Рыжий: спасти СССР 2 (СИ)

— Ты хорошо танцуешь, — прошептала Таня.
— В моей прошлой жизни мне приходилось часто бывать на балах, — пошутил я.
Она посмотрела на меня с полуулыбкой, как будто не до конца поняв, шутка это или нет. И, может быть, уже тогда начинала догадываться, что во мне есть нечто странное. Но — не задавала лишних вопросов.
Когда музыка стихла, мы остановились, и Таня задержала мою руку чуть дольше, чем было нужно. А потом, как будто спохватившись, сказала:
  
— Пойдём, а то Настя с Степаном скучают.
Это, наверное, все же что-то метафизическое, когда двое молодых людей, которые уже спят друг с другом, могут так чувственно стоять. Я не настолько был впечатлен, наверное, Таниных эмоций нам хватало на двоих.
— Это девушкам от вон того столика, — сказал официант и показал на столик, за котором сидели дети гор.
— Твою же мать! Ну так и знал, что без драки сегодня не обойдется, — рассмеялся я. — Пойду поговорю!
Вот и хочется отойти от стереотипов. Но не получается. Есть ресторан, есть красивые девушки, есть кавказцы, сидящие недалеко и сорящие деньгами. Наверняка, грузины.
— Я с тобой! — спохватился Степан.
— Только молчи! — сказал я. — Дай я сперва попробую уладить недопонимание дипломатией.
Горячие ребята заволновались, подобрались когда мы к ним приближались. Их было четверо, наверняка, считали, что теперь все можно, что выдюжат против нас двоих. И ведь не указ им, что место такое элитарное. Наверняка, приезжие. Но я не собирался драться, я хотел цивилизованно попросить ребят не заниматься пустым делом. Наивно? Может быть, но попытаться же нужно.
— Э! Что надо? — уже на подступах нас встречали возгласы вероятного противника.
Уже по тону можно было догадаться, что дело пахнет дракой. Но нельзя терпеть, чтобы моей девушке кто-то дарил шампанское с обязательным последующим спросом с девчонок, что раз они пили подарок, то должны и одарить. Это извечная борьба за женщин. И горе тем, кто станет даже не на моем пути, а вот когда у Степана только начался завязываться роман. Злой он. А мне нужно привязывать к себе этого бойца. Кровью мы уже повязаны, если наши девушки еще подружатся… Все, единомышленник, тот, кто и спину прикроет.
— Чубайсов! Ты ли это? — прозвучал еще один оклик в стороне, из-за столика с декоративной пальмой заставил меня остановиться.
— Эдик? Матвей? — я посмотрел в ту сторону, откуда был крик и увидел большую компанию, в основе которой были те ребята, с которыми я отдыхал, ну и работал, на даче.
— Ты чего не позвонил, что будешь в Астории? — упрекнул меня Эдуард Мальцев.
И, вот честно, лучше бы я подрался с кавказцами, чем увидел Лиду, которая высунула свое симпатичное личико из-за декоративной пальмы. Я уже и забыть ее хотел, да и забывал. А тут… Таня… Лида… Нет, все зло от баб. Вместо того, чтобы заниматься своими делами и думать только о целях, еще и эту Санта-Барбару разруливать.
— А что тут? — прорычал Матвей, выглядящий самым внушительным и среди нас и среди ребят с Кавказа. — Проблемы, Толя?
После этих слов из-за стола Эдика поднялись еще три парня, среди которых был и Сашко. Этому стоило бы посидеть. Не боец. Но в этом времени так не принято, отсиживаться. Это позор, если не встрянешь в драку, когда твои друзья дерутся, даже если и будут последствия. Но я не хотел довести дело до такого развития событий.
— Ребят, мы вам должны за подгон с шампанским? — спросил я у горцев.
— Не вам, а девушка вашим был! — сказал один из них, но старший в их компании посмотрел на говоруна и тот поник.
Вот что мне нравится в этих ребятах, что у них всегда есть субординация и подчинение старшим.
— А девушки что-то должны? — с напором спросил я, бывший готовым уже и размяться.
— Отдыхайте! Никто ничего не должен! А девушки ваши красавицы, смотрите, чтобы не украли! — сказал самый старший среди горцев.
Вот и хорошо, что ничего не случилось. Драться и заканчивать только начавшийся вечер в отделении милиции не хотелось. Но я Таню даже в туалет буду теперь сопровождать. Про угрозу украсть девушку, пусть и в шутливой форме, но прозвучавшую от кавказца, нужно помнить. Как там у классика Гайдая в «Кавказской пленнице»? Барбарбия киргуду!
— Объединим столики? У меня здесь все схвачено, договорюсь! — бахвалился Эдик, когда мы отошли чуть в сторону.
— Давай чуть позже. Мы хотели бы побыть немного со своими дамами.
— Танька здесь? Или ты еще с кем? — заговорщицки спрашивал Эдик. — И это… Мне Лидка призналась, что вы это… я же друг ее теперь. Ну ты понимаешь… От дружбы до большего расстояние небольшое.
— Рад за вас, не трепись ни с кем, — сказал я и сменил тему разговора. — Отойдем!
Я взял Эдика за рукав его модного пиджака и отвел в сторону.
— А, старик, ты слышал, что Илью убили? Жуть. Он был лучшим фарцовщиком, — Эдик был явно во хмели и не настроен на серьезный разговор.
Но поговорить нужно было, что я и сделал, когда мы отошли и присели на край небольшого фонтана, я завел разговор о собрании «экономического кружка».
— Я собирался тебе на днях звонить. Собрание я намечаю на следующее воскресенье. Можно провести у меня в общежитии в актовом зале, — сказал я.
— Вот и еще одна польза твоего общежития. Женщин водить можно, там, наверное и студентки твои нечего такие…
— Ты меня слышишь, Мальцев? Чтобы все организовал. У меня уже почти готова программа, которую я буду предлагать, — сказал я, даже немного встряхнув парня.
— Да понял я. Все, давай гулять!
И я был с ним согласен. Забывшись обо всем, мы отдыхали. Мы молоды, мы хотели этого. Вот только то и дело, но наступала тревожность. К чему бы это?
  
Глава 4
 
Я сидел в своем кабинете и в очередной раз пролистывал ту программу, которую собирался предложить на собрании членов кружка уже буквально послезавтра. Не могу сказать о себе, что я — истина в последней инстанции, но то, что хотел предложить, казалось мне более чем правильным и своевременным.
Если уж признаться откровенно, то современная экономическая, да и социальная система Советского Союза явно устарела и во многом держится на пропаганде, часто — на неплохой работе с молодёжью и самими гражданами, но всё это требует доработки. Но слишком много пробуксовок, которые видны мне, человеку, знающему, чем все закончится. А вот обыватель все еще пребывает в неведении.
Нужна частная инициатива, полностью подконтрольная государству. Ни в коем случае нельзя допустить такой приватизации, при которой крупные фабрики, заводы и целые отрасли уходят из-под контроля государства. Да и вообще, я не собираюсь потакать частникам даже в своих программах.
До сих пор не могу понять, зачем Хрущёв уничтожил артели, которые работали в рамках сталинской системы экономики и, порой, были настоящей палочкой-выручалочкой, в том числе для решения социальных проблем. И была жестокая система налогообложения, карающая длань государства за экономические нарушения. И это работало.
— Чем занимаешься? — в мой кабинет истории и социально-экономических дисциплин вошла Настя.
— Да вот, думаю над новыми инициативами, — сказал я, закрывая тетрадь.
— Все вокруг ещё не отошли от твоих прежних инициатив, — сказала Настя и громко, заливисто рассмеялась. — Первый секретарь рвет и мечет. Давно хотела увидеть его таким… беспомощным.
Она была в курсе, насколько прогневался наш Первый секретарь райкома комсомола товарищ Трошкин. У него не получилось надавить на меня, так что он пробовал сделать это через Настю. Вот только главная комсомолка училища… Впрочем, а кто она теперь? После того, как я был обласкан советской прессой? Может я уже главный комсомолец? Так вот, Настя менялась на глазах. Она превращалась из серой мышки во вполне себе компанейскую, между тем, деловую девушку и комсомолку.
  
— Ты хотела поговорить со мной о Степане? — спросил я.
— Мне не с кем об этом поговорить. Все подруги, с которыми я ещё общаюсь после университета, уже замужем либо готовятся выйти замуж, — опустив глаза, смущённо сказала Настёна.