Недотрога и хулиган

Парни встретили его немым вопросом «Ну как?» во взглядах.
Оскар закатил глаза и залез на заднее сиденье машины.
Стас обернулся, весело уточнив:
– Значит, не растаяла?
– У неё в голове и в сердце морозильная установка. Без шансов.
– Ну а что цветы?
– Знаешь, она благодарит так, что думаешь, лучше бы просто послала!
Толя уселся на водительское кресло и, постучав пальцами по рулю, задумчиво произнёс:
  
– Так дела не делаются, Ос! Тебе следовало всё-всё узнать про эту Маршал, прежде чем устраивать кросс без футболки, а потом тащиться к ней с хризантемами и своей неотразимостью.
– А всё узнать, это что именно?
– Ну, хотя бы какие цветы ей нравятся!
– И как же я это узнаю, умник? – разозлился Оскар.
– Да уж, – хмыкнул Стас, взгромоздив ручищу на спинку кресла.
Толя пожал плечами.
– А что ты уже о ней знаешь? – Он загнул один палец. – Она хорошо учится.
Стас загнул на его руке следующий палец, выдав:
– Она красотка.
Оскар сморщился.
– Не-е, она противная, – он отогнул указательный палец Толяна. Но Стас снова загнул, безапелляционно заявив:
– Да красотка, красотка. Ты сам, Ос, летом на неё запал!
Толя кивнул:
– Согласен. Не уродина. Богата, – загнул он третий палец, – вон в каком доме живёт!
Стас рассмеялся.
– Умна, красива, богата – идеал!
Оскар прикрыл глаза.
– Да она чокнутая аккуратистка, зануда и просто ледышка! Терпеть таких не могу!
– Ну, судя по всему, ты ей тоже не слишком нравишься, – заметил Толя.
– Очень надо, – фыркнул Оскар.
Его друзья переглянулись. Стас вздохнул, протянув:
– А ведь надо, Ос, надо! Мы же хотим закончить одиннадцатый все вместе!
В машине возникла гнетущая тишина.
Толя наморщил лоб, поразмыслил с минуту и важно изрёк:
– У меня есть план!
 
Глава 4. Чай без сахара
 
В розовую комнату-детскую заглянула мать.
– Марсель, через пять минут приедет группа кататься на лошадях, иди к конюшне.
– Ладно, мам!
Молодой человек поднялся с ковра, где выстроил своим племянницам городок для пупсиков из конструктора.
– Попозже поиграем, девочки, – с улыбкой сказал он, глядя на малышек в розовых платьицах.
Оля и Рита бросили расчёсывать кукол и вцепились в его штанины, не желая отпускать строителя.
– Ма-а-арс, ты обеща-а-ал, – заканючила Рита.
Пару недель назад близняшкам исполнилось пять лет, и с каждым днём они становились всё смышленее.
– Я обещал построить городок, я построил.
– Ты обещал, что мы будем весело играть, – напомнила Оля, – но мне грустно. Я уже почти плачу!
И она привычным для неё жестом закрыла пухлыми ручками лицо, готовясь зарыдать.
– Давайте так, – присел Марсель на корточки. – Я уйду всего на два часа, а когда вернусь, принесу вам по мороженому?
Оля и Рита переглянулись – кажется, идея им понравилась. Они одновременно кивнули, отчего их светлые хвостики на головах забавно закачались.
– Хорошо, иди, – позволила Рита.
Марсель быстро выскочил из розовой комнатки, пока близняшки не передумали или не сообразили, что мороженое лежит в холодильнике и они в любом случае получат его после обеда.
Мать на кухне готовила что-то аппетитное, запах жареного мяса и выпечки наполнял весь нижний этаж дома. Дядя Ильдар вопреки запрету врача уже вставал с постели и даже вовсю стучал молотком на крыше. Он торопился перестелить её до зимы.
Марсель вышел на деревянное крыльцо. Две гончие, растянувшиеся на солнышке у пустых мисок, с любопытством приподняли морды. Но, поняв, что это не хозяйка несёт им обед, уронили головы на траву.
По двору от статного петуха бегали три белые курицы. На верхушке сосны долбил дятел, а чуть пониже, на ветке сидела рыжая яркая белка.
Небо было чистым – синим-синим, какое бывает лишь осенью. В воздухе ещё только угадывалась прохлада.
У конюшни уже собралась группа молодых людей. Трое рослых парней о чём-то оживлённо разговаривали, не стесняясь в выражениях.
Один из них, белобрысый, коротко стриженный, практически лысый, махнул на Марселя.
– Вон идёт! Наконец-то!
У него был заострённый нос, как клюв у хищной птицы, и пронзительные голубые глаза. А улыбка столь неприятная, что от неё, точно от холодной капли, упавшей за шиворот, хотелось передёрнуть плечами.
Марсель улыбнулся парням.
– Прошу прощения, меня задержали…
– Нам пофиг, – оборвал второй. Мускулистый брюнет с косой до лопаток и зеленовато-голубыми, точно мутными, глазами. Его левая рука была полностью татуированной, левая бровь частично выбрита. А обнажённый торс прикрывала лишь кожаная жилетка.
– Давай седлай кобыл, – проворчал третий. Русоволосый, с рыжеватой редкой щетиной, с проколотой губой и карими глазами в обрамлении белёсых ресниц.
Все трое заржали. У того, что с проколотой губой, слюна попала на серёжку в виде кольца и осталась там, заблестев на солнце.
Марсель зашёл в конюшню, бросив на ходу:
– Пять минут!
А про себя подумал: «Откуда они только сбежали? Из тюрьмы?»
Когда молодой человек вывел четырёх лошадей, белобрысый уточнил:
– А пятая где? Или ты чё, пешкодралом?
– Пятая? – удивился Марсель.
– С нами ещё человек! – пояснил мускулистый и, поглядев по сторонам, проорал:
– Ди-и-и, мы уедем без тебя! – И недовольно засопев, сплюнул. – Где её носит?
Из-за конюшни вышла девушка, которую Марсель видел у тира, а потом на остановке.
На ней были чёрные лосины, красные сапожки и длинная свободная красная майка, из-под которой торчали лямки от чёрного бюстгальтера. На голове всё тот же чёрно-красный татуированный кошмар.
Девица окинула взглядом лошадей, подошла к Арчи – чёрному жеребцу с белой звездой на лбу – и лихо вскочила в седло.
Белобрысый возмутился:
– Вообще-то на этом еду я! – И хохотнув, прибавил, глядя на Марселя: – Парниша, приведи кобылку попроще!
Диана кивнула.
– Точно! Можно пони! А то Макс боится высоты! – развернула коня и поскакала к воротам. И на этот раз голос у неё не был сиплым, а звучал мелодично, сильно и властно.
Двое засмеялись, а тот, которого она назвала Максом, скорчил мину и, выплюнув в адрес девицы ругательства, гаркнул:
– Веди ещё коня, чего стоишь, идиот?
Марселю пришлось уступить ему свою любимую Стрелу, а самому оседлать Урагана дяди. Этого норовистого жеребца запрещалось сдавать в прокат.
Глядя, как неловко парни управляются с лошадьми, Марсель тихо вздохнул. Нет ничего бесполезнее, чем пытаться научить чему-либо таких вот «крутых» ребят. Они не желали слушать, уверенные, что сами во всём разберутся, дёргали за уздечку, били лошадей пятками по бокам, матерились и всячески пытались произвести впечатление на девицу. Которая в отличие от приятелей прекрасно держалась в седле и, похоже, не обращала ни на кого из них внимания.
Марсель заметил, что, пустив лошадь рысью, Диана закрыла глаза, подставляя лицо солнцу и ветру.
«Интересно было бы на неё посмотреть с нормальной причёской», – подумал Марсель, поравнявшись с девушкой.
– Ты по своему собеседнику с остановки ещё не соскучилась?
Уголок её губ приподнялся.
– Не особенно!
– Смотри, могу отдать. А то мои племянницы на нём катаются по очереди, держа за уши. В общем, мучают.
– Ему это полезно!
Марсель кивнул. Игрушка из тира ей была не нужна.
– Где ты научилась ездить верхом?
Но Ди не успела ответить. Их нагнал Макс, прооравший:
– Верхом? Она тренировалась на мне! Отвали!
– Да я просто спросил, – улыбнулся Марсель.
Белобрысый достал из кармана выкидушку и процедил:
– А я просто могу вырезать на твой морде портрет Моны Лизы! Чтобы ты не был таким весёлым!
  
Диана бросила на него безразличный взгляд, фыркнув:
– Хватит разыгрывать из себя моего мужа.
Макс отстал и вернулся к друзьям, а Марсель спросил: