Венская рапсодия

— Я не останусь, — сказала она решительно. — Вы знаете почему.
Во взгляде Изабеллы появилось отчаяние.
— Ты не можешь меня простить? — спросила она с напором. — Все дело в том, что я до сих пор не извинилась перед тобой, ведь так? Тогда я сделаю это сейчас. Фанни Шиндлер, я прошу у тебя прощения! — Изабелла снова схватила девушку в объятия.
Фанни неловко откашлялась, пытаясь найти подходящие слова.
  
— Вы и вправду сильно задевали меня в последнее время. Но все это в прошлом. — Она попробовала вырваться, но Изабелла лишь крепче сжала ее.
— Тогда почему бы тебе не остаться?
— Я дала слово барышне Хелене и очень хочу получить это место.
— Но что ты собираешься у нее делать? — удивилась Изабелла. — Хелена скучная, и ей все равно, что носить. Кроме того, Пуста — невыносимая глушь.
Фанни сглотнула. Несмотря на имеющиеся у нее сомнения, она не хотела обсуждать свои планы. Служить у Изабеллы после бала-маскарада и без того было очень тяжело. Девушка еще решительнее высвободилась из цепких рук барышни.
— Вы знаете, что я охотно у вас работала, милостивая сударыня, но нашу прежнюю дружбу уже не вернуть. Я не разделяю той любви, которой вы ищете.
— Когда ты отвечала на мои поцелуи, сомнений у тебя, похоже, не было, — горько ответила Изабелла, сверкнув голубыми глазами. — Ты боишься такой любви, да? Но бояться не нужно. И меня тоже не бойся«! — Она порывисто ринулась к Фанни и попыталась ее поцеловать.
— Нет!! — Девушка так резко оттолкнула бывшую го-сложу, что та попятилась.
— Тогда уходи! — закричала Изабелла. — Исчезни! — Она быстро отвернулась и вытерла глаза тыльной стороной руки.
Фанни прерывисто дышала. Ей было больно видеть отчаяние Изабеллы. Она не хотела проститься с ней вот так.
— Если я пробудила в вас ложную надежду, мне искренне жаль, — сказала она. — Я желаю вам от всего сердца найти близкого человека, который вам так нужен, и стать счастливой. Но я вам не подхожу. — Фанни в ожидании посмотрела на Изабеллу, но та не ответила. Девушка развернулась и печально сказала: — Прощайте, милостивая сударыня.
  
Глава восьмая
 
Поместье Батори, 1910 год
— Вы уверены, что хотите отправиться на конную прогулку, барышня Хелена? Еще нет десяти часов, а уже жарко. — Фанни стояла в спальне молодой баронессы, поправлявшей перед трюмо цилиндр. Обе девушки были в узких жакетах, длинных юбках поверх облегающих брюк, шляпах и сапогах. Дамы выглядели исключительно элегантно, вот только костюмы для верховой езды из плотного черного полотна были слишком теплыми. Однако Хелену это не волновало. Она была превосходной наездницей и любила долгие прогулки по Пусте, дававшие ей свободу от матери.
Бросив последний взгляд в зеркало, Хелена взяла у камеристки хлыст и жокейские перчатки.
— Дорогая Фанни, — заявила она с улыбкой, — может, ты просто ищешь отговорку, чтобы остаться здесь, потому что не слишком уверенно чувствуешь себя в седле? Не сдавайся. Вскоре ты полюбишь конные прогулки не меньше моего.
— Вам хорошо говорить, — пробурчала Фанни, выхода из комнаты вместе с госпожой. — Вы сели в седло, едва начали ходить, а я — всего пару недель назад. Знала бы, какая пытка мне предстоит, осталась бы в Будапеште.
Хелена посмотрела на нее с удивлением:
— Но вспомни, Фанни! Ты же не хотела и дальше служить у Изабеллы. К тому же мы отлично понимаем друг друга, ведь правда? Мы почти как сестры!
Барышне Батори нравилась деревенская жизнь, она наслаждалась каждым днем, проведенным в Пусте. Фанни же уединенность поместья удручала. «Бог ты мой, да здесь же просто пустыня! Гостей видно за четыре недели до прибытия», — подумала она, когда двумя месяцами ранее вышла из поезда в крошечной деревне, вокруг которой не было решительно ничего. После двух часов дороги по степи до поместья Фанни стало казаться, что она очутилась на краю земли.
Бесконечные поля, в которых не попадалось ничего выше ограждений для пастбищ и колодцев-журавлей, тянулись до самого горизонта. В первые ночи Фанни не могла спать: ей не хватало шума большого города. А тут слышались лишь стрекотание кузнечиков, случайный звон коровьего колокольчика вдали и шелест ветра в травах.
Таланты камеристки оказались в этой местности излишними: ни изысканного общества, ни балов; к тому же, как и предрекла Изабелла, Хелене было все равно, как выглядеть. Похоже, барышня искала не служанку, а подругу, с которой можно выезжать на конные прогулки и болтать.
С отцом Хелены Фанни познакомилась в день приезда. Барон, сердечный простой человек, любил деревенскую жизнь, как и его дочь. Различия в статусе его не занимали. Здороваясь, он поцеловал Фанни руку, будто благородной даме, и в дальнейшем обращался с ней не как с камеристкой, а как с подругой дочери. Каждое утро после завтрака барон уезжал к своим стадам и возвращался лишь под вечер. Рядом с коровами и лошадьми он ощущал себя счастливейшим человеком. Баронесса же, напротив, невыносимо скучала. Соседские поместья располагались слишком далеко, чтобы совершать визиты, поэтому она коротала время в саду под зонтом от солнца за написанием длинных писем с жалобами на нехватку общения.
Фанни не уставала удивляться, почему такая гордая женщина, как баронесса, придающая особую важность положению в обществе, живет в скромном загородном доме. Внешне усадьба мало отличалась от стойл, каретного сарая и хозяйственных построек, окружающих большой пыльный двор: те же беленные известью стены и покрытая соломой крыша. Современных благ цивилизации, таких как электричество, водопровод и центральное отопление, в усадьбе не было. Хелена рассказала Фанни, что поместье принадлежит не ее отцу, а дяде. Как старший сын, тот являлся единоличным наследником всего состояния Батори и жил с семьей в фамильном замке в немецкой Западной Венгрии близ Вены.
— Папа тут, по сути, ничем не владеет, — объяснила Хелена. — На текущие расходы мы получаем от дяди небольшое содержание. Кроме того, он передал папе пожизненное право пользования поместьем Батори и квартирой в семейном особняке в Будапеште. Но зимой я была представлена при дворе в Вене, и мама убедила дядю заменить будапештское жилье квартирой в Вене. Однако все эти уступки действительны, пока жив папа. Чтобы после его смерти нам с мамой не зависеть от подачек дяди, мне нужно как можно удачнее выйти замуж. Но мама уже этим занимается.
Фанни вспомнила слова госпожи, выходя через сумеречную прихожую дома на улицу. Двор был немощеным, и при каждом шаге из-под сапог вырывалось облачко пыли. С тех пор как девушка приехала сюда, дождя почти не было. Солнце непрерывно сияло посреди бесконечного голубого неба. В степной глуши было не только суше, но и теплее, чем в Вене в то же время года. Хелена полагала, что это примета холодной зимы. Однако после лета они должны были перебраться в Вену, где по осени начинался сезон с балами, оперой и приглашениями ко двору.
Но до того оставалось еще почти три месяца в уединенной усадьбе. Фанни, дитя города, привыкшая покупать продукты в магазине или на рынке, с удивлением обнаружила, что поместье само снабжает себя съестными припасами. Овощи и зелень росли на огороде; яблоки, вишни и абрикосы — во фруктовом саду позади хлева. Молоко, масло, мясо, яйца и сыр давали скот и домашняя птица.
Впервые увидев огромные стада, которые свободно паслись на бесконечных выгонах, Фанни потеряла дар речи. В поместье было около тысячи коров и несколько сотен лошадей. Мускулистых серых коров с мощными рогами длиной в руку девушка опасалась, но ей нравились табуны кобыл с жеребятами. Животных охраняли конные пастухи с собаками. Хелена уверяла, что собаки могут справиться даже с волками, но диких зверей Фанни, к ее огромному облегчению, еще не видела: серые хищники немилосердно преследовались и были редкостью.
  
Как только обе девушки покинули тень, которую отбрасывали здания, солнце начало нагревать черный цилиндр Фанни.