Прародитель Магии Том III (СИ)

Альфия предположила: “Они садисты?”
“Нет, я садист. Эрхи — отнюдь. Но ход мыслей очень верный. Дело в том, что они оба дети”.
Альфия вспомнила детей. Они всегда играли в сторонке, пока она, тогда ещё девочка, поглядывала на них коса. Они были ей противны.
“Да, дети. Их жестокость, — это детская жестокость. Артур никогда не беспокоится о морали, у него нет никаких запретов в голове. Он, как бы так сказать, чист как белый листок. Если ему кто-то не нравится, он его убьёт. Если нравится, он его не тронет. И никогда он не станет думать, что справедливо, а что нет. Не потому, что он не знает справедливости, как ребёнок, но потому что ставит самого себя выше неё. Прямо как ребёнок”.
“Девушка немного другая. Ты читала её стихи? Они неплохие. Она ещё кривоватый ремесленник, но в ней есть очень важное. Она видит мир детскими глазами. Извини за каламбур. Поэтому она видит не просто закат, но как 'горячий шар разливается в небе'. Не просто луну, но 'яйцо', или 'лысую макушку'… Мир для неё свеж и нов. Я бы даже сказал, он стал для неё свеж и нов, когда она потеряла глаза. А до этого она как будто пребывала во сне. Теперь она проснулась. Это искусственное ребячество, но всё же ребячество. Такие как она отрывают крылья бабочкам”.
Альфия не вполне понимала его слов, но слушала, и потому что голос мужчины был приятным, ей тоже было приятно его слушать. Вдруг она спросила, увлечённая свободой его слов:
“А я?”
“Ты?”
“Какая я, можешь сказать?” Спросила она не зная почему.
Джозеф улыбнулся:
“Ты… мусор”.
“…”
“Грубо выразился. Прости-извини. Ты… жалкое создание”.
“…”
“Я говорю не про талант, нет, хотя в неком смысле про него, но не про магический талант. И не про интеллект. Хотя, надо заметить ими ты тоже не блещешь”.
“…”
“Дело в единственной силе, которая имеет значение. В силе воли. Прости, тут я уже говорю, как Эрхи, если бы он говорил, молчаливый мальчик, но скажем так, если оценить нашу силу воли, всех нас, то я буду на твёрдой десятке”.
“Эрхи будет на восьмёрке. Его можно сломать, если знать, куда давить”.
“Она…” Снова он показал назад.
“С ней всё сложно. Я бы сказал, что иногда она на троечке, но иногда достигает одиннадцати или даже тринадцати из десяти. Ломаем грани”.
“Ты же, как там я уже говорил… Ах да, мусор”.
“Скажу даже больше, Эрхи тоже заметил, что ты мусор. В последнее время его тренировки становятся всё сложней и опасней, ты заметила? Это потому что ты ему надоела, он понял — из тебя ничего не сделаешь. Но не хочет этого признавать. Признавать, что его эксперимент провален. Что я лучший учитель, чем он. Он упрямый. Как ребёнок”.
Альфия медленно опустила голову. Всё это было как будто очень разумно и понятно, как будто она сама всё знала, и не питала никаких надежд, но слова мужчины всё равно стали для неё сильным ударом. В ней было некое подобие зернышка мечты, и ей как-будто сказали, что оно уже никогда не взрастёт. Теперь Альфия перебирала его на пальцах, грустная и потерянная.
“С другой стороны, есть один способ, чтобы ты осталась жить. Хочешь знать?”
Альфия медленно повернулась к нему, сглотнула и кивнула.
“Тогда слушай меня. Тебе нужно предать Эрхи, стать моей пешкой. Мместе мы его убьём”.
“Согласна?”
  
112. Глупость
 
112. Глупость
Альфия опустила голову. Она думала, мысли её были непонятны. Потом она кивнула. И сказала:
“Я согласна”.
“Разумеется, иначе бы я не предложил”. Отвечал ей Джозеф. Он улыбался. Потом он невозмутимо и в детально и поделился с ней своим планом, хитрым и жестоким. Она послушала и обещала сделать всё, что он от неё требовал. Потом её отпустили, и она пошла. Всё ещё был день, солнце, небо голубое. Недостижимые облака лежали холмиком на горизонте. Когда Альфия вернулась, её пропустили. Кажется, охота на неё прекратилась. Альфия вошла в застывшую карету. В ней было пусто. Артур сидел у окна. Он ожидал её. Она присела напротив и ещё долгое время была неподвижна. Она думала.
Она была не очень умной, это правда, но в то же время она дорожила своей жизнью, и поэтому, когда жизнь её была под угрозой, голова её начинала работать довольно живо. Её согласие было мнимым. Ей необходимо было сбежать от мужчины, — он был чрезвычайно опасен — она и сбежала. Теперь, уже в безопасности, она могла подумать спокойно.
 
Альфия не согласилась по-настоящему, но и не отказала. Слова, доводы мужчины всё ещё звучали в её голове и отзывались в её сердце. Она их перебирала, она думала и пыталась найти правильный ответ. Но как оно всегда бывает, только ты сам волен решаеть, что для тебя правильно. Альфия была уверена, без почти, что мужчина говорил правду. Она действительно была жалким созданием, и большая глупость думать, что он, он… Артур, правда хотел сделать из неё нечто стоящее. Он правда, правда хотел от неё избавиться, он хотел её убить.
А даже если нет, у них, кажется, была традиция, когда учителя убивают своих учеников. Он убьёт её, да, в этом можно не сомневаться. Глупо, очень глупо что она смеет в этом сомневаться. Она эксперимент, не больше. Разумеется, если ты разочарован в эксперименте, если ты в него не веришь, если ты… в него не веришь, ты от него просто избавляешься. И всё. Как будто и не было. А потом он найдёт себе другой эксперимент. Всё просто.
Их, собственно, ничего и не связывает. Это даже не предательство.
Предательство…
‘Я обещаю, что ты будешь жить несмотря ни на что’.
‘Я тебя не предам’.
…Какая глупость. Подумала Альфия, медленно расслабляя руки, которые вот уже долгое время мяла и хрустела пальцами. Больше всего Альфия боялась умереть. Интересно почему? Разве её жизнь хоть чего-то стоит? Странно, глупо.
Она ему всё рассказала. Она говорила и говорила, о том, как встретила Джозефа, о том, что с ним была Мария, о том, какую он предложил ей сделку, о том, какой он задумал хитрый и жестокий план. Артур слушал молча. Он долго, долго молчал даже когда она закончила говорить. Альфия опустила голову и решила, что поднять её надо будет только когда он сам заговорит. Но он не говорил. И она застыла. Ей было страшно, как будто она провинилась. Потом она взглянула ему в лицо. Как-то так вышло.
Пока она мялась, она представляла себя как он, наверное, сейчас выглядит. Возможно, он задумался. Возможно, ему всё равно, возможно… Нет, невозможно.
Возможно…
Он смотрит на неё сверкая яркой, белой улыбкой, со всеми зубами. Она растерялась и глаза его закрутили её в вихре. Альфия очнулась, нежным толчком приземляясь в своё тело. Она сидела на дощечке. Под колёсами повозки кряхтели кочки. Рядом сидел мужчина в сером. Он смотрел на неё с лёгкой улыбкой. Она не испугалась, сама не зная почему.
“Прошу прощения. Небольшая проверка. Извини. Люблю играть с иллюзиями. Не люблю слепо доверять людям”. Заговорил мужчина резво.
Альфия кивнула и спросила с непонятным спокойствием: “Ты меня убьёшь?”
“Убью? Зачем? Ты прошла мой тест”.
Она поморгала.
Джозеф снова отпустил вожжи, занёс руки за голову и начал говорить:
“Эрхи уже однажды испытал предательство. Для него это большая травма. Я, конечно, не самый образцовый учитель, но всё-таки некоторая ответственность у меня есть. Правда. Он подобрал дворняжку, и я обязан проверить, не бешеная ли она, и не укусит ли его в самый важный момент”.
Он повторил:
“Ты прошла”.
Альфия растеряно и без мыслей в голове сказала: “Ясно…”
Потом она немного помялась и спросила: “А если бы я не… прошла?” Она взглянула ему в лицо, и Джозеф улыбнулся, улыбкой нежной и лёгкой. Альфии стало невообразимо страшно. Она сглотнула и спешно отвернулась. Теперь она смотрела вперёд. Извивалась горная дорожка. Над головою нависали облака развалюхи. Очень низкие в горах.
 
“Ладно, мне пора идти. Эрхи уже должен был меня заметить. Великая Иллюзия таки затратное заклинание. Он скоро будет здесь”.