы дисквалифицированы. Раунд мальчиков начинается через десять минут.
Толпа расходится, и мы возвращаемся к нашим бревнам, где Джордж и Том вершат суд над нашей обувью.
– Роджера и Чейза дисквалифицировали? – спрашивает Джордж. Он смотрит на Тома. – Это повышает ставки на Ларкина против Клиффтона.
– Стоит поднять ставки?
– Борьба точно будет между ними.
Элиза фыркает.
– Лучше не ставь против Уилла.
– Я бы никогда не выбрал Ларкина вместо Клиффтона, – говорит Джордж. – Это как становиться на сторону тьмы.
– Не понимаю, – шепчу я Джорджу, усаживаясь на свое место.
– О, – говорит Джордж, – отец Лероя Ларкина изобрел огромное количество вариантов после доктора Клиффтона. Так что сейчас сразятся сыновья двух самых преуспевающих изобретателей вариантов.
  
– Виктор Ларкин, кстати, изобрел Бури, – добавляет Беас. – Но их семьи не очень-то дружат.
– Потому что они соперники? – спрашиваю.
– Потому что доктор Клиффтон всегда с осторожностью относится к создаваемым им вариантам. Они обычно легкие и безвредные, – объясняет мне Джордж.