Оборотень по объявлению. Табу

Я тихо повернула замок и открыла дверь в личную преисподнюю. В нос ударил кислый запах рвотных масс.
Бе-е-е. Как же противно.
Взгляд зацепился за открытую нараспашку дверь туалета. Сереня вышел?
О нет!
Я подбежала к спальне и застыла на пороге. Супруг распростерся звездой на кровати, изрядно поерзав испачканными ногами по моему одеялу и общей простыне.
Я отступила на шаг, опустилась на пол и схватила себя за волосы, чтобы почувствовать внешнюю боль и унять желание отхлестать мужа полотенцем.
Мне хотелось применить физическое насилие. Это очень плохо. Неправильно. Так нельзя.
– Гав! – Босс лизнул мой нос.
Весело виляя хвостом, пес отправился в туалет. По примеру хозяина вляпался лапами в извержение желудка, и я не сдержала протестующий крик. Рванула к двери на четвереньках и едва успела захлопнуть преграду перед носом мопса. Если собака разнесет «буэ» по квартире, я точно сойду с ума.
Я привалилась к двери туалета головой, а потом стукнулась затылком. Раз. Два. Три.
– Не могу больше. Не могу. Нет.
Сыта по самую макушку. Сил моих больше нет это терпеть.
Но развод? Меня никто не поймет, если я оглашу настоящую причину. Мне скажут: у вас же все нормально было. Я отвечу, что рвотная живопись пяткой была последней каплей. Уже представляю эти недоумевающие взгляды и пренебрежительные смешки. Мол, пустяк, с кем не бывает, остынь, и помиритесь.
Как-то клиентка, которая находилась в похожей ситуации, хорошо озвучила мысли окружающих: «Все думают, что семейную пару может разлучить только третий лишний. Они никогда не поверят, что ты разводишься из-за алкоголя. Скажут, что пьет каждый мужик и в этом нет ничего смертельного для брака».
В итоге они развелись из-за ее измены. Видимо, чтобы все поверили, что все серьезно.
Но меня больше всего даже не общественное мнение волнует. Гложут воспоминания о наших хороших днях. Куда все делось? Почему Сереня стал так пить? Ведь вроде все есть: семья, дом, машина, работа.
Я даже предлагала сходить к психологу, но супруг засмеялся. Он не видит проблему.
Но как может быть все в порядке у человека, который каждую неделю упивается в кашу? Что его так гложет? Почему? Что не так?
Я стукнула себя по лбу.
Опять пытаюсь всех понять. А меня кто-нибудь поймет?
Я встала, качаясь от эмоций, как Сереня до этого от алкоголя. Взяла ключ от кредитной машины и вышла из дома.
Зябко. На мне теплый спортивный костюм для прогулок с собакой, и все равно бросает в дрожь. Теперь я чувствую утреннюю влагу – она осела на капоте иномарки и знобит душу.
Завела машину и подумала: «Если бы мое сердце можно было завести так же легко!»
Я поехала навстречу туманной дымке за город. Туда, где меньше машин. Туда, где нет запаха моего безнадежного семейного счастья.
Не стала включать ни музыку, ни радио. Внутри меня и без того был один сплошной шум. Не хватало еще и внешнего.
В груди дрожало так, будто я стояла у колонки на рок-концерте. Словно басы отдавали в легкие. Я сжимала руль настолько сильно, что заболели пальцы.
Ехала куда глаза глядят, не видя конечной цели. Просто вперед. Просто подальше. Импульсивно выбирала повороты, и все равно окружение казалось однотипным и одинаковым. Смазалось в один серый штрих. Как моя жизнь. Сколько бы я ни гнала или притормаживала, какой бы путь ни выбирала, я погрязала в серой однотипности.
Это внутренне убивало меня.
Не знаю, как я не заметила огромные ворота. Железные створки словно выросли из-под земли. Я въехала в них на полном ходу под хардкор лязга гнутого железа и собственного крика. Влетела в густые заросли и проехала по ним несколько метров, пока не остановилась.
Моя нога все еще жала на педаль тормоза. Шея саднила, грудь болела – ремень сработал на славу. Подушка безопасности почему-то не сработала, но и хорошо!
Я посмотрела на капот, вставший бугром. Вот засада! Отличное окончание этого прекрасного дня. Или ночи?
Только подумаешь, что хуже быть не может, как судьба доказывает обратное.
Я опустила голову на руль и закрыла глаза, стараясь унять дрожь. Я слышала, как испуганно билось сердце. Этот стук прогнал шум внутри, разгоняя страх по венам.
 
Я цела – это хорошо. Но вот с машиной, чувствую, не все так радужно.
Пришлось поднять голову и оглянуться, чтобы понять, насколько все плохо.
Рассветные лучи рассеивали влагу над ковром алых роз. Большие бутоны медленно раскрывались, приветствуя солнце.
Цветы были везде: за капотом, сразу за водительской дверью, за пассажирской. И только сзади я примяла полосу и видела в зеркало заднего вида распахнутые ворота.
Я что, в розарий въехала? В ботанический сад без билета?
Боги, капот встал на дыбы! Это же страховой случай?
Я закрыла глаза ладонью, а потом вытерла нежданную слезу в уголке глаза и взялась за ручку водительской двери. Нужно же оценить масштаб ущерба.
Шипы роз заскрежетали по краске, когда я попыталась открыть дверь. Будто по душе скребут!
Неожиданно машина качнулась, и я от испуга захлопнула дверь.
Что это было?
Качнуло еще раз, да так, что передняя часть машины поднялась градусов на шестьдесят относительно земли. Я словно находилась в кабине головокружительного аттракциона – увидела сначала утреннее небо, а потом резко горизонт.
Машина с грохотом зачерпнула бампером землю, качнулась на пружинах и застыла. Замерла и я, вцепившись кожаное сиденье. Не дыша. Не двигаясь. В немом оцепенении.
И потом я увидела его.
Прямо перед капотом поднимался огромный, как герой боевика, мужчина. Лысый, с крупными чертами лица и взглядом «Размажу одним дыханием».
В каждом медленном движении тела чувствовалась убийственная мощь. Такие люди не спешат. Им незачем. Они знают, что все равно поймают и сотрут в порошок движением двух пальцев.
Просто убийственная энергетика!
У моих мальчишек есть игрушки-копилки в виде коробочки. Кладешь монетку в выемку, и тогда высовывается кошка, берет лапой денежку и беззвучно прячется в коробку обратно.
Именно ее я сейчас и изобразила. Не издавая ни единого звука, я нащупала кнопку блокировки дверей, максимально компактно сжалась и опустилась вниз по сиденью.
В глазах незнакомца жила такая сила, что я не могла отвести взгляд, пусть и через прорезь руля. У меня было четкое ощущение, что если перестану на него смотреть, то он сорвется с места и непременно что-нибудь сделает.
Я заметила, что щека мужчины в грязи, и вздрогнула.
Красная рубашка в клетку у незнакомца порвалась, белая футболка под ней была запятнана. Я его сбила? Это грязь или запекшаяся кровь?
О божечки! Не переношу вида крови. Мне сразу дурно становится. Но что делать, если мужчина тяжело ранен и встал на адреналине?
Я порывисто схватилась за ручку водительской двери, нажала на нее, но дверь не открылась – сработала блокировка. И в этот момент я поняла, что причиной скачки машины, должно быть, являлся именно незнакомец.
Я тут же передумала выходить.
Если мужчина был под машиной, то как смог выбраться? Кем надо быть, чтобы смахнуть с себя автомобиль весом в полторы тонны?
Бодибилдером? Силачом? Вряд ли. Скорее, нужно находиться под чем-то.
За секунды, что я рассматривала его одежду, взгляд мужчины изменился. Я безошибочно считала его посыл. Заинтересован. Очень.
И такая моментальная смена с убийственного настроя на игривый в лице боевика напрягла еще сильнее. Уж лучше был бы разъярен – я смогла бы понять его злость.
Но теперь мне стало страшно. Нетипичные реакции означают только одно: я имею дело с неоднозначным типом. Может, нестабильным психически. Может, наркоманом.
Иначе что он забыл на клумбе в шесть утра? Как смог сбросить с себя машину? Как мог после этого стоять на ногах и заигрывать взглядом?
Кровь. Все-таки он ранен, и сильно. А я отношусь к тем людям, которые потеряют сознание раньше раненого. Со мной нельзя попадать в беду – я ничего не смыслю в медицине и не переношу вида крови.