Семисвечник царя Соломона

Рядом с золотой горела голубая свеча, и пламя ее было голубым и прозрачным, как весенний, мартовский небосвод, и голубизну эту пересекала одинокая птица…
Следом за голубой горела зеленая свеча – и ее зеленоватое пламя напомнило мне полдневное южное море, пронизанное солнечными лучами, покрытое белыми барашками волн…
А рядом с ней, в самом центре семисвечника, чуть выше других, как на пьедестале почета, горела черная свеча – и я невольно пропустила ее и сразу посмотрела на следующую, красную.
Взглянув на эту свечу, я увидела пылающий закат над морем и краешек солнца, уже касающийся зеленоватых волн… вот-вот солнце погрузится в море, и наступит быстрая и жаркая южная ночь… полная ароматов лавра и лимона…
И вот она наступила, эта ночь…
Рядом с красной свечой горела серебристая – серебристая, как текучий, обманчивый лунный свет, заливающий ночной сад, полный волшебных теней и птичьего пения…
А следом – фиолетовая свеча, чей свет подобен грозовому небу, по которому стремительно плывут клубящиеся тучи…
И только после этого я перевела взгляд на центральную, черную свечу и увидела прекрасный сад, окруженный кованой оградой, и в то же мгновение в голове моей зазвучал голос.
Он говорил на незнакомом мне древнем языке, но каким-то непостижимым образом я понимала каждое слово.
– Всему свой час, и время всякому делу под небесами: время родиться и время умирать. Время разрушать и время строить. Время разбрасывать камни и время собирать камни. Время молчать и время говорить. Время обнимать и время уклоняться от объятий…
Всему свой час, свое время и всему свое место. Все вещи в мире связаны между собой, и нельзя изменить одно, чтобы при этом не изменилось что-то другое.
Всему свое время и свое место, и все вещи в подлунном мире связаны между собой, и по одной вещи всегда можно узнать другую. Вспомни знак, начертанный на стене, – и он откроет тебе то, что ты ищешь…
Голос в моей голове замолк, но мне показалось, что рядом со мной появился смуглый человек с окладистой черной бородой. Он взял меня за руку и ввел в прекрасный сад.
Никогда, ни прежде, ни после, не доводилось мне видеть такого чудесного сада. Здесь были прекрасные деревья и кусты, покрытые цветами – розовыми и сиреневыми, белоснежными и пунцовыми, алыми и нежно-коралловыми…
Между раскидистыми деревьями вились затейливые тенистые тропинки и текли звонкие ручейки, то и дело разливавшиеся безмятежными запрудами – и деревья смотрелись в эти запруды, как красавицы в серебряные зеркала…
– Что это за сад? – спросила я своего спутника.
– Ты знаешь, – ответил он, и мы пошли дальше.
Мы с моим чернобородым спутником шли по этому саду к какой-то близкой, манящей цели…
И вот цветущие деревья и кусты расступились, и мы увидели прекрасное дерево.
Не было на нем цветов, но покрывали его глянцевые листья, среди которых таились золотые плоды, и распространяло оно вокруг прекрасный аромат.
– Что это за дерево? – спросила я спутника.
– Ты знаешь! – ответил он снова. – Мы пришли сюда, чтобы ты вдохнула его аромат!
Вдохнув аромат, я поняла, что сад, по которому мы шли, – райский сад, тот самый, из которого были изгнаны первые люди, праотец Адам и праматерь Ева, а дерево, на которое мы смотрим, – Древо Познания… и еще многое, многое я поняла…
И в то же мгновение я очнулась.
Я сидела в своей комнате, рядом с бабой Шурой – но она была сама на себя непохожа.
В глазах ее светилась не детская веселая пустота, а подлинный разум…
– Странное дело, – проговорила она удивленно, – мне кажется, что я долго спала и сейчас проснулась. И снилось мне, что я играю в какую-то странную детскую игру – мне все время лезли в голову детские стихи и песенки…
– Надеюсь, ты действительно проснулась. Но, вообще-то, сейчас очень поздно и пора спать.
– Ты права. Сегодня был тяжелый день, и нам обеим нужно выспаться…
Баба Шура ушла к себе, и я тоже легла.
Про ужин мы благополучно забыли.
  
Я думала, что сразу же засну, но не тут-то было.
Мне не давали заснуть теснящиеся в голове мысли.
Во-первых, что за удивительная метаморфоза случилась с бабой Шурой? Она ведь в последнее время совершенно впала в детство – и вдруг исцелилась, стала нормальным человеком…
С чего бы это?
Неужели так подействовал на нее свет удивительного семисвечника?
Но как это может быть?
Впрочем, все вещи на свете связаны между собой, и нельзя изменить одно, чтобы при этом не изменилось другое…
Я не помнила, откуда взялась эта мысль. Кажется, я где-то ее слышала или прочла… хотя, возможно, я сама к ней пришла.
Но что из нее следует?
Из нее следует, что последствия наших действий непредсказуемы. И очень может быть, что золотой семисвечник вызвал в голове у бабы Шуры какие-то неизвестные науке процессы – и она снова стала разумным человеком…
Я подумала, что давно пора спать, а о бабе Шуре я подумаю завтра. Тем более что завтра все, к сожалению, может вернуться назад. И снова она будет изъясняться стихами и петь дребезжащим голосом старинные романсы.
Что ж, будем надеяться на лучшее.
Я повернулась к стене.
Перед моими глазами был рисунок на обоях.
Рисунок был абстрактный, но сейчас мне показалось, что он напоминает летящую птицу…
И вдруг в моей голове зазвучал странный голос:
Вспомни знак, начертанный на стене, – и он откроет тебе то, что ты ищешь…
Я вспомнила этот голос!
Это голос из моего видения, которое возникло под влиянием семисвечника.
Я вспомнила райский сад, и Древо Познания, и смуглого бородатого спутника…
Это он сказал мне о связи всех вещей и событий в мире. И он же – о знаке, начертанном на стене…
Знак, начертанный на стене…
Вряд ли имеется в виду рисунок на обоях.
Но тогда о каком же знаке идет речь?
Сна у меня не было ни в одном глазу. Голова у меня была свежая, как никогда, и перед моим внутренним взором одновременно предстало все, что я видела за последние дни. Предстало очень четко и явственно.
Вот мне звонит Василиса, просит о помощи, я приезжаю в бабушкину квартиру и вижу мертвого Арсения…
Вот мы везем его в лес и топим в лесном озере…
Вот я привожу в порядок бабушкину квартиру, а ко мне ломятся злоумышленники…
Вот мы с Василисой преследуем подозрительную машину, выезжаем за ней из города…
И вот эта машина въезжает в туннель и там непостижимым образом исчезает…
Я стою перед запертыми воротами…
Вот оно!
На стене возле этих ворот нарисован странный знак – орел, сжимающий в когтях монету.
«Знак, начертанный на стене, откроет тебе то, что ты ищешь…»
Так вот о каком знаке говорил тот голос в моем мозгу…
Сна и раньше не было ни в одном глазу, а сейчас последние остатки его испарились.
Я вскочила с кровати, схватила телефон.
Ведь я тогда сообразила сфотографировать рисунок на стене…
Я нашла его в своей фотогалерее, затем включила поисковую программу.
Поиск по изображению…
Программа тут же выдала мне множество статей и материалов, по степени их важности.
Я открыла первую статью.
Рядом с заголовком был помещен тот самый рисунок – орел, сжимающий в когтях монету.
Заголовок гласил:
«Реал. Предприятие по утилизации изымаемых из обращения денежных знаков».
Дальше была статья, которая рассказывала о том, что срок использования денежных знаков, или купюр, ограничен, что после нескольких лет активной эксплуатации они приходят в негодность. То есть их можно использовать и дальше, но начинаются проблемы – плохо считываются признаки подлинности, деньги может не принимать банкомат или устройство для подсчета.
Поэтому такие купюры изымаются из обращения, списываются и уничтожаются, а взамен них печатаются новые денежные знаки.
Причем процесс этот сложный и ответственный, ведь каждая купюра должна быть учтена и процесс ее уничтожения должен быть задокументирован.