Странница

Он еще потоптался на поляне, щурясь от яростного, но нежаркого солнца. Услышав откуда-то сбоку хруст веток, резко обернулся. Инга стояла под тем же деревом, прислоняясь спиной к стволу, пряча за спиной руки и улыбаясь. Она все еще была нага, как лесная нимфа. Может быть, именно такого эффекта она и добивалась. Корней очередной раз, но с какой-то новизной в восприятии отметил пышность ее ляжек, ничуть не умалявшую общую стройность и складность фигуры.
  
— Ты с ума сошла, — пробормотал он, подходя к ней вплотную, — холод такой… Ты чего это?
— Тут солнце, — ответила она звенящим голосом, — горное, когда его еще поймаю.
Он хотел еще объяснить, что и в этом лесу полно изрядно шатающихся шведов, что это просто безумие и риск. Но не успел, потому что она притянула его к себе, и он ощутил, как горячо ее тело.
После затяжного и жестковатого поцелуя она опустилась на корточки и принялась расстегивать его брюки. Он, касаясь пальцами ее горячей макушки и гладких плеч, растерянно оглядывался.
— Давай уйдем подальше, — выговорил, наконец.
Они ушли от прогалины, но не слишком далеко. Инга шла впереди — упругой, цепкой походочкой, легко вминая босые ступни в листья и густой мох. Будто углядев и облюбовав сосновый ствол, резко остановилась, обхватила дерево ладонями, медленно наклонилась и выгнула спину. В траве у ее ноги юркнула бурая ящерка.
Потом они сидели на мху у той же сосны: Корней — ощущая затылком шершавый ствол, Инга — положив голову ему на плечо.
— Почему-то не слышно птиц, — заметил он.
— Так ведь осень.
Она встала и почти бесшумно ушла за одеждой. Вернувшись, стала неторопливо одеваться.
— А помнишь, в Испании? — произнес Корней мечтательно. — Помнишь, забрались на холм?
Она кивнула, застегивая джинсы и улыбаясь плавающей улыбкой. Потом стала убирать волосы.
— Я с тобой начала испытывать удовольствие, путешествуя, — заметила она серьезно. — Я ведь домоседка была, в сущности. Летать никуда особо не любила.
Они неторопливо шли между деревьев, держась за руки, стараясь найти верное направление. И снова ощущался еле заметный уклон, и нужно было идти немного в гору.
— Я до тебя и мира-то не видела, — вздохнула Инга улыбаясь.
Корней покосился.
— А ты ведь вроде в Турции была… С Арсеном.
— Ну, была. Но это все не то было. Не то… С тобой я себя могу вести как захочу. С тобой интересно.
Через несколько шагов она свела брови.
— Слушай, а откуда ты знаешь про Турцию? Я тебе вроде не рассказывала…
— Мне Арсен рассказал.
— Да ну? — Инга остановилась, посмотрела чуть сумрачно. — А зачем? Ты с ним разве знаком?
Корней тоже остановился и, подумав, сказал:
— Ну, видишь ли… Имел счастье познакомиться. Он просил меня найти для него одну вещь.
Запинаясь и подбирая слова, воспроизвел странноватую просьбу Уразова. Припомнил, как происходила встреча. Инга слушала мрачно.
— Бред какой… Альбом… И где ты должен был его искать?
Корней, недовольно морщась, сообщил, где, в каких именно местах, по мнению предшественника, можно было, рассчитывая на успех, разыскать фотографии и документы. Веско добавил, что просьба осталась не исполнена.
— Просьба?! — Голос Инги взлетел и сорвался. — Просьба?! Да он же просто… Он же…
Она в ярости сломала сухую ветку и швырнула ее об землю. Корней смотрел оторопело. У нее дергались губы, она медленно укрыла лицо ладонями. Но тотчас отняла их.
— Ему не нужен был никакой альбом! — почти выкрикнула она. — Это был повод. Он хотел, чтобы… чтобы мы поссорились, чтобы мы расстались! Он хотел меня как-нибудь скомпрометировать! Подставить!
— Да каким образом?
— Вот тварь! — Инга присела на корточки, низко опустила голову, будто не желая показывать мужу степени своей ярости. Корней был сражен. Он привык к ее невозмутимости. Вспышка злобы по отношению к бывшему мужу вызывала у него почему-то смутную досаду.
Некоторое время ждал окончания приступа. Потом тронул ее за плечо. Инга медленно поднялась. Круглое ее лицо порозовело, но казалось уже довольно спокойным.
— Пойдем, — сказала она тихо.
Он решил воздержаться от вопросов. Пока.
Когда они вышли из леса и перебрались через низкую, каменную ограду, на стоянке оставался единственный автобус — с широкой темно-синей полосой на борту. По асфальтовой площадке металась взлохмаченная Эмили — бедный экскурсовод. Увидав парочку, она воздела руки:
— О мой бог! Что же вы со мной делаете!
 Черная тетрадь 
 37 
Звонок от Антона поступил уже на следующий день после возращения загорелого и довольного семейства с Кипра. Он прозвонился в момент, когда Корней сидел на партнерском совещании у Берковича. Пришлось оборвать и сухо указать на занятость. К вечеру сыщик объявился снова — на сей раз в ту минуту, когда его клиент исполнял маневр, выруливал с Садового кольца на шоссе Энтузиастов. Корней чертыхнулся и попросил перезвонить домой, причем попозже — ближе к окончанию новостных телевыпусков, которые хотелось посмотреть в безмятежности.
Велес сразу же забыл о звонке, но сыщик около десяти напомнил — проявил настойчивость. Точнее — назойливость.
— Ну что? — поинтересовался Корней устало.
— Не могли бы мы завтра встретиться? — Голос Антона звучал серьезно и как-то грустно. — Скажем, у меня в офисе?
— Случилось что-нибудь?
— В общем, нет, но…
— Давайте тогда через недельку.
— Хотелось бы завтра, — заявил Антон твердо. — Тут мы пощупали кое-какие детали… Вам было бы интересно.
Корней находился в кресле, созерцал телевизионный экран и спину Майи, стоящей у книжных полок. Инга хлопала дверцами шкафов на кухне.
— Потом, — сказал он вяло, — детали потом. Через недельку. И еще, Антон, мы же с вами как бы ни о чем больше… не договаривались… То есть, знаете, я не обещал, что оплачу.
— Нет, нет! Ни о какой оплате нет речи. Я просто решил кое-что выяснить сам.
— Ну ладно. Позвоните мне во вторник на той неделе.
— Я хотел бы завтра. — Антон помедлил. — Я тут дочитал тетрадь, которую дал мне Уразов… Я хотел бы вас ознакомить.
Корней помолчал, почесывая живот и покусывая губу.
— Что-нибудь интересное? Он же показался вам не вполне адекватным?
— Знаете, я своего мнения не изменил… И все же… Думаю, нам было бы хорошо встретиться завтра. У меня.
Корней покосился в сторону кухни и дал согласие. Наметили в семь.
Наутро Инга казалась бледной и больной, жаловалась на желудок, подозревала потребленный накануне торт. Но когда Корней перезванивал ей днем на работу, отвечала уже бодро.
В офисе у Антона он оказался на полчаса позже намеченного. День выдался трудный.
Антон был в конторе один. Он недавно варил кофе, и его аромат наполнял воздух. Гигантская карта Москвы на стене светилась желтыми и красными кружками. Антон выглядел усталым. На нем был строгий серый костюм, как и в самую первую их встречу.
Развалясь в кресле, Корней наблюдал, как сыщик хмуро раскладывает на столе пластиковые папки, туго набитые бумагами.
— Ого! — заметил он. — На сколько томов дело тянет?
— Томов не томов, но кое-что собрали. Результат впечатляет, — объявил Антон.
В последнюю очередь он извлек из сейфа потрепанную тетрадь в черном дерматиновом переплете.
— Это и есть его труд? Дайте полистать.
— Сейчас. Я лучше по порядку. — Антон нервно пригладил волосы и прошелся по комнате. Клиент взирал на него из кресла с некоторым удивлением.
Хозяин конторы неожиданно решил умерить ожидание и собственный пафос.
— В сущности, новых деталей не так уж много, — сообщил он, — я хотел бы главным образом пересказать содержание того, что у него вычитал. И посоветоваться с вами насчет того, как это сочетается с некоторыми известными нам фактами… При этом я бы хотел… Ну, что ли, предупредить. То, что я сейчас перескажу, — это… покажется, мягко говоря, странным. Если не сказать — бредом. Но это будет, хочу подчеркнуть, не моя, а его версия. И вы, во всяком случае, должны быть в курсе…