За пределами официальных хроник

Вбежав в каморку, Аметир увидел разбросанные по полу вещи, вываленные из тайника. Он сразу же выхватил взглядом из кучи предметов футляры, в которых хранились бесценные для него пергаменты. С отчаянием он увидел, что один из них уже сгорел почти дотла, а второй только занимался пламенем. Обжигая пальцы, он выхватил менее пострадавший футляр из огня и погасил огонь. Все это время он встревожено оглядывался вокруг в поисках третьего. Впрочем, его участь не вызывала сомнения. Выходя из комнатки, он в тревоге принялся осматривать свитки, лежавшие в спасенном тубусе, предвидя непоправимое. Так и есть: пергаменты так сильно пострадали, что написанное не подлежало восстановлению. Со злостью он швырнул их обратно в комнату, где пламя радостно приняло его дар. Аметир поспешил вернуться назад.
Вернувшись, он увидел ожидавшего его Хонса и мертвого Вилта. Подойдя к телу, он понял все, и, глядя куда-то вдаль, произнес:
— Да… кто бы мог подумать. Вполне закономерная смерть. — Аметир передернул плечами. — Пошли отсюда. Нам здесь больше делать нечего.
Хонс согласно кивнул.
Чтоб покинуть дом им предстояло пройти через передние комнаты, в которых дрались разбойники и горожане. Приближаясь к этим комнатам, они услышали звуки сражения. Хонс и Аметир переглянулись и, одновременно обнажив свое оружие, на полной скорости вышли в комнаты, сразу оказавшись в гуще борьбы. Надо ли говорить, чего стоят двое Бессмертных, пребывающих в гневе! Стражники и местные искатели приключений, осаждавшие разбойников, увидев Аметира, сразу же ринулись вперед, издавая воинственные вопли, чтобы тут же упасть замертво. Разбойники, воспрянув духом, поддержали атаку своего главаря. Оставшиеся в живых защитники города, видя такое положение, бросились за подмогой.
Стоя посреди мертвых тел Хонс с удовольствием наслаждался делом своих рук.
— Смотри, — обратился он к Аметиру, стоящему недалеко от него, широким жестом обводя вокруг. — Вот смертные. Их мелкие страстишки, деяния. На них никак нельзя положиться, — он кивнул головой на тело одного из своих людей, лежащее неподвижно. — Ты составил прекрасный план, а они только и годны на то, чтобы все испортить. Им ничего нельзя поручить. Я долго старался, но видит Бог, с ними нельзя совершить никаких великих деяний. А эти, — он кивнул головой в сторону двери, — увидели тебя и тут же решили выделиться среди себе подобных ничтожеств! И среди них ты жил! Они предали тебя, Аметир! — речь Хонса звучит все более страстно и убеждающее. — Аметир, пойдем со мной! Ты видел, чего мы стоим вместе? Мы непобедимы! При звуках нашего имени будет дрожать земля! Мы станем их самым большим кошмаром! Мы будем для них всем! Пойдем со мной… Брат!
Было видно, что Аметир проникся духом речи Хонса. К концу монолога на его озарившемся лице появилось выражение высшего понимания, поэтому не было ничего удивительного в его твердо сказанном «Да».
— Хонс… — один из оставшихся в живых разбойников, слышавших эту речь, неуверенно позвал своего главаря.
— А, Драг, — Хонс начал наступать на помощника. — Скажи, вы хоть что-то сделали, что я вам велел? Вы вывезли золото в условленное место?
— Да…
— Отлично, — оскалившись в ужасающей улыбке, он замахнулся на собеседника, — отлично. Ты мне больше не нужен, — и меч Хонса вонзился в Драга.
— Надо убить их всех, — обратился Хонс к Аметиру, подходя к другому, оторопело стоящему члену своей шайки. — В наказание.
Заканчивая с таким необходимым и важным делом, они услышали, как с подмогой возвращаются местные воители. Не задумываясь, они бесстрашно пошли им навстречу…
Через некоторое время двое всадников скакали прочь от города.
 14 
Два уставших человека готовились к ночлегу. Их лошади, накормленные и убранные, стояли неподалеку. Один из них возле костра готовил ужин. Другой, полуотвернувшись, сидел в стороне. Когда еда была готова, они молча поели, и второй снова вернулся на свое место.
 
Занимаясь починкой своей одежды Хонс изредка поглядывал на Аметира, сидящего в стороне. Полдня они запутывали возможную погоню. Только под вечер решив, что преследователи давно сбились со следа и город уже далеко позади, беглецы остановились на ночлег. Хонса очень беспокоило состояние его спутника.
Когда возбуждение боя прошло, Аметир сразу же погрузился в какие-то мрачные раздумья. Заметив это, Хонс промолчал. Теперь же он полагал, что этому пора положить конец.
— Все никак не можешь смириться с тем, что сгорели те свитки? Эй, Аметир! Я с тобой разговариваю.
Аметир вздрогнул и непонимающе посмотрел на Хонса.
— Да?
— Может, ты все-таки расскажешь, что в них было такого? Я тоже с тобой погорюю…
Осознав смысл вопроса и никак не отреагировав на попытку пошутить, Аметир нехотя ответил:
— Зачем тебе это знать теперь? Их уже нет. Все кончено.
— И все-таки, — продолжал настаивать Хонс. — Ты так хотел их получить! Мне интересно знать ради чего ты был готов пойти на все! И ведь из-за этих чертовых пергаментов я оказался в этом городе. Думаю, я имею право знать, что же они такое.
— Ах, да, — окончательно вернувшись на бренную землю, и кое-что припомнив, Аметир улыбнулся. — Действительно, ведь именно из-за них ты оказался в ***.
— Да, и мне хотелось бы знать, для чего такая таинственность? Что в них такого?
Аметир удивленно посмотрела на Хонса. Для любого человека, живущего в этих землях, опасность обладания этими вещами была очевидна.
— Откуда ты пришел в этот край, Хонс? — удивленно спросил Аметир.
— Из ***.
— А-а. Видишь ли, в здешних землях, запрещено владеть ядами и магическими записями. Это привилегия жрецов. Только у них могут быть эти вещи и только они могут ими пользоваться. Любого другого человека за хранение ядов и запрещенных пергаментов ждет ужасная смерть. Перед ней изобличенного в этом преступлении изощренно пытают. Все его имущество жрецы забирают себе, семья и слуги навсегда изгоняются. И, несмотря на все это, желающих получить яд и знания колдунов, находится много. Вилт хотел заполучить сильнодействующие яды. В обмен на них он обещал мне привезти некие пергаменты. На самом деле они никак не связаны с волхвами и колдунами, но здесь их могли посчитать таковыми. Результат нашей сделки с этим торговцем тебе известен.
— Знаешь, Аметир, я уже не в первый раз замечаю, что ты вроде как отвечаешь, но на самом деле ничего яснее из твоего ответа не становится. Ну ладно. Если не хочешь рассказать мне, не надо. Но почему у тебя их нет? Ты что не смог их там найти? Этот сумасшедший их еще куда-то запрятал?
Аметир вздохнул.
— Я нашел пергаменты. Огонь не пощадил их. Они рассыпались в пепел в моих руках.
— Ясно, — Хонс перевел разговор на интересовавшую его тему. — А яд-то был очень сильный. Только мой покойный хозяин поранился об осколки сосуда, в котором хранился яд, как сразу же умер.
— Это да. — Аметир грустно улыбнулся. — Одна капля на кожу — и ты покойник. Столько же в жидкость — и все, кто ее выпьют, несколько дней промучаются и помрут от неизвестной причины.
— А противоядие есть?
— Насколько мне известно — нет. Тебе зачем?
— Да так. Интересно. Иногда, наверное, яд сильнее меча.
— Может быть.
— Ладно, пора спать. И нечего переживать из-за того, что не получил каких-то записей. Будут и другие.
С этими словами Хонс начал готовится ко сну. Он осторожно, украдкой поглядывая на Аметира, который все равно не смотрел на него, вытащил из своих одежд два глиняных сосуда, обернул их тряпками и бережно положил в сумку.
Выполнив все необходимые действия, он растянулся на земле и сразу же захрапел.
Утром они проснулись рано. Позавтракав, Хонс предложил Аметиру слегка поразмяться. Настроение последнего за ночь ничуть не улучшилось. Обреченно вздохнув, Аметир поплелся к месту предстоящей разминки вслед за Хонсом.