Я, два вампира и дракон

И еще то, что на моей руке после прикосновения адвоката остался холодок. А ведь на дворе середина мая, в Москве уже зацвели каштаны. И пусть погода сегодня не самая жаркая, на улице достаточно тепло.
За спиной тенью возникла Дарья. Она тоже смотрела вслед Константину.
– Надеюсь, от этого мужчины у тебя проблем не будет? – осведомилась начальница, знавшая о моих связанных с Максом печалях.
– Надеюсь, нет, – пробормотала я.
Если бы только знать, что в ближайший месяц этот мужчина станет одной из моих главных головных болей…
  
Глава 2
 
Когда часы показали пять минут седьмого, я стояла перед дверью кафе и до сих пор думала, а нужно ли подниматься по ступенькам и заходить внутрь.
Все время между визитами клиентов было убито на то, чтобы проверить информацию о замке и самом Константине. Как минимум Кастелло-делла-Серенита, или попросту Серенита, была настоящей. В интернете нашлось достаточно упоминаний о замке и одноименной деревеньке недалеко от Турина. А вот характер этих упоминаний был весьма специфическим.
Интересная жизнь в деревне началась уже в незапамятные времена, когда местные ведьмы поджарили на кострах заявившихся к ним инквизиторов. Затем поселение в отместку спалила инквизиция, но веселье не закончилось. То местного лорда называли вампиром, то во Вторую мировую здесь в тумане исчезали целые фашистские отряды, то в небе над замком летало НЛО, то туристы клялись, что видели зеленых фей.
Я устала считать, сколько мне попалось совершенно диких газетных заголовков. Похоже, в Серените испокон веков жили изрядные шутники.
С личностью мужчины оказалось сложнее. Поисковик выдал нескольких Константинов Антонеску, но не тех. У правильного Антонеску не было ни страниц в соцсетях, ни каких-либо упоминаний – всего лишь несколько строчек на юридическом сайте, адрес которого был выбит золотыми буквами на оставленной адвокатом визитке. Даже эти крохи мне ни о чем не говорили, потому что были написаны на итальянском. Уже под конец дня на каком-то иностранном сайте я наконец откопала размытую фотографию, на которой Константин узнавался с огромным трудом. В тексте рядом с фоткой перечислялись юридические услуги, которые он предлагает, но тут же надпись гласила, что господин Антонеску в данный момент «недоступен».
В общем, история все еще выглядела мутной. Поэтому я позвонила маме и уточнила, а был ли мальчик, то есть прадед Андрей Долгоруков. Ее ответ слегка выбил меня из колеи.
«А-а, да, был такой. Папа твой вспоминал как-то о своем деде в Италии, но он сам о нем почти ничего не знал. Они же были дворянами, эмигрировали из царской России после революции. А сын Долгорукова вернулся в советскую Россию, к коммунистам, и сменил фамилию. После этого они никогда не общались».
На закономерный вопрос, почему меня не поставили в известность, мама преспокойно заявила: «А мы думали, дед отцовский, то бишь твой прадед, помер давно. Все равно он русских родственников знать не хотел. Вот и папа о нем не думал никогда».
В финале телефонного общения она вдобавок вспомнила, что вчера звонил некий мужчина с бархатным голосом, искал меня и спрашивал, где я работаю. Наивная маман мгновенно выдала мой рабочий адрес: раз адвокат – значит, дело серьезное, утаивать ничего нельзя.
Мне оставалось лишь вздохнуть. Я бы лучше поспрашивала гораздо более трезвомыслящего отца, но он уже пять лет как умер от рака. Придется в родственных хитросплетениях разбираться самой.
Хорошо бы потраченное время стоило того и наследство принесло хоть немного денег. Который раз повторив себе о ценностях прадеда, упомянутых Константином, я все же поднялась по лестнице и дернула на себя дверь. Звякнул колокольчик, привлекая ко мне внимание посетителей. Тут же один из них, в дорогом синем костюме, помахал мне рукой.
Место мой новый знакомый выбрал своеобразное: в самом дальнем и самом темном углу помещения, подальше от окон. Я с удивлением посмотрела на свободные диванчики с видом на улицу, но молча направилась к Константину. Может, ему просто не нравится смотреть на проезжую часть?
 
Заведение потихоньку заполнялось. После рабочего дня сюда заскакивали сотрудники торгового центра по соседству, и диванчики у окон тут же заняли. Тем временем выбранный адвокатом угол оставался удивительно свободным. Набивавшиеся в зал посетители как будто обходили его стороной.
При моем приближении Константин встал и по-джентльменски отодвинул стул, чтобы я могла сесть.
– Рад, что вы пришли, донна. Что вам заказать – кофе, чай? – спросил мужчина. – Или вы проголодались?
Я недоверчиво посмотрела на него. Надо же, аферисты еще никогда не предлагали угостить меня за свой счет напитками.
– Я ведь говорил, что не аферист, – сказал Константин, заставив меня нервно прикусить губу.
Откуда он знает, о чем я думала?
– Нет, вы ничего не говорили вслух, – усмехнулся адвокат, устраиваясь напротив. – Я достаточно времени работаю с людьми, чтобы примерно понимать ход чужих мыслей. Ваше выражение лица буквально кричит о том, что вы считаете меня обманщиком. Но мне нет никакого смысла залезать вам в карман, учитывая историю с Максимом Тихоновым. Можно было бы, конечно, взять вас в сексуальное рабство, но за вас все равно много не заплатят.
Стало немного обидно. Вот еще, не так уж плохо я выгляжу! Ну да, расслабилась немного из-за предательства Макса, потопила горе в шоколадках, но до колобка мне пока далеко.
Украдкой оглядевшись, я поймала себя на мысли, что все-таки стоит и бесформенный свитер на что-нибудь более симпатичное сменить, и волосы подкрасить, чтобы был нормальный каштановый, а не с «продрысью» седины…
Впрочем, у нас же деловой разговор, а не конкурс красоты. Вот и не будем выходить за рамки.
Напряжение немного сбил подошедший официант. Я глянула на чашку кофе, стоящую перед Константином, и заказала латте. Паренек странно покосился на адвоката и тут же смылся, едва меня дослушав и оставив сидеть с открытым ртом.
Кто-то сегодня останется без чаевых.
– Потрясающе, – пробормотала я. – Не замечала здесь раньше такой невежливости.
Не говоря уже о том, что наш угол до сих пор пустовал, хотя заняты были уже все места в кафе.
Константин пожал плечами.
– Я нечаянно заговорил по-итальянски, когда делал заказ. У нас же в прошлом году прошла эпидемия. Люди все еще боятся.
– Да, наверное, – ответила я, хотя на самом деле в этом сомневалась.
С другой стороны, какое мне дело? Дождавшись, пока парнишка принесет чашку ароматно пахнущего напитка и снова моментально испарится, я продолжила беседу.
– Если вам известно о моем бывшем муже, то должны понимать, что у меня не хватит денег на то, чтобы оплатить ваши услуги. Вряд ли они дешево стоят, учитывая, что вы работаете в Европе.
– Верно, – согласился Константин. – Но вам не о чем тревожиться. Они сполна оплачены вашим прадедом. К тому же у меня есть свой интерес в том, чтобы вы вступили в наследство. Если вы этого не сделаете, замок отойдет государству, и мне придется переместить свою небольшую фирму в другое место. А мне этого очень не хочется, так как почти все мои клиенты находятся возле Серениты. Понимаете?
– Не совсем. То есть да, понимаю, что вам не хочется строить свой бизнес заново. Но не понимаю, каким образом я оказалась наследницей человека, о котором даже никогда не слышала.
Адвокат улыбнулся. Снова щелкнул кейс, и передо мной легло несколько фотокарточек – старых, на плотном картоне, от цвета сепии до черно-белых. На первой стояли незнакомые люди с маленьким сынишкой в старомодных платьях начала двадцатого века. На последующих сын был уже один и постепенно взрослел. Чем старше он становился, тем больше в нем проявлялось фамильных черт. На последней, где мальчик превратился в пожилого мужчину с седыми волосами, его стало почти не отличить от моего отца незадолго до смерти.
– Сходство очевидно, не правда ли, донна? – спросил Константин. – Род Долгоруковых был аристократическим. Им пришлось покинуть Россию после восемнадцатого года и увезти с собой сына. Они поездили по Европе, и в конце концов господин Долгоруков, будучи уже взрослым, купил небольшой замок в Италии, где поселился со своей семьей. Однако у них с сыном разошлись политические взгляды. Ваш прадед, хотя и не поддерживал фашистов, остался в Италии, а дед сменил фамилию и вернулся в Советский Союз. С тех пор отношения между семьями расстроились, поэтому неудивительно, что вы ничего не знаете о прадеде.