Хроники Акаши. Забытые имена

– Угу, – кивнул я. – Логично. Если человек предо мной сидит, то его левая рука расположена напротив моей правой. Поэтому стороны на рисунке подписаны наоборот.
– Вот я спросил нашего Вайснера про сотрудничество с Техконом, и он ответил, что сам Бубнов лично благодарил его за успешные плоды сделки. При этом взгляд ушёл чуть влево. Его рассказ про прямое общение с поставщиком – взгляд ушёл влево и вверх. Да, тут надо пояснить: зрительная память – движение взгляда чуть наверх, память ощущений – чуть вниз, слуховая где-то между ними. Но ты хотя бы лево-право научись сначала улавливать.
  
– Ага. Интересная техника. Но если взгляд уходил влево, значит, он не придумывал, а вспоминал, – не понял я.
– Да, но если он левша, то всё наоборот, – покачал головой отец. – А я много о чём его спрашивал. Если он врал насчёт всего, то у нас могут быть серьёзные проблемы. И некачественное оборудование – самая малая из них.
– А если этого Бубнова спросить?
– Андрей! – Отец укоризненно посмотрел на меня. – Но это же наши прямые конкуренты! Сам Бубнов лично мог подложить нам свинью в виде этого Вайснера. Если мы завалим проект, то их возьмут в подрядчики. А это госзаказ. Мы навеки испортим себе репутацию.
– Кроме слежения за глазами наверняка есть ещё показатели? – спросил я.
– Есть, – кивнул отец. – Жесты, мимика. Я кое-что заметил, но не уверен. Он здорово себя контролирует. Эти техники – не загадка. За своими жестами можно привыкнуть следить, даже за мимикой. Но контролировать микродвижения глаз в разы сложнее, как и научиться их читать. Мозг постоянно обращается к центрам то в левом, то в правом полушарии, и нет-нет да специалист и заметит нужное движение. Поэтому переученный левша – реальная проблема. И Вайснер, кажется, понял, что промахнулся с чашкой. Исправлялся с визиткой, когда писал, но снова от волнения схватил левой.
– Как всё сложно, прямо дворцовые интриги, – вздохнул я.
– Это деньги, сынок, – ответил отец и потёр переносицу. – Боюсь, кто-то из аналитиков не на нашей стороне, если при проверке оказалось, что он чист. Буду выяснять по другим каналам. А тебе вышлю на почту книгу по техникам НЛП. Ты читай пока, а с глазами учись отслеживать. Всё сразу пытаться не надо.
– Хорошо, – я кивнул.
– Вот только на клиентов не пялься, – предупредил отец. – Сразу заметят неладное. Пока не научишься делать это незаметно, тренируйся на друзьях. Ты же с ними встречаешься в эти выходные?
Я снова кивнул. Эти субботу и воскресенье после трёх месяцев адской работы мне удалось отбить ещё вчера. Но и тут отец придумал домашнее задание. Наверное, потому и согласился дать выходные. Всё ведь у него продумано-просчитано. Если бы не комната и ведьма, ни за что бы не согласился пахать в этой фирме! Хорошо, что против вечерних тренировок три раза в неделю отец ничего не имел. В отличие от посиделок с друзьями, фехтование он считал полезным занятием. За эти месяцы я не пропустил ни разу, хотя бы это обязательство выполнял на сто процентов. И дело было не только в обещании, данном эгрегору. Тренировки придавали сил, помогали переключиться после бешеной круговерти рабочего дня. Как и говорил сенсей, я оставлял все мысли и суету за порогом. Два часа подряд просто слушал своё тело, оттачивая движения.
После лекции об НЛП отец попрощался со мной и пошёл подключать каких-то своих аналитиков, а я остался в переговорной допивать кофе. Не стоило так расслабляться: дверь скрипнула, и на пороге появилась ведьма.
– Как работается на новом месте? – спросила она, улыбаясь. – Мне кажется, или ты меня избегаешь, Андрюша?
Светлана подошла и грациозно, как кошка, присела рядом на краешек стола.
– Не ожидал, что ты работаешь на отца, – ответил я, вставая.
– А что, Евгений Геннадьевич – мужчина видный, – снова улыбнулась ведьма. – И свободный. Я Лидии обещала о нём позаботиться после её ухода.
– Он в вашей заботе не нуждается! – не выдержал я. – Вы не о нём, а о его деньгах заботитесь!
Ведьма рассмеялась.
– Зачем быть таким агрессивным? – Улыбка исчезла, и голубые глаза вспыхнули холодными искрами. – Тем, кто сильнее тебя, грубить глупо. С такими людьми лучше дружить.
Вот стерва! Хотелось придушить ведьму прямо сейчас. Нет, нельзя. Я вспомнил, как легко они забрали у меня отца, как приходили выяснять про защиту. Нет, не сейчас. Но я обязательно, обязательно найду на них управу!
Я развернулся, подавив злость и подступавший к горлу ком обиды, и направился к двери.
– Ну куда же ты? Нагрубил и убегает! – делано возмутилась ведьма, в её голосе явно звучала насмешка.
Нацепив рассеянно-равнодушную маску, я прошёл мимо стойки ресепшена. Улыбнулся секретарше, кивнул двум менеджерам, болтавшим у кофемашины.
Светочка! Змеюка! Стерва рыжая! Я задыхался от бессилия и осознания того, что эти три месяца потратил впустую. Оранжевый и Фиолетовый правы, ведь это они мне снились в переговорной, я потерял кучу времени, забыв про своё обещание миру и про врага под боком!
До спортивного комплекса было полчаса дороги на метро, за это время бушевавшие внутри меня эмоции немного поутихли. Перед входом в зал я выдохнул и выкинул всё из головы, решив подумать о проблемах потом.
Сегодняшняя пятничная тренировка обещала быть интересной. Где-то месяца два назад сенсей разрешил мне работать в паре с другими учениками, показав первую ката. То, что я вначале на тренировках принял за спарринг, оказалось ката – заранее известной последовательностью движений. Помню, это сильно расстроило меня. Но, оказалось, что всё не так просто: даже зная движения, нужно правильно атаковать и успевать уходить от ударов. Так что скучно не было. До сих пор я работал в паре только с белыми поясами, младшими учениками, но сегодня набрался смелости и подошёл к Аржане. Девушка только что закончила ката с другим семпаем и переводила дух. Она заправила меч за пояс и достала из складок кимоно белый платочек, аккуратно протёрла лоб от пота. Повернулась к зеркалу в стене и ловко спрятала выбившуюся прядь черных волос обратно в пучок.
– Онегае симас! – выпалил я и поклонился. Как и принято у японцев, здесь был особый ритуал приглашения противника на ката. Старшие могли и отказать.
Девушка повернулась, слегка подняла подведенную бровь и, секунду помедлив, ответила «онегае симасом», принимая вызов.
Мы поклонились, разошлись на дистанцию, и я пошёл в атаку. Тут-то и началось. Я и не предполагал, что в женщине может быть столько жёсткости и гибкости одновременно. Хотя последовательность движений была заранее известна, Аржана жестко блокировала мой меч, агрессивно направляла кончик своего боккена мне в грудь или в лицо, продавливала, атакуя. Она ни разу не задела меня, но всё происходило так быстро, что внутри прямо-таки вопило ощущение опасности. Я чувствовал себя лёгкой мишенью, медленной деревянной куклой и совсем выдохся после нескольких заходов.
У девушки же, наоборот, задорно-насмешливо горели глаза. Казалось, она совсем не устала.
«Домо аригато гозаймас!» – хором произнесли мы на прощание, поклонившись друг другу. Аржана чуть улыбнулась и, грациозно развернувшись, пошла через зал к Роману. Тот ждал её, выставив вперёд длинную нагинату.
Я вытер рукавом кимоно пот со лба, надо тоже платочек, что ли, завести. Василий подошёл и, посмеиваясь, изобразил меня: выпучил глаза, надул щёки и сжал меч так, что аж костяшки пальцев побелели. Потом он раскорячился, ссутулил плечи и стал злобно водить глазами по сторонам.
– Что-то я устал, – заявил он после «представления» и похлопал меня по плечу. – Онегае симас!
  
Василий гонял меня не меньше Аржаны. Но его техника была полной противоположностью: удары тяжеловесные, атаки чуть медлительные, но напористые. Я ни разу не смог отвести его меч с линии центра даже в тех местах, где должен был выполнить это по ката. Казалось, против меня сражается каменная громада, которая не растоптала тщедушного человечка только потому, что ей ещё не надоело с ним забавляться. Куда пропала улыбка и дружелюбный, чуть насмешливый взгляд? Лицо Василия застыло суровой маской, и только глаза ворочались, следя за движениями моего меча.