Прародитель Магии Том III (СИ)

Девочка за руку провела свою задеревенелую маму в комнату, усадила её на кровать, и сама тоже на неё запрыгнула. Когда девушка присела, она стала настороженно и пугливо осматривать помещения, как человек, который боится пауков, выискивает их во время уборки — без особого рвения. Недавно, когда она убиралась, девушка обнаружила под кроватью очень странный и страшный узор.
Чем больше она в него вглядывалась, чем сложнее, мудренее он для неё казался, и тем больше ужаса внушал. Девушка не могла от него оторваться, как вдруг ей на плечо опустилась чья-то ручка. Служанка тогда в ужасе стукнулась головой о кровать и повернулась, вся заплаканная, к своей дочери, а дочь подвела палец к губам и покачала головой…
Девушку снова охватила дрожь, когда она это вспомнила. В ней был страх, но больше — волнение. Ей вспоминалась сора её бабушки и дедушки, и одна фраза, которая потрясла её до глубины души и после которой она всю ночь не могла заснуть и обнимала дочку.
“Ребёнку нельзя расти без отца…” Повторила девушка. Она была уверена, что знает причину всех странных перемен в поведении дочки.
У девочки начался тот самый возраст…
И хотя служанка понимала, что отцом мог стать любой, нужно было просто найти мужчину, ей было страшно это делать. А что, если он узнает… Наверняка он будет против. Будет? Должен быть!
“Люблю тебя, мама”. Вдруг лёгкая бабочка опустилась девушке на щёчку и взмыла назад. Она обернулась. Дочка её поцеловала и теперь сверкала маленькой улыбочкой. И сразу все волнения внутри девушки растаяли в умилении. Она схватила своё чадо и обнимая его зарылась в кровать. Всё будет хорошо. Всё обязательно будет хорошо… Думала девушка, пока девочка с усмешкой на лице хлопала её по голове.
Вскоре неспокойная, нервная мама задремала, и дочка ловко вылезла её из объятий, подменив себя подушкой. Она опустилась на землю и тихим шагом вышла за дверь.
С беззаботной улыбкой на юном личике она прошла дорогой однообразных коридоров и лестниц, умело избегая служанок, и остановилась перед другой дверью. Совершенно тихо, девочка вошла в хорошо освещённую комнату. Тут было одно высокое окно, стол и кровать, на которой лежала рыжая девушка…
  
104. Как стать Воином Самоцвета…
 
104. Как стать Воином Самоцвета…
Девочка встала у кровати и наклонилась, смотря на спящую Марию. Её волнистые рыжие волосы очень ровно огибали нежное и белое лицо, глаза её были завязаны свежей белой лентой. Девочка слегка улыбнулась и развернулась. Взявши со столика чёрный камешек, она лёгким шагом вышла за дверь. Мария полежала ещё немного, пока солнечный отпечаток окна не дотянулся до стены и стала вяло шевелиться. Вставать.
На девушке была воздушная маечка и короткие, облачные панталоны. Приподнявшись, она осторожно спустила ноги на пол и сделала несколько ровных шажков вперёд, пока солнечный свет не засиял на её белой шейке. Мария повернулась и прошлась до стула. Она стала щупать стол, и на некоторое мгновение замедлилась, водя рукой по его деревянной поверхности. Грустная улыбка озарила её лицо. Она провела руку правее и взяла желтоватый камешек, а потом присела на своё мягкий сиденье и поджала ноги.
Неожиданно девушка задумалась и спросила вслух:
“Артур, ты забрал её чтобы я работала?”
“Не только”. Ответил Артур.
Юноша стоял у неё за спиной. Говорили они об Альфии.
После ответа снова настало затяжное молчание. Юноша смотрел на девушку — Мария сидела неподвижно. Наконец она сказала с лёгкой улыбкой, не поворачивая головы:
“Артур, мне неловко”.
“Я знаю”.
“Артур… тебе нравиться меня смущать?”
“Возможно”. Кратно ответил юноша, постоял ещё немного и вышел за дверь, и вздохнул. Лицо его приняло выражение борьбы, он стоял перед сложной дилеммой. С одной стороны, ему было интересно узнать, что находится в голове Семь. С другой, наверняка это было опасно, и Артуру, возможно, не хотелось рисковать… Он покачал головой и оставил эти мысли.
Вернувшись в свои покои, как всегда вереницей длинных коридоров и лестниц, — удивительно, но чем чаще юноша ходил по замку, тем он ему казался больше, — Артур первым делом встал у окна. Оно было открыто. За водоотлив держались тонкие пальцы. Альфия свисала вниз, совершенно обессилившая, не способная сделать последний рывок наверх. Юноша взглянул на неё, щёлкнул в лоб, повернулся и ушёл.
 
Альфия с трудом приподняла голову, всматриваясь в недостижимо высокий потолок желанной комнаты, и осторожно сглотнула слюну. На языке Альфия держала кусочек сырого мясо. Вдруг, странным порывом мысли, она взяла и проглотила его целиком, хотя раньше кусала понемногу. И теперь для неё уже не было выхода. Альфия знала — целительная сила долго не продержится. Странная синяя девушка куда-то ушла. Если Альфия сейчас упадёт, она разобьётся, по-настоящему. Если только он её не придержит, а он её не придержит никогда. И вот, когда смерть задышала своим смрадом ей в спину, Альфия нашла непонятные силы и ровным движением, как будто совсем без напряжения, как будто одними костями, приподняла своё тело. Она завалилась в окно и грохнулась спиной о землю.
При этом железный крюк всё ещё тянул её за ногу, приподнимая её — вторая кривая нога лежала пяткой на земле. Короткие шортики Альфии и так были порваны, а тут разорвались ещё сильнее, и перед Артуром, когда он подошёл к ней, открылся достаточно откровенный вид.
“Прикройся”. Сказал юноша.
Альфия покосилась на него покрасневшими глазами:
“Заткнись, импотент”.
Артур: “…”
…
…
…
Когда Альфия пришла в себя, и не без помощи Артура развязала свою ногу — а потом с задумчивым удовольствием слушала как свистит, а потом грохочет о землю крюк. Она прошлась до кровати и тихо в неё опустилась, забываясь в вязких перинах. Тельце её, кровавое и мокрое, казалось особенно вычурным на белых простынях. Но Альфия заснула моментально.
Артур смотрел на неё и думал. Потом юноша махнул рукой, и над кроватью появилась маленькая тучка. Из неё пошёл мелкий, словно пропущенный через сито дождик. Он шуршал тихо-тихо. Кровать и Альфия намокали маленькими точками. На землю проливались красные ручейки, с пузырьками и пенкой. Тельце на перинах становилось всё белее. А потом из тучки спустился раскалённый, нежный солнечный шар. Его свет наводнил кровать. Альфия нахмурился, но уже вскоре расслабила брови. Солнце растворилось вместе с белой дымкой.
Теперь Альфия была белой и чистой, на белых и пухлых простынях, от которых веяло тёплой свежестью.
Артур кивнул и вышел.
Спустя несколько минут, заполненных лестницами и коридорами — больше в этом замке ничего не было, — юноша вышел в широкий коридор. На земле проятнулся коврик. Вдоль стен были расставлены рыцарские доспехи. Перед дверью в самом конце, стоили несколько немолодых мужчин и один молодой человек с грязноватыми жёлтыми волосами. Релик держался возле Грюнвальда. Старый маршал с почтением опустил голову, когда увидел Артура, вообще все собравшиеся опустили головы, и все тоже с почтением, но у Грюнвальда оно было самым искренним. Кроме него был ещё мужчина на другом склоне средних лет с орлиным носом. И ещё низкий, заросший, всем своим видом пышный старик в ярком наряде с вычурным воротником. За ним стоял лысый дворянин в похожем пышном облачении.
“Приветствую, ваше Величество”. Заговорил первым старик, очень сдержанным и сухим голосом.
Артур кивнул. Все они стали заходить в зал для совещаний. Присели. В очередной раз Артур отметил архитектурное решение — на стене их тени выстроились в ровный ряд. Снова у юноши промелькнула идея проверить, кем же был архитектор.
 
Артур пробежал взглядом собравшихся, показывая, что он их видит, и кивнул. Тогда мужчина с орлиным носом, казначей, — его звали Герцен, — представил сперва пышного и старого дворянина, предводителя всего королевского дворянства, графа Монако, потом его сына, потом маршала Грюнвальда, а после отчитался за тайного советника, которого до сих пор никто не нашёл после переворота, — или кувырка, как некоторые теперь выражались — и за министра дорог. Как оказалось, после его повешения его министерство ничуть не ухудшило свою работу, так что никто не считал нужным искать ему замену…