Стражи восемнадцати районов. Том 1 (СИ)

– Еще какими, – Рыбкин откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.
А Инга задумчиво вздохнула и перевела взгляд на территорию Академии, на которую как раз и выходила веранда кафе – и где сейчас царили тишина и покой, пока шли послеполуденные занятия. 
– Мне скоро нужно будет идти, – сказала она. – У меня собеседование в три.
Инга широко улыбнулась:
– Я планирую устроиться испытателем новых зелий на кафедру Трав и Ядов! Юху!
  
Феликс вытаращился на нее.
– Ты хочешь взять третью работу?! Ты чокнутая?
Она задрала подбородок.
– У меня много энергии, почему бы не потратить ее на благое дело?
– Эрантис, скажи ей! – Рыбкин повернулся к дворецкому, который во всё время нашего разговора так и стоял за спиной Инги.
Поначалу мне было очень не по себе от этого – почему она не предлагает ему сесть? Разве дама моего сердца может быть столь жестока? – но я решил, что, прежде чем разочаровываться в прекрасной ведьме, нужно узнать о причине столь беспощадного обращения с оборотнем. Может, это ради его же блага? Например, вдруг у Эрантиса геморрой?
– Решения госпожи – закон для меня, – дворецкий потупил фиолетово-оранжевые глаза.
– Да она и так регулярно засыпает где попало от переутомления! – продолжал искренне возмущаться Феликс. – Тебе самому не надоело перекидывать её через плечо и тащить домой, как овцу на заклание?
Тот, услышав последнюю реплику Феликса, разозлился. Он никак не проявил это жестами или словами – но то, как напряглись его плечи и похолодел взгляд, ясно говорило о том, что дворецкий не в восторге.
– Инга, ты правда так много работаешь? – забеспокоился я, метнув в Эрантиса ревнивый взгляд.
– Много, но не слишком, – Инга с укором глянула на Феликса. – Кое-кто не хуже меня знает, что причина моих засыпаний не в работе, а? Всё у меня нормально с количеством дел. Вот, сейчас же я сижу с вами и болтаю. И буду болтать еще минут десять, – она посмотрела на часы над воротами Академии. – Роскошь, не правда ли?
Феликс скрестил руки на груди.
– Слушай, я надеюсь, ты его не пройдешь.
– Это всего на пару раз в неделю! – возразила Инга. – Я не умру. Правда.
– Ну-ну, – покачал головой Рыбкин. – Особенно с учётом того, какие работы ты выбираешь… Охота на колдунов-контрабандистов (да-да, я-то знаю, что должность «главы магической таможни» только звучит прилично), настройщик порталов (может разорвать!), теперь вот еще дегустатор зелий – зуб даю, ты имеешь в виду яды… Клугге уже знает?
– Не смей ему говорить! А то он отвезёт меня в далёкую башню и запрет там на семь замков.
– Здоровее будешь, – Феликс сделал вид, что всерьёз задумался о карьере доносчика.
Инга фыркнула и закатила глаза.
– М-да. А я-то надеялась, что теперь, когда у тебя появился Женя, ты будешь опекать только его. Женя, как насчёт того, чтобы в качестве хобби влезать в как можно большее количество неприятностей?.. Я думаю, тебе под силу стать центром мира для Рыбкина, если постараешься.
– Не шути так, – поморщился тот.
Инга подперла щеку кулаком и с материнской нежностью посмотрела на Феликса. Во всяком случае, мне хотелось думать, что с материнской. Моё бедное сердце в последний час металось, не понимая, стоит ли мне ревновать Ингу и, если да, то к кому? 
К Эрантису, который явно проводил со своей госпожой куда больше времени, чем это должен был делать нормальный дворецкий? Или к Феликсу, который, оказывается, знал её так давно и близко? 
Только её близнец Клугге был вне подозрений, за что я проникся еще большей симпатией к стражу, коего двое сидящих напротив так бессердечно обзывали то «негодной псиной», то «унылым братцем».
«Клугге, – мои глаза наполнились слезами признательности. – Ты – единственный, кому я могу доверять!»
Вскоре Инга засобиралась. Тут у меня произошла небольшая стычка с Эрантисом. Дело в том, что это я хотел отодвинуть стул ведьмы. А должен был – он.
В итоге, стоило Инге снять тканную салфетку с колен и взять в руки сумочку, как я вскочил со своего места и метнулся к ней боком, словно дрифтующий гоночный болид. Эрантису же нужно было только сделать шаг вперед. Наши руки – мои, потеплевшие от предвкушения, и его, облаченные в белые перчатки – одновременно коснулись плетеной спинки стула.
Несомненно, Эрантис одержал бы верх, дойди до физического противостояния. Его окружала такая плотная аура силы, что я подозревал – этот оборотень куда могущественнее, чем кажется. Но в этот момент Феликс, во время всего разговора скатывающий промасленные бумажки из-под эклеров в тугие комочки, вдруг метнул один такой шарик прямо в лоб дворецкому. Тот отшатнулся – и мне хватило этой секунды, чтобы торжественно отодвинуть стул.
Вся драма прошла мимо Инги: она, вставая, печатала сообщение на телефоне. Впрочем, я был вознагражден её смешливой улыбкой.
– Ах, Женя, не могу перестать думать о том, какой ты милаха в этом парике. Даже завидно. Дашь как-нибудь примерить?
Это было не тем, что я надеялся услышать от самой прекрасной женщины всех миров, но что поделаешь.
Я смахнул с глаз челку и томно взглянул на Ингу из-под ресниц.
– Давай как-нибудь встретимся на кофе в Петербурге, и я тебе его передам, – понизив голос, предложил я.
– Ну если только Феликс тебя отпустит!..
– Инга, блин, – покачал головой тот.
Совсем, совсем не то.
«Я тебя еще завоюю», – мысленно пообещал я, опускаясь обратно на своё место и глядя им с Эрантисом вслед. – «Я не милаха. Я крутой суровый мужик, и докажу это». 
А потом уныло кивнул Рыбкину:
– Спасибо, что кинул эту бумажку в Эрантиса.
– Всегда рад напакостить ближнему своему, – он шутливо козырнул.
– Ты хотел сказать: помочь?..
– Ты слишком хорошего мнения обо мне, Женя.
Феликс подозвал официанта-ангела и заказал у него что-то, ткнув пальцем в строчку меню. Вскоре тот принёс крупное блюдо в форме ракушки, на котором на подстилке из толченого льда лежали голубоватые полоски морских водорослей. Они мерцали бледным голубым светом.
– У вас отличный вкус, господин, – похвалил ангел, укладывая блюдо в центр стола и собирая пустую посуду. – Этот светолист – для настоящих ценителей. Родом из Южного Моря, редкий вид, собранный на глубине тысячи футов!
– Прямо-таки на тысяче?
– Ну, может, на девятистах.
– Лгать ангелам не по чину, – пожурил Рыбкин.
– Спорить с ангелами – не по-людски! – парировал тот.
Они оба рассмеялись, и ангел ушел. Я с подозрением смотрел на то, как Феликс подхватывает водоросли перламутровыми палочками для еды, сует их в рот и начинает жевать.
– Я обожал светолист, еще когда был рыбкой, – пояснил он, жмурясь от наслаждения. – Целыми днями пощипывал в свое удовольствие. А человеческом теле можно съесть в сто раз больше! Здорово, что теперь его подают во многих кафешках. Попробуешь?
– Не уверен, что хочу, – засомневался я.
Как я понял через несколько дней после своего переезжа, Рыбкин был фанатом не только всевозможных десертов (они у нас дома, действительно, не заканчивались), но также разнообразной экзотической еды. «Чем страннее, тем лучше». Феликс с энтузиазмом пробовал максимально странные вещи – тысячелетние яйца, жареную клубнику, змеиные сердечки и прочую дрянь, которую в наш просвещенный век можно было по щелчку пальцев заказать с доставкой (курьеры иногда приходили с прищепками на носу). В отличие от него, я придерживался традиционных ценностей в гастрономии – и поэтому частенько отказывался от дегустаций.
– А зря. Говорят, светолист улучшает память.
– Да у меня вроде и так еще нет маразма?..
  
– А как же обилие магических знаний, которыми мне предстоит набить твою голову? – он, накрутив пучок водоросли на второй принесенный официантом комплект палочек, теперь непререкаемо тыкал им мне в руку. Хорошо хоть, не в рот.
Я сдался. 
Вкусом светолист напоминал морскую волну. Ту самую, которой ты неудачно захлебываешься, упав с сап-серфа – соль, песок, осколки ракушек… А еще он был склизкий, как устрицы. В общем-то, непонятно, ради чего тут спускаться на глубину тысячи футов.