Краткий курс истории ВОВ. Наступление маршала Шапошникова
Управляемая полковником армия судорожно пыталась избежать катастрофы. В районе исходного рубежа для контрудара кипело встречное сражение между танковыми бригадами, танковыми батальонами, 77–й горнострелковой дивизией полковника П.Я. Циндзеневского 51–й армии и 22–й танковой и 28–й егерской дивизиями XXX армейского корпуса армии Э. фон Манштейна. На 9 мая 1942 г. 55–я танковая бригада полковника П.П. Лебеденко насчитывала 10 KB, 1 Т–34, 20 Т–26 и 15 Т–60. После тяжелого встречного боя 10 мая в бригаде остался всего один танк. Сдержать наступление немецкой танковой дивизии танковые соединения поддержки пехоты были не в состоянии. Днем 11 мая 22–я танковая дивизия вышла к Азовскому морю, отрезав пути отхода на Татарский вал значительной части 47–й и 51–й армий. В распоряжении восьми дивизий двух армий осталась узкая прибрежная полоса шириной около 1 км, непрерывно простреливавшаяся противником и подвергавшаяся ударам с воздуха.
Судя по всему, крушение Крымского фронта стало большим ударом для начальника Генерального штаба Красной Армии Б.М. Шапошникова. Еще ночью 11 мая он подписывает директивы Ставки ВГК, а уже вечером того же дня под очередной директивой стоят подписи И.В. Сталина и А.М. Василевского. Последний стал исполняющим обязанности начальника Генерального штаба. 11 мая тем самым стало поворотным пунктом от общего наступления Красной Армии к тяжелым оборонительным боям по всему фронту.
Вечером 11 мая советское командование еще питало надежды на стабилизацию обстановки на Керченском полуострове путем восстановления целостности фронта на Турецком валу. И.В. Сталин и А.М. Василевский приказывают С.М. Буденному лично организовать оборону войск Крымского фронта на этом рубеже:
«ввиду того что Козлов и Мехлис, несмотря на приказ Ставки, не решаются выехать на Турецкий вал и организовать там оборону, Ставка Верховного Главнокомандования приказывает: главкому СКН маршалу Буденному в срочном порядке выехать в район штаба Крымского фронта (г. Керчь), навести порядок в Военном совете фронта, […] организовать устойчивую оборону на линии Турецкого вала, разбив оборонительную линию на участки во главе с ответственными командирами» [43].
Однако немецкое командование прилагало все усилия, чтобы не допустить отхода советских войск на тыловые рубежи обороны. В попытках предотвратить окружение своих товарищей левофланговые дивизии 51–й армии потеряли еще сутки и окончательно проиграли гонку к тыловому оборонительному рубежу на Турецком валу. Как было сказано выше, уже к исходу дня 10 мая передовые части XXX армейского корпуса вышли к Татарскому валу. 12 мая немцами был высажен парашютный десант на аэродром Марфовки, в тылу 44–й армии. Десант позволил начать борьбу за Татарский вал до выхода на его рубеж выдвигавшейся из резерва фронта 156–й стрелковой дивизии. 13 мая оборона в центре Турецкого вала была прорвана.
В ночь на 14 мая Верховное командование признает свое поражение на Керченском полуострове. С.М. Буденный с санкции Ставки ВГК в 3.40 приказывает: «Начать отвод войск Крымского фронта на Таманский полуостров». Очевидно, не питая иллюзий относительно организованности отхода, А.М. Василевский приказывает выдвинуться в распоряжение С.М. Буденного 2–й и 3–й воздушно-десантные корпуса и 4–ю воздушно-десантную бригаду. Видимо, предполагалось, что высадкой десанта удастся остановить продвижение немецких войск и организовать оборону на подступах к Керчи.
В 18.10 того же дня Л.З. Мехлис отвечает на приказ И.В. Сталина начать эвакуацию телеграммой:
«Бои идут на окраинах Керчи, с севера город обходится противником. Напрягаем последние усилия, чтобы задержать [его] к западу от Булганак. Части стихийно отходят. Эвакуация техники и людей будет незначительной. Командный пункт переходит [в] Еникале. Мы опозорили страну и должны быть прокляты. Будем биться до последнего. Авиация врага решила исход боя» [44].
Интересно отметить признание результативности авиакорпуса Рихтгоффена из уст армейского комиссара Мехлиса. Бои на окраинах Керчи завязала, судя по всему, моторизованная бригада Гродека. Обороняли город части 72–й кавалерийской дивизии.
Сдавать Керчь и тем самым похоронить результаты Керченско-Феодосийской десантной операции и продолжавшейся несколько месяцев борьбы за Крым советское командование не собиралось. В 1.10 15 мая А.М. Василевский приказывает:
«Керчь не сдавать, организовать оборону по типу Севастополя» [45].
Но все эти меры уже запоздали. Своеобразие боев на Керченском полуострове заключалось в том, что они проходили в своего рода коридоре, ограниченном с севера Азовским, а с юга Черным морями. Наступающие немецкие дивизии стремились обогнать отходящие в беспорядке части 44, 47 и 51–й армий и ударами в направлении моря отрезать им пути отхода на восток. Наиболее сильным ходом в этом направлении был поворот на север 22–й танковой дивизии, сразу отрезавший значительную часть войск Крымского фронта. Упорным сопротивлением советских войск танковая дивизия была скована довольно долго. В это же время гремели бои под Харьковом, и еще 15 мая единственной танковой дивизии в Крыму было приказано выдвигаться в группу Клейста. Но этим планам не суждено было сбыться. Фон Бок писал в своем дневнике:
«Продолжающееся русское сопротивление в Крыму задерживает отправление 22–й танковой дивизии» [46].
Соединение так и не успело принять участие в боях за Харьков.
Маневры, подобные рывку к Азовскому морю 22–й танковой дивизии, совершались и далее. 132–я пехотная и 28–я егерская дивизии после прорыва линии обороны на Татарском валу повернули на северо-восток и вышли к берегу Азовского моря. Тем самым был построен заслон на пути отступавших к Керчи с Татарского вала частей и соединений Крымского фронта. Такие заслоны собирали обильную кровавую жатву и многочисленных пленных.
Пока другие дивизии отсекали отходившие на Керчь советские войска, введенная в прорыв 170–я пехотная дивизия последовала за бригадой Гродека. Уже 16 мая после 80–километрового перемежающегося боями марша 213–й полк 170–й пехотной дивизии подошел к Керчи и завязал уличные бои в городе. За передовым полком вскоре последовали основные силы дивизии, и над городом взвился флаг со свастикой. С этим мероприятием они несколько поторопились: бои в Керчи в районе горы Митридат, железнодорожной станции, завода имени Войкова продолжались до 20 мая. После исчерпания возможностей к сопротивлению в городе защитники Керчи ушли в Аджимушкайские каменоломни. В центральных каменоломнях обороной руководил бывший командир 138–й стрелковой дивизии П.М. Ягунов, работники управления фронта И.П. Парахин и Е. Малых. Борьба в изолированных противником пещерах продолжалась 170 дней. Аджимушкай впоследствии назвали «Керченским Брестом».
Эвакуация с Керченского полуострова продолжалась с 15 по 20 мая. По приказу вице-адмирала Октябрьского в район Керчи с ближайших баз и портов собрали баржи, сейнеры, тральщики, боты, баркасы и буксиры, торпедные и сторожевые катера. Всего удалось эвакуировать около 140 тыс. человек. Л.З. Мехлис эвакуировался одним из последних, вечером 19 мая. В последние дни керченской драмы он, казалось, искал смерти. Человек несомненной личной храбрости, он носился на «газике» под огнем, пытаясь остановить отходящие войска, фанатично рвался вперед. Небритый, с запекшейся кровью от легкого ранения на лбу — таким предстал всемогущий Л.З. Мехлис перед солдатами и командирами рухнувшего фронта. Но ему не суждено было погибнуть от пули или осколка и тем самым разделить судьбу многих из тех, чьи жизни были ему доверены зимой 1942 г. Как бы самому Льву Захаровичу этого ни хотелось. В памяти людской он навсегда останется зловещей, а не героической фигурой и одним из главных виновников катастрофы Крымского фронта в мае 1942 г.