Венская рапсодия

Фанни осторожно взяла инструмент в руки. На верхнем лезвии была выгравирована дата окончания ее учебы.
— Эти ножницы всегда будут лежать на самом почетном месте, — пробормотала она со слезами на глазах.
— Вы их в полной мере заслужили. — Эльфрида Шуберт сжала руку Фанни.
Тронутая до глубины души, та обвела взглядом всех трех женщин и подумала: «Пойти к мадам Моро — мое лучшее решение в жизни».
  
Когда Фанни на следующий день вошла в мастерскую, коллеги смотрели на нее тревогой.
— Госпожа Шуберт уже дважды тебя спрашивала, — сказала Элизабет Николич. — Лучше беги сразу к ней.
— Что я натворила? — спросила Фанни со смехом. Настроение оставалось прекрасным еще с предыдущего дня.
Элизабет глубоко вздохнула.
— Боюсь, наворотила ты дел.
Фанни с удивлением уставилась на нее:
— Ты уверена, что госпожа Шуберт имела в виду меня?
— Да, совершенно уверена!
Другая швея добавила:
— Выше нос, Фанни. Я всегда говорю: стисни зубы и вперед.
— Тогда я лучше прямо сейчас выясню, что случилось, — пробормотала Фанни и пошла к дверям.
— Мастерица внизу на складе! — прокричала ей вслед Элизабет.
Фанни по лестнице сбежала в подвал. Она перебирала в голове последние заказы и не понимала, в чем провинилась. На складе было темно и тихо. Госпожа Шуберт, видимо, поднялась на лифте, пока Фанни спускалась.
— Мастерицы нет на складе, — сказала она, переводи дух, когда через несколько минут вернулась в мастерские. Фанни не хватило терпения дождаться лифта, и она поднялась по лестнице.
— Как только ты ушла, она вернулась, — с сожалением пояснила Элизабет Николич. — Теперь она у вышивальщиц.
Но госпожи Шуберт не оказалось и там. Вышивальщицы работали и тихонько беседовали. Заметив девушку, одна из них сказала:
— Привет, Фанни! Кого ищешь?
— Мастерицу. Мне сказали, она здесь.
Женщина удивленно посмотрела на нее.
— Разве она не в швейной мастерской?
Фанни помотала головой.
— Тут ее тоже нет, — заявила вышивальщица и вернулась к работе.
Фанни развернулась и с опаской подумала: «Надеюсь, сегодня не один из тех дней, когда все идет наперекосяк.
Входя в швейную мастерскую, она едва не столкнулась с Эльфридой Шуберт. Мастерица уперла руки в бока и гневно уставилась на девушку:
— Явилась не запылилась! Где вас носило?
— Вообще-то это я вас ищу уже с четверть часа, — пробурчала Фанни, — ведь вы сами хотели со мной поговорить.
— Неважно. Речь идет о платье, которое вы должны были сделать для госпожи Гольдберг.
— Все идет по плану. Оно уже раскроено и сметано, — в недоумении ответила девушка, не понимая, к чему клонила мастерица.
— По какому плану?! — Эльфрида Шуберт строго посмотрела на нее. — Вы взяли совершенно не те мерки, а в результате испортили несколько метров дорогой ткани! Вы у меня совсем ничему не научились, барышня Шиндлер?
Фанни побледнела.
— Не может быть, — залепетала она. — Я же все проверила…
— И почему же платье тогда в груди узко, а в бедрах широко, да к тому же слишком короткое? — Госпожа Шуберт сделала знак Элизабет. — Принесите мне плачевный результат этой работы! Платье у меня в кабинете.
Элизабет побежала исполнять приказание, а Фанни ошарашенно посмотрела ей вслед.
— Ничего не понимаю, — пробормотала она. Такого с ней не случалось ни разу за все время учебы. Вчера она получила звание подмастерья, а сегодня выставила себя перед коллегами последней неумехой.
В ожидании Элизабет девушка молча смотрела себе под ноги. Серьезные взгляды коллег и перешептывание были невыносимы. Даже вышивальщицы вышли из своей мастерской, услышав шум в соседнем помещении.
Элизабет наконец вернулась с платьем для госпожи Гольдберг и карточкой клиентки. Фанни бросилась к ней и вырвала карточку из рук, затем развернула платье и положила его на ближайший рабочий стол.
— Мне нужен сантиметр! Она проверила данные в карточке.
Эльфрида Шуберт протянула ей портновскую ленту, которую носила на шее. Фанни измерила крой, затем снова посмотрела в карточку.
— Очень странно, — сказала она в недоумении. — В самом деле все не то. Как это только могло случиться?! Мадам уволит меня, когда узнает. У девушки потекли слезы, и она вытерла их тыльной стороной ладони:
На плечо ей опустилась чья-то рука.
— Дорогая моя барышня Шиндлер, не надо так всерьез воспринимать наш маленький розыгрыш. Карточка госпожи Гольдберг, которую вы сейчас держите, ненастоящая. Мы сделали дубликат с другими мерками, — услышала она голос мастерицы.
Элизабет Николич со смехом добавила:
— Ты в самом деле забыла, что мы всегда разыгрываем свежеиспеченных подмастерьев? Ты же сама участвовала в подобном спектакле два года назад, когда я закончила учебу!
— Иисус, Мария и Иосиф, конечно, я забыла! Как глупо! — воскликнула Фанни с облегчением.
Ее коллеги уже хохотали во весь голос, а потом столпились вокруг нее, и начались объятия и поздравления.
— Я рада видеть такое plaisir [34], mesdemoiselles [35], но надеюсь, что вы не забываете о работе! — раздался позади голос мадам Моро. Швеи быстро разбежались по местам, но француженка лишь улыбнулась и подошла к Фанни, щеки у которой горели. — Мадемуазель Шиндлер, позвольте представить вам месье Эдера.
Только тут девушка заметила мужчину в коричневом костюме и фетровой шляпе, который стоял в дверях и с удовольствием наблюдал за происходящим.
— Месье Эдер пишет для специализированной портновской газеты и хотел бы взять у вас интервью, поскольку вы сдали экзамен не просто превосходно, а даже лучше подмастерьев мужского пола.
— Серьезно? — спросила Фанни с недоверием.
— Mais oui! [36] — улыбнулась француженка. — Это уже не розыгрыш! Потом зайдите, пожалуйста, ко мне в кабинет. Хочу кое-что с вами обсудить.
Когда Фанни через полчаса вошла в обитель Сары Моро, та стояла, склонившись над рабочим столом.
— Проходите, мадемуазель. Что вы об этом думаете? — спросила француженка, подвинув к девушке лист бумаги.
Фанни посмотрела на рисунок, изображающий платье до щиколотки с широкой летящей юбкой.
— Очень простая выкройка и потому очень элегантная, — сказала она. — Если сделать косой крой, ткань ляжет особенно красиво. Я пробовала кроить по косой, когда шила одну из юбок-хромоножек, и получилось гораздо лучше обычного. К тому же ткань приобретает некоторую эластичность.
— Pas mal! — похвалила Сара Моро. — На это платье меня вдохновило танго. Для танца необходимо, чтобы движения ног дамы ничего не стесняло. — Она с любопытством посмотрела на Фанни: — Вы умеете танцевать танго?
Фанни покачала головой, хотя уже слышала о южноамериканском танце, которым с недавних пор увлекалась вся Вена.
— Для этого у меня нет ни времени, ни партнера.
— Работа — это еще не все, та chere. Вам необходимо уделять время веселью и, конечно, любви. Я, например, каждую пятницу отправляюсь в пальмовую оранжерею на Мариахильферштрассе и…
— У меня прекрасная работа, и мне этого достаточно, — перебила ее Фанни, не имея ни малейшего желания обсуждать с мадам любовь и страсть.
Ей действительно нравилось то, чем она занималась, однако иногда, лежа вечером в постели и перебирая в памяти события прошедшего дня, девушка понимала, что ей не хватает спутника жизни, нежности и страсти. Она не чувствовала себя одинокой, но такие моменты перед отходом ко сну ее угнетали.
Мадам посмотрела на ученицу долгим взглядом, но ничего не сказала и направилась к маленькому столику.
  
Пожалуйста, та chere! — Она указала Фанни на один из стульев и села сама, после чего достала из лежавшего на столе серебряного портсигара сигарету. — У меня есть для вас предложение: хотите стать преемницей госпожи Шуберт? Через несколько лет она уйдет на пенсию, и мне понадобится новая мастерица. А когда на покой соберусь и я, мне хотелось бы оставить дело способной наследнице. — Мадам затянулась и внимательно посмотрела на Фанни.