Стражи восемнадцати районов. Том 1 (СИ)

Я был совершенно очарован.
– У него есть название?
– У меча-то? В целом такие штуки называются проклятое оружие. Конкретно этому клинку я не давал имени. Но если хочешь, его можешь дать ему ты, – Рыбкин улыбнулся. – Я не против. 
Вообще-то я имел в виду название из разряда «клеймор» и «фламберг» (я не разбираюсь в оружии), но не стал поправлять его. Просто еще раз посмотрел на меч, потом на Феликса, который даже в домашней полосатой пижаме выглядел, как поп-звезда, снова на меч – и наконец вынужден был признать: 
  
– У тебя классная работа.
– Ты даже не представляешь, насколько, – подмигнул Рыбкин. – Хотя иногда мне кажется, что с ней я не доживу не то что до пенсии – до следующего отпуска.
Экран его телефона засветился, и он вздохнул, увидев имя «Гавриил».
– Прости, надо ответить, – извинившись, Рыбкин ушел в свою комнату.
Я протянул руку к мечу и... Отпрыгнул от стола на добрый метр, когда пар неожиданно потянулся ко мне влажными щупальцами. Ух. Мой сосед – гений своего дела.
Я попил воды и вернулся в спальню, чтобы собраться. Уже когда я в прихожей натягивал кеды, Феликс вышел из своей комнаты. Взглянув на меня, он присвистнул.
– Да ты приоделся!
– Просто вспомнил, что у меня есть пиджак.
– Больше не забывай об этом, – одобрительно кивнул Феликс. – Тебе идет.
Не то что бы я нуждалась в его оценке, но все же было приятно. Я метнул быстрый взгляд в зеркало и поправил отросшие темные волосы, все норовящие попасть в глаза.
– Надеюсь, там, куда я иду, тоже оценят.
Моё бормотание достигло ушей Рыбкина, и он тотчас с любопытством сощурился:
– А куда ты?
– На свидание.
Пауза. Феликс открыл рот, затем непонимающе закрыл его и уставился на часы.
– И чем же вы будете заниматься в, кхм, восемь утра? – спросил он с глубочайшим сомнением.
– Гулять.
Феликс посмотрел на меня, как на идиота.
– Ты ведь понимаешь, что девушка – не собака? Слово «гулять» не будет вызывать у нее экстаз по умолчанию.
– Это была ее идея! – вспыхнул я и выскользнул на лестничную площадку.
Уже когда я был на первом этаже, Феликс перевесился через перила и окликнул меня:
– Эй! Какое имя ты дашь клинку?
– Пусть будет Людвиг.
– Э-э-э, Бетховен?.. Почему?..
– Он должен быть глух к мольбам врагов, – торжественно сообщил я, и Феликс закашлялся, от неожиданности поперхнувшись кофе.
– Какой ты кровожадный, оказывается... А девушку все же покорми! – крикнул он, и дверь парадной поддержала его слова, громко хлопнув мне вслед.
***
Я и вправду шел на свидание. И девушка по имени Анна, с которой я ночью познакомился в приложении, действительно сама предложила весьма нестандартную программу.
Хотя первым шагом в эту сторону было моё сообщение, в котором я признался, что был бы не прочь узнать побольше о мистической стороне Петербурга. Тут же полно мрачных городских легенд, оккультных местечек и страшилок, верно?
«Верно, – ответила Анна. – Если хочешь, я покажу тебе несколько атмосферных локаций: я очень люблю такие вещи».
Я незамедлительно согласился.
«На первую из них лучше пойти утром, пока там никого нет: сможем сделать кое-что интересное. Ты готов проснуться пораньше?»
Вот и получилось, что пока добрая половина горожан отправлялась в офисы или на учебу, а Феликс пил кофе и завтракал, я своём в модном пиджаке целенаправленно ехал на кладбище.
«Я почти исцелился, – с удовлетворением думал я. – Сегодня мы с Анной обойдем кучу жутких мест, я уверюсь, что мои нервы в порядке, а магии, конечно же, не существует».
****
Я вернулся домой с чувством глубокого удовлетворения и приятно кружащейся головой.
Всё прошло, как нужно. Мы с Анной посетили кучу жутких мест: и Боровой мост, где в начале XX века люди массово заканчивали жизни самоубийствами, и аптеку Пеля, возле которой жил грифон, и заброшенный двор, в котором вороны заклевали ребенка, и теперь его призрак ночами плачет там и стучится в окна одиноких жильцов. И еще пару мест: день получился длинным.
У меня не случилось ни галлюцинаций, ни приступов паники. Кажется, я здоров. Ура! Да здравствует новый Женя. Настроение было таким приподнятым, что я даже стал напевать себе под нос.
Не успел я помыть руки, как на пороге ванной комнаты возник Феликс. Я вздрогнул, увидев его в зеркале. 
– Женя, ты что, был на Смоленском кладбище? – сказал он, серьезно глядя мне в глаза.
Так серьезно, как не смотрел еще ни разу за все эти дни. Я вообще не знал, что его лучезарная физиономия способна на такие сосредоточенные выражения. 
– Да, утром, – кивнул я, вытирая руки. 
– Зачем ты туда ходил?
Я начал беспокоиться из-за того, как напряженно звучит голос Рыбкина. 
– Если помнишь, я был на свидании. Мы решили найти братскую могилу священнослужителей, о которой так часто пишут в путеводителях. Возможно, ты слышал, что в начале двадцатого века…
– …Да-да, я знаю, – перебил Феликс и вдруг, схватив меня за рукав, потащил на кухню. Там он с грохотом подтащил стул к стенке и, запрыгнув на него, распахнул один из верхних ящиков (потолки в квартире были чрезвычайно высокие), в котором я с удивлением увидел плотные ряды симпатичных и каких-то фэнтезийных флаконов. Жидкости в них были всевозможных цветов: леденцово-рубиновые, клеверно-зеленые, оттенка поздней морошки и ноябрьского заката… Пока я изумленно пялился на это неожиданно богатство, Феликс продолжал говорить.
– После революции на кладбище привезли сорок священников и поставили их перед выбором: либо они отрекаются от веры, либо их хоронят заживо, а дальше пусть им помогает их бог. 
Он кинул мне сине-ежевичный пузырек.
– Выпей это. Быстро.
– Феликс, не пугай меня, – протянул я, глядя на его побледневшее лицо. 
– Это ты меня не пугай, – пробормотал он. – Черт, как я так недосмотрел-то… Женя, пей! – неожиданно рявкнул он, заставив меня отшатнуться. – Вы на кладбище землю рыли, что ли?!
– Как… как ты понял?
– Выпьешь – отвечу.
Пока я лихорадочно глотал подозрительную жидкость, на вкус отдающую ореховым сиропом, Феликс обошел меня по кругу, хмурясь и щелкая пальцами то у головы, то у груди.
– Я вижу на тебе призрачные метки, – объявил он и, прежде чем я как-то среагировал на это, спросил: – Что именно вы делали с этой девушкой? И откуда ты ее знаешь?
Я почувствовал, что пунцовею.
– В приложении познакомился. Мы решили устроить прогулку по мистическим местам Петербурга, начали с кладбища. У нее был с собой полароид. Мы сфоткались и решили закопать карточку там, на месте предполагаемой могилы.
Феликс застонал, схватившись за голову, а потом непререкаемо сунул мне свой телефон. 
– Контакты этой девушки. Быстро.
– Я не собираюсь давать тебе… – возмущенно начал было я, но в этот момент у меня в голове вдруг словно зашуршали осенние листья. А вслед за этим послышалось жутковатое, вызывающее мурашки детское пение:
Раз, и первый иерей выходит из-под земли, Разматывает клубок, открывает другим пути. 
Я охнул: ощущение было такое, будто кто-то воткнул иголку мне в самое сердце, а потом резко вытянул ее обратно – но нить, вдетая в эту иглу, так и осталась со мной.
– Началось, да? – спросил Феликс, подхватывая меня, потому что я начал оседать на пол.
– Ч-ч-что это? – схватившись за грудь, просипел я.
– Действие заклятья. Тебе скоро станет плохо, – отчеканил Феликс, пока я, больше не протестуя, лихорадочно вбивал в его телефон контакты Анны. – Вывернет наизнанку – и отлично. После этого возьми горсть леденцов и ловец сна из третьего ящика комода в гардеробной. Леденцы съешь. Ловца повесь у окна и ложись спать, только предварительно запри дверь в свою комнату и проведи вдоль нее черту из соли. На подоконнике тоже рассыпь соль. Не выходи до зари и никому не открывай. Даже мне.
  
Выхватив у меня свой телефон, Феликс опрометью кинулся в прихожую. Там он натянул белые кроссовки, и, не завязывая шнурки, в спешке буквально вывалился из квартиры в пахнущую свежей краской парадную. Но ключ при этом провернул в замке четыре раза. Мне показалось, что дверь на мгновение полыхнула светом, но, возможно, это была галлюцинация.