За пределами официальных хроник
* * *
— Здравствуйте, любезнейший мистер Доусон. Вот, решил лично нанести визит, представиться, так сказать, контролеру зоны в связи с переводом к вам. Слышали, я все-таки напал на след Митоса.
— Ну, здравствуйте, мистер Пирсон. Тьфу на тебя, сам заговариваюсь на этой официальной канцелярщине. Нас не пишут. Нет, ну какого черта, что случилось? Почему приехал, и только не говори, что соскучился, «Адам».
— Ладно, ладно, если я скажу, что мне захотелось выпить у тебя пива, ты поверишь?
— Нет. Я не собираюсь забывать, кто именно передо мной. Почему Канада, Секуовер?
— Не люблю незаконченные дела. С мелкими проблемами лучше разбираться сразу, чтобы не выросли, а от крупных неприятностей лучше бегать, пока не догнали. Опыт.
— А сейчас, разбираешься или бежишь?
— И то, и другое. В Париже стало неспокойно. А здесь… Я немного должен Маклауду, хоть он и не знает, почему именно. Втянул мальчика в историю. Сейчас подвернулся шанс расплатиться.
— А мне ты не должен? Неприятностей от тебя будет много?
— Я существо мирное, по крайней мере, последние тысячи две лет. Никаких поединков ради забавы, обещаю. Если придется драться, я тебя предупрежу.
12. Кошки-мышки
(во время эпизода «За минуту до полуночи»)
— Превышение полномочий, искажение Хроник, общение с Бессмертным. Что я еще забыл?
— Адам, если вы о Доусоне, я ничего не могу сделать.
— С вашего позволения — Митос. И я о вас, Главный Аналитик Европейского Отделения, милейший Жан Бодэ. И не стоит думать, что, заменив мое досье в Архиве, вы себя обезопасили. Будем отвечать вместе, как именно коварный и слишком хорошо информированный Бессмертный проник в самое сердце Организации и о чем он разговаривал с руководящим составом, например 6 марта 1993 года. Я могу вам напомнить, о чем именно мы говорили.
— Что вы от меня хотите? Я действительно ничем не могу помочь Доусону. Вы уже пытались заинтересовать их вашей итальянской книжкой, Трибуналу все равно. А Маклауд Джозефа окончательно утопил. До этого еще была надежда на простое изгнание.
— Но ведь из 50 убийств, в которых обвиняют Бессмертных, больше 30 — это ваших рук дело.
— Даже если я признаюсь, что сам дал приказ на устранение отступников, Доусона это не спасет. А сочувствующие делу Хортона только получат лишний козырь. Единственное, что я могу сделать — заменить охрану. У Маклауда и Доусона будет шанс сбежать, воспользуются или нет — их дело.
— Это все?
— Да, большего вы от меня не добьетесь ни уговором, ни шантажом.
* * *
— Мне вас поздравить, Первый Трибун?
— Лучше посочувствуйте.
— Не буду, вы все заслужили, месье Бодэ.
— Почему так официально, Митос? Разве мы враги?
— Я вообще ни с кем предпочитаю не сориться, Жан, ни с Орденом, ни лично с вами. Тем более, как показывают последние события, с вами сориться опасно. Вы весьма изобретательно устраняете политических соперников, мне подобный полет мысли и не снился. Если у нас с вами когда-нибудь и начнется война, Бессмертные проиграют. Мы, в сущности, просто убиваем тех, кто нам мешает, иногда чужими руками, но чаще сами, а вы… В очень нужный момент Галати объявился на территории Ордена, сколько погибших, и все — ваши политические соперники. А бедный-несчастный Шапиро оплакивает сына. Видно, что у вас никогда не было детей, их смерть для родителей — самое страшное. Очень жестоко, очень по-людски.
— Это все ваши домыслы. И не вам читать мне мораль.
— Мысли вслух. Если бы Джо умер, я бы наплевал на наши соглашения, месье Бодэ. К вашему счастью этого не произошло. Учтите, не надо трогать тех, кто мне дорог. Вот теперь я действительно угрожаю.
— Учту на будущее.
13. Убить двух зайцев
(во время эпизода «Вестник»)
— Жан, отставка Пирсона — лучший выход.
— Добровольно он не уйдет.
— Тогда надо спровоцировать его на раскрытие личности.
— У вас есть идеи, Натали?
— Да, я сейчас все объясню.
* * *
— Я вполне оценил вашу задумку, месье Бодэ, как, впрочем, и вашу смелость.
— О чем вы?
— Ну, я называю это «смелостью», хотя больше бы подошла «глупость». Вы действительно верили, что отрублю голову, только за то, что кто-то присвоил мое имя? Я не держу патент. Кстати, вы не можете быть уверены, что настоящий Митос не умер в Секуовере, или гораздо раньше. В конце концов «Митос» — это только имя, пара замшелых мифов Бессмертных и несколько записей в Хрониках, не слишком достоверных.
— Смирение паче гордыни.
— Думайте, что хотите. Отчет Адама Пирсона уже написан, можете поинтересоваться. Не надо, не пытайтесь избавиться от меня таким способом. Я давно уже не поддаюсь на провокации подобного рода.
* * *
— Вы полностью были правы, Натали. Он чрезвычайно любопытен и действительно решил посмотреть на своего двойника.
— Уже прочитала отчет, Жан. Очень толково составлен, как и все его отчеты. А нотка самодовольства стала более явной, чем ранее. Даже жаль, я почти поверила, что у него нет слабостей.
— Хвала всем святым, есть. Теперь подождем, когда к Пирсону прибудут какие-нибудь гости. Поддельным «Митосом» в последнее время интересовались слишком многие.
— И мы избавились от новоявленного пророка, страшно подумать, что бы было, если бы Бессмертные перестали охотиться друг на друга и начали бы сообща строить «новый лучший мир». Пусть интересуются своим Сбором, и оставят в покое человечество. Теперь не надо подсовывать уверовавших в Вестника под мечи охотников за головами.
— Вы крайне циничны, Натали.
— Оставьте, Жан. Я просто более откровенна и честна. Вы ведь не отпираетесь, что вас полностью устраивает результат?
— Не отпираюсь.
14. Мы с тобой одной крови, ты и я
(эпизоды «Приближается всадник» и «Откровение 6:8»)
— Душа моя, свет очей моих, любовь всей моей жизни. Ты рада новой встрече?
— Пусти, Митос, шею сломаешь…
— И голову оторву. Что это было у Маклауда? Какого лешего, Касс, ты бросаешься на меня с мечом?
— Растерялась. Я так верила, что ты наконец сдох, ходили слухи.
— Не дождешься.
— А ты зачем решил уйти в несознанку, Всадник? Не был, не имел, не участвовал. Ха.
— Растерялся. Две встречи за один день — многовато для меня.
— Значит, ты уже видел Кроноса. Надеюсь, вы прикончите друг друга.
— Ты сама доброта.
— А чего ты ждал, вы уничтожили мою деревню.
— А вначале твоя деревня тобой откупилась. И почему-то я не помню бурного проявления патриотизма с твоей стороны. Но это все лирика. Зачем появилась, мы с тобой закрыли счеты?
— Но не с Кроносом.
— Ты с ним не справишься. Я уезжаю. Если очень попросишь, возьму с собой, у меня давно не было такой строптивой рабыни.
— Сволочь, ну и вали. У меня есть Маклауд.
— Не трогай ребенка, ведьма. Ты ауру Маклауда смотрела? Ему после Темной передачи только Кроноса не доставало для полноты счастья. Хотя о чем это я, ты же его втянула в разборки со своим учеником.
— Дункан исполнял пророчество.
— Таких пророчеств про каждого из нас можно наплести сотню. Как тебе такое: «снова солгала она Азраилу, и коснулись ведьмы его крылья».
— Руки убери! Я не могла справиться с Кантосом в поединке, а голос на него не действовал. Вспомнила про Дункана.
— Ладно, твое дело, как ты разбираешься с проблемами. Не втягивай Дункана, по-хорошему прошу. Кронос один все равно не опасен.