Странствия алхимика
Интересный момент, когда я в очередной раз выполз из каюты, распугивая народ позеленевшим лицом, оказавшийся поблизости купец между делом обронил крайне любопытную ремарку по поводу особого неприятия морских путешествий. В том смысле, что если вы, мол, плохо переносите волны, то вам, возможно, стоило воспользоваться услугами воздушных судов Хорса.
Я не сразу сообразил, о чем идет речь, больно уж мутило рассудок. А как сообразил, то натуральным образом застыл, раскрыв от изумления рот.
Торгаш говорил, ни много ни мало, о самых что ни на есть настоящих дирижаблях.
Дирижаблях!!! Чтоб им пусто было!!! Тех самых огромных пузатых штуковинах, которые поднимаются в воздух и умеют летать.
Сказать, что я охренел, это ничего не сказать. В голове сразу мелькнула грустная мысль осознания, насколько я все-таки до сих пор мало знаю об этом мире. И как это сильно выдает во мне чужака.
Да чего там, почти ничего и не знаю. Нахватался по верхам и все.
С другой стороны, а откуда мне об этом знать? Книга, что дал старый алхимик, не содержала подробностей. Хорс упоминался, его устройство, как города-государства торговцев тоже. О других более мелких вольных полисах в заливе также писалось (кстати, их там несколько, просто Хорс самый крупный и богатый, отсюда и единое название для всех поселений, где заправляли купцы). А вот про то, что там делают технологические механизмы – ни полсловечка.
Самое поразительное, что это не просто какой-то отдельный прототип, негоцианты уже давно наладили серийное производство летающих аппаратов по принципу легче воздуха. А двигали их по горизонтали специальные алхимические движители.
Представляете мой шок? Эффект почище, чем если узнать о существовании магии.
– Скоро будет Кровавый риф, – Махани встал рядом, указывая рукой на северо-запад.
На третий день плавания мне полегчало настолько, что мог уже стоять на палубе прямо, не обращая внимания на то и дело изменяющий угол наклона горизонт. Чувство постоянной тошноты ушло, сменившись приятной расслабленностью.
Висящее в зените солнце щедро делилось теплом, дул освежающий бриз, а небо могло похвастать удивительной чистотой голубого свода.
– Кровавый риф? – я покосился на капитана.
Местная достопримечательность? Признаться честно, разговаривать совсем не хотелось.
– Да. Удивительное зрелище, вам должно понравиться, – мозолистые руки кэпа опустились на широкий ремень. Посреди черной полосы выделанной кожи ярко сияла начищенная до блеска металлическая бляшка.
Я промычал нечто невразумительное в ответ, мысленно надеясь, что собеседник поймет беззвучный намек и оставит меня одного созерцать морские пейзажи.
Не понял. Или не захотел понять. Вместо этого чуть повернулся, становясь ко мне боком, одной рукой опираясь на деревянный бортик невысоких перил ограждения верхней палубы. Где-то высоко над головой хлопали паруса, когда-то давно, возможно, и бывшие белоснежными, но сейчас превратившиеся в грязно-серые огромные простыни.
Скрипели канаты оснастки, шелестели крутящие блоки, едва заметно покачивались длинные мачты. Корабль производил впечатление живого существа, скользящего над водной поверхностью.
По длинным реям на манер обезьянок лазили двое матросов, из-под коротких штанин из грубой парусины выглядывали бронзовые ноги, чья огрубевшая кожа на ступнях по жесткости не уступала подошве иных кожаных сапог.
Блин, и как они это делают? Наверху качка еще больше, а этим хоть бы хны. Ржут, переговариваются, ловко перебрасывая канаты, завязывая сложные узлы и поправляя ткань парусов.
Я почувствовал острый укол зависти. Пока я лежал двое суток в обнимку с ведром (находясь в каюте) или перевалившись через борт, изрыгая скудный обед, данные товарищи, похоже, искренне наслаждались плаванием. И работа им в кайф, веселые до невозможности.
У-у-у, ненавижу…
– По традиции сделаем там остановку, – добавил капитан, что-то коротко гаркнув парням на реях.
Накосячили, что ли? Фарх его знает, я в морской тематике дуб дубом. Знаю, где нос, где корма на корабле, и собственно все, на этом познания заканчивались.
– Зачем? – мысль о задержке отдалась в животе предательским бурчанием.
Опять стало плохо, замутило. Да что за…
– Капитан, я уже, кажется, говорил, что мне бы хотелось прибыть в Хорс как можно скорее, – предельно вежливо сказал я. – Уверен, остальные пассажиры согласятся со мной, что непредвиденные задержки нежелательны.
Я вдруг почему-то подумал о Торке. Вот кому точно все неудобства путешествия на шхуне до одного известного места. Завалился в трюме рядом с грузом при отплытии и с тех пор предавался своему любимому времяпрепровождению – дреме, изредка отвлекаясь на перекус и нужник.
Стоило отдать ему должное, охранник из бывшего крестьянина получился отменный. Он одним своим звероватым видом отпугивал от моих вещей любопытствующих матросов. В каждой черточке свирепого лица виднелась неприкрытая угроза и предупреждение: не подходи – убьет!
Черт, да я и сам иногда боялся на него смотреть. Густые нависающие брови, мясистый нос, желтоватые крепкие зубы с двумя острыми отчетливо выступающими резцами и темные, глубоко посаженные глаза, похожие на два глубоких омута, где хрен знает что может водиться, а снизу густая черная борода – подобная внешность больше подходила разбойнику с большой дороги, чем законопослушному землепашцу.
И это не упоминая огромного роста и крупной фигуры тяжелоатлета, которая скрывала чудовищную физическую силу.
В последнем пункте мне, кстати, удалось убедиться лично. Когда ехали в город, телега застряла, увязнув в глубокой луже. Так Торк ее вытащил одним рывком, причем мне даже не пришлось слезать на землю. Подошел, уперся плечом и толкнул. От неожиданности я чуть кубарем не покатился вниз, не ожидал, что мой спутник провернет такой фокус.
– Не беспокойтесь, надолго мы не задержимся, – уверил капитан Махани, ловко взбираясь на бортик. Одна рука его по привычке ухватилась за ближайшую стропу, не давая упасть.
В первое утро после ухода из Саграсы я едва не свалился в море, мучимый дикой качкой. Меня едва успели поймать, схватив за лодыжку. Тогда один матрос высказал очень мудрую мысль: находясь на борту, помни, что тебе принадлежит лишь одна рука, а вторая всегда кораблю.
Полезный совет, коим я не замедлил воспользоваться.
– Тогда зачем останавливаться? – идея с задержкой меня совершенно не радовала.
И так мало времени, а тут еще непонятные танцы с бубном в чистом море.
– Традиция, – повторил капитан, жизнерадостно улыбаясь.
Какая еще в жопу традиция? Я тут подыхаю, а он о каких-то своих морских заморочках. Совсем с дуба рухнул, весельчак?
– Послушайте, – стараясь сохранить спокойствие, начал я. Понимал, что криком делу не поможешь. – Возможно, в этот раз можно обойтись без посещения этого вашего…
Я замолк, так как забыл, о чем, собственно, шла речь.
– Кровавого рифа, – любезно подсказал Махани.
– Да-да, Кровавого рифа, – закивал я. – Так, может, в этот раз сделаем небольшое исключение? Полагаю, вы уже не один раз видели его, и уверен…
– А вот, собственно, и он, – капитан приподнял руку, указывая куда-то вбок.
Я автоматически прищурился, обшаривая взглядом тонкую линию, отделяющую водную гладь от голубоватого небосвода. Небольшое скопление скал заметил не сразу, а как пригляделся, охнул от удивления.
– Почему они красные?
Камни и впрямь выглядели так, будто их щедро полили свежей кровью. Причем только что. Насыщенно-красная, сочная, яркая – каменная гряда, выглядывающая из-под воды, бросалась в глаза своей неестественностью. Она совершенно не вписывалась в пейзаж и оттого выглядела едва ли не сверхъестественно. Этой штуке определенно здесь совершенно не место.
Что занятно, я ее почему-то заметил не сразу. Пока Махани не показал, куда смотреть.
– Водоросли, – лаконично ответил капитан «Незабудки».
Я пригляделся. И правда, необычный цвет давали не сами камни, а какое-то неравномерное полотно. То тут, то там виднелись прорехи, из-под которых уже выглядывали вполне нормальные серые скалы.