Постовой (СИ)
— Пяте….
— Да пошел ты на хер, мальчик Коля! С тобой серьезные вещи решаешь, судьбу твою на годы вперед, а ты меня за дебила держишь? Ты считаешь, что я до десяти считать не умею? Все, я пошел!
— Не надо никуда уходить, дядя Паша, я здесь дальше не выдержу. Говорите, что от меня надо.
— Пиши — я протянул юному грабителю несколько бланков протоколов явки с повинной: — Я, Сапожников Николай Александрович добровольно заявляю, что в феврале 1988 года в компании……
В четыре часа утра я, пинками в дверь, разбудил вахтера автошколы ДОСААФ, за пять минут закошмарил его ответственностью за отказ в содействии органам милиции в моем лице в раскрытии опасных преступлений, поэтому последние два протокола явки с повинной мы с Николаем оформляли в тёплой дежурке, в ожидании прибытия дежурного «бобика». Сторож — седой дедок, с двумя рядами орденских колодок, наблюдая моими процессуальными действиями, проникся искренним уважением, даже предложил сто грамм товарищу милиционеру.
В отделе на моё счастье за пультом бодрствовал самый молодой из помощников дежурного. Матёрый майор спал беспокойным сном, не зная, какую бяку принёс я в его дом. Правда, помощник стал отказываться регистрировать явки в журнале учёта, твердо отстаивая свою незаконную, но понятную мне позицию.
— Ты че упёрся?
— Да ты охренел, тут мне до утра писать!
— Зачем тебе все писать, заполни одну, а остальные восемь пиши прочерками, только номера меняй, содержание то одно и то же — гражданин Сапожников заявил о совершении им преступления.
— А, точно! А я тут, дебил, по три часа всякую хрень пишу, когда можно проще….
На моё счастье помощник управился в тринадцать минут. Я препроводил Колю в камеру, пожелал ему удачи и отправился домой спать. Устал я очень сильно.
Глава 13
Глава тринадцать. Разобщение преступной группы.
В десять часов утра я проснулся от грохот ударов в дверь моей квартиры и возмущенных воплей соседки. Накинув футболку и семейные трусы, я пошёл открывать запоры, предварительно прихватив на кухне металлический молоток для отбивания мяса. Варианты общения с соседкой теперь сводились к двум направлением — интеллигентно обматерить сумасшедшую пенсионерку, или отбиваться молотком, если она опять заготовила для меня свой ржавый топор. Но за дверью стоял мой взводный, которого и материла моя соседка:
— Один всю ночь топает под дверью, только мы с Никой уснули, второй приперся, с утра пораньше! Чтоб вы сдохли оба, окаянные.
Морщась от визгливых криков мегеры, Алексей Алексеевич все-таки перекричал старушку:
— Собирайся, тебя начальник отдела требует! Я внизу, в машине, давай быстрее.
Через пол часа, умытый и побритый, благоухающий лосьоном «Огуречный», я входил в кабинет начальника РОВД. Следующие полчаса я, сжав ягодицы в строевой стойке, слушал вопли начальника уголовного розыска, сорокалетнего майора, чьи чёрные усы от гнева встопорщились вверх, а по багровой лысине текли струйки пота. Доводы начальника сыска в основном сводились к тому, что я тупой молокосос, который, насмотревшись телевизора, решил поиграть в детектива. Когда майор выдохся, я повернулся к начальнику РОВД:
— Товарищ полковник, могу я обратится к товарищу майору?
Полковник Дронов пожевал губами. Он отработал в уголовном розыске двадцать лет, хорошо разбирался в оперативной работе, знал и ценил своих оперов, но, став начальником милиции, был вынужден сохранять баланс интересов всех подразделений.
— Ты присаживайся, боец.
— Спасибо — я сел и повернулся к начальнику УР— товарищ майор, явки с повинной правильно оформлены?
— Да ты….
— Саша, ответь на вопрос, мне тоже интересно — голос начальника РОВД заставил майора снизить накал.
— По форме да. Но….
— Второй вопрос— информация подтвердилась?
— Опера говорят, что таких заявлений не было — голос начальника уголовного розыска стал сладким как патока. Мой ротный, молча сидящий у стены, недовольно поморщился.
— Что на это скажешь, Громов?
— Товарищ полковник, если розыск не справляется, то конечно не все, но половину потерпевших я, наверное, за неделю выявлю.
— Нет, товарищ полковник, вы слышали его! Да ты пацан, совсем оборзел! Нашелся тут….выявлятель.
— Подожди, Саша. Как искать потерпевших планируешь, Громов?
— Журналы информации, сообщения из больниц, к директорам школы и консерватории подойду, двое мужчин владеют гаражами у кооперативного техникума, оттуда информация пошла, поэтому сделаю обход гаражей.
— Вот видишь, Саша, какие люди в роте ППС у Геннадьевича работают, готовые опера! Может тебя, Громов, в уголовный розыск прям сейчас перевести, старшим по территории, как ты на это смотришь? А через полгода звездочки получишь, и пойдет карьера в гору. Что молчишь?
— Я, товарищ полковник, думаю пока отклонить ваше безусловно, лестное предложение, а то начальник розыска меня почему-то невзлюбил. А вот года через два, когда он немножечко остынет….
— Да ты совсем охренел, сопляк, совсем с катушек съехал! Сергей Геннадьевич, как он у тебя с начальниками подразделений разговаривает. Ты, мальчишка, вообще никто пока на улице! Кто тебе разрешил оформлять явки и тем более регистрировать их в журнале! Что я вообще буду с ними делать? Кто все отказные будет писать. Я сразу говорю, у меня людей нет за пэпээсниками дерьмо разгребать. Товарищ полковник, пусть рота ППС забирает эти явки, и этот умник возиться с отказными, а потом к прокурору едет, подписывать.
— Александр Александрович, вы уж определитесь, если я не могу оформлять явки с повинной, то и отказные материалы я составлять, тем более, не имею права.
— Да, бля… Извините товарищ полковник, мне выйти надо — начальник уголовного розыска выскочил из кабинета.
— Тебя как зовут боец?
— Павел Николаевич, для Вас просто Павел, товарищ полковник.
— Павел Николаевич — задумчиво погонял моё имя — отчество начальник РОВД — А скажи мне, Павел Николаевич….
Зазвонил телефон. Полковник выслушал собеседника, положил трубку, поднял на меня глаза, все доброе в которых улетучилось.
— А скажи, мне Павел Николаевич, ты как явку оформлял? Как и где? А то человек на тебя заявление написал, что ты его в гараже пытал, связывал и бил, а он ничего не совершал, и испугавшись, себя оговорил. Ты под что нас всех подводишь….
— Товарищ полковник, разрешите, я расскажу все по порядку…
В это время в кабинет влетели начальник уголовного розыска и опер, которому я ранее заходил с рапортом по грабежам. Майор с порога хотел что-то сказать, но, повинуясь жесту начальника, молча сел на стул.
— Ну попробуй, только быстро, а то за тобой скоро из прокуратуры приедут.
— Несколько дней назад в вечернее время ко мне на улице Диктатуры подошли семь человек, среди которых были ранее мне малознакомые Сапожников и Рыжов. Они сначала меня не узнали, я был по гражданке, потребовали деньги. Попытка грабежа имеет место быть?
— Ну, допустим. Дальше говори, и быстрее, за тобой реально скоро приедут. Тебя еще уволить надо задним числом. (Это он так шутит, надеюсь, или не шутит).
— Я ударил Рыжова, и убежал. И не надо так кривится, товарищи начальники, всемером меня бы по любому замесили.
— Ладно, дальше.
— На следующий день я написал рапорт о совершении грабежей этой группой, его завизировали мой ротный и вы, товарищ полковник. Я зашёл в УР к товарищу лейтенанту— кивок на внезапно побледневшего опера— тот сказал, что заявлений нет с такими приметами, о чем сделал запись на обороте рапорт а. Рапорт я отдал командиру.
— Вчера вечером я сходил к общежитию, поймал Сапожникова, когда он пытался через балкон второго этажа незаконно проникнуть туда, задержал и пообщался накоротке. Гражданин Сапожников осознал преступность своего поведения, сказал, что готов дать явки с повинной по несколько грабежам. Явки мы оформляли в сторожке автошколы, там сторож — дедуля такой седой, с медалями. Если я Сапожников пытал и связывал, то прошу направить его на медицинское освидетельствование, на предмет телесных повреждений и следов связывание. Гаража на территории района я не имею. Если его где-то пытали, пусть покажет место. Явку я имел право и обязан был принять, я такой-же орган дознания, как и вы. Пусть Александр Александрович уголовно- процессуальный кодекс обновит в своей памяти. Что я не правильно сделал, товарищи начальники? Добавлю, к вышесказанному, что вчера ваш заместитель по политической части подполковник М. на кадровой комиссии решил, что я буду получать материальное поощрение только за лично раскрытые преступления. Что на каждое такое преступление, где в рапорте я один фигурирую, он будет мне премию выписывать.