Постовой (СИ)
Ах, ты, тварь! Я поднял с земли обломок старого клена, отпиленного, но не убранного в мусор и двинулся к потерявшему всю свою веселость мужику. Он нырнул вниз, выставив вперед шило, но боковой удар кленовой дубины снес его блок и попал прямо по ненавистным «фиксам». Шило упало из ослабевшей руки, а зечара сразу лег, утратив способность к бегству.
Я бросил полуразвалившуюся дубину и двинулся на шум, там Демон, с утробным рычанием, расправлялся с темным плащом и его хозяином.
Когда подлетел «жигуленок» охраны, длинный мужик, полуинтелентного вида, заканчивал собирать, покусанными руками, разбросанные вокруг помятые купюры, не переставая опасливо поглядывать на сидящего рядом Демона. Я показал рукой на лежащего в отдалении мужика с фиксами, или уже без фикс, надеюсь, что я их ему выбил. И крикнул:
— У него там шило в траве лежит.
Потом ночная милиция подъехала к нам.
Передавая им мужа почтмейстерши, я доброжелательно сказал, что мной пересчитаны, сложенные во внутренний карман мужчины, ворованные деньги, и не хотелось бы, чтобы при изъятии, их количество отличалось от моей суммы. Меня почему-то грубо послали и сказали, что они не такие.
Машина ушла, увозя побитых грабителей, а я отряхнувшись, как смог, поплелся в сторону одиннадцатого почтового отделения.
Когда мы с Демоном вошли на почту, там яблоку некуда было упасть, но почему то, сразу же, установилось тишина. Я нашел самую авторитетную на вид сотрудницу и наклонившись, вполголоса спросил:
— Заведующая у себя?
Женщина, как-то заторможено, кивнула.
— А вы?
— Я ее заместитель.
— Проводите нас, пожалуйста.
Мне кивнули и откинули в сторону загородку из деревоплиты
Пройдя вслед за замшей вглубь почтовых лабиринтов, меня довели до окрашенной синей краской металлической двери:
— Убедительно прошу вас, стоять здесь и, никого внутрь не пускать, вы меня поняли?
Пока женщина мелко кивала головой, мы уже входили во внутрь.
Заведующая почтовым отделением, крупная, крашенная блондинка, с завитыми на бигудях волосами, не оборачиваясь к нам, тревожно накручивала диск телефона, сидя у открытого сейфа.
— Что, не отвечает?
Женщина на автомате кивнула, и лишь затем подняла голову:
— Кто вы такие, и по какому праву… Выйдите немедленно… Я сейчас…
Я шел как автомат, абсолютно отключившись от ее визга, медленно, равномерно и неотвратимо, приближаясь к визжащей бабе.
Сначала она недоуменно замолчала, видно не привыкла, что ее игнорируют, затем попятилась, пытаясь очевидно спрятаться в сейфе. Я навалился сверху на, мигом вспотевшую, начальницу, мошенницу, наводчицу, нарисовав на своем лице и глазах лютую ненависть. Голова женщины оказалась внутри железного шкафа, я прижался в ее взмокшей, покрытой какой-то комкующейся пудрой, коже и зашипел в ухо с огромным искусственным рубином в сережке:
— Я тебя, сейчас, тварь за Настю здесь порешу, сука, я сяду, но ты отсюда не выйдешь. Где ее расписка, тварь, быстрее, пока я тебе ножницами глаз не вырезал!
Через пять минут, сморщенная, как сдувшаяся резиновая кукла, с подтеками туши под глазами, слезающими с губ кусками остатков помады, потерявшая всю спесь, начальница торопливо строчила собственноручные признания, а я смотрел на три расписки, где молоденькие девочки, в том числе и Настя, признавались в растрате вверенных им, по разовым документам, сумм, и обещали погасить задолженность. Суммы составляли от одной тысячи двухсот рублей, до тех тысяч, похищенных сегодня у Насти. Очевидно аппетит приходил у почтенного семейства постепенно. Я поднял телефонную трубку и набрал номер роты:
— Товарищ капитан, Громов беспокоит, мы тут немножко опоздаем, и нам бы машинку к одиннадцатому почтовому отделению прислать, мы воровку задержали.
При этих словах начальник отделения вздрогнула, и стала писать еще быстрее.
— Громов, машина будет через полчаса — голос ротного был, как всегда, спокоен и чуточку отстранен: — если ты кого то задержал, чтобы прикрыть свое опоздание на службу на три часа, то лучше человека отпусти. Кстати, друга твоего задержали областные опера и тебя на завтра к себе вызывают к девяти, кабинет номер четыреста двадцать.
— Понял, товарищ капитан, спасибо, но на машину я, все таки, рассчитываю, задержанная у меня качественная.
Подумав чуть-чуть, я вновь взялся за диск телефона:
— Привет, мам, как дела? У меня тоже все в порядке. Что завтра делаете? На дачу уезжаете? Понятно, Вы не можете Демона с собой взять, а то я по работе уеду дня на три. Спасибо. В семь заедете? Это очень замечательно. Нет, спать не будем, на улице встретим.
Пока.
— Демон, поедешь на дачу?
Пес радостно взвизгнул. Дачу Демон любил. Там жили толстые ежи, шустрые ящерицы и наглые соседские коты. А женщина, которую все звали «Мама», кормила намного вкуснее и давала больше, чем хозяин.
В девать утра в областное УВД я не поехал. К десяти вышел из подъезда, и сел на лавочку. Через пятнадцать минут во двор влетел УАЗ без милицейской ливрее, откуда выскочили два резких салабона:
— Громов, быстро в машину залазь.
— Ручонки уберите, пока я вам их не переломал.