Альтер эво

В туалете ее ждет испытание.
Ну да.
Да.
Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, да?
Майя уставилась на среднего роста женщину с длинными прямыми волосами цвета льна. Сухопарая, что твоя вобла. Серые глаза. Широкий тонкогубый рот. Северянка, одно слово. Незнакомая. С белой кожей. А это что, на носу – следы от оспы? Прыщи? Веснушки? Она опирается о раковину, подается к зеркалу, и льняная женщина в зеркале ответно наклоняется к ней.
Майя плещет в лицо холодной водой. Вполне естественная реакция – заорать, забиться в истерике, расколотить зеркало к чертям и…
Она возвращается за свой столик. Машинально делает глоток из кружки. Какао. Еще не остыло.
Вообще – вкусно.
По странной причуде памяти в этот миг у Майи в голове всплывает их беседа с Эль Греко во Фриктауне. Тогда еще речь зашла о бездомных. Что он говорил? Бездомные – это событие, которое система не может обработать, что-то такое. Любопытное исключение… и что-то такое, да.
В эту самую минуту Майя понимает, что отныне она – бездомна.
15
Вялый свет утра потихоньку начинал пропитывать облака. Ночью начался стоячий дождь и к рассвету сгустился до такой степени, что редкие предутренние пешеходы в первые же несколько секунд на улице начинали жалеть, что не остались там, где пребывали до сего момента. Не менее редкие кары на проезжей части сверкали чистотой и поигрывали влажным глянцем, как галька на дне ручья.
В каре Марка попеременно то мутило, то бросало в жар, то клонило в сон. Ничего хорошего, потому что одновременно он пытался думать об Арнисе Старкове, а сосредоточиться все не удавалось.
Так значит, Арнис. Жаль. Марк вдруг понял, что блудный сын ему чем-то нравился. Но такой выбор… Кажется, стратегические решения – это вообще не его. Он хорош для другого. Человек дела. Марк подозревал, что любой вариант, влекущий за собой необходимость в активных действиях, Арнису по умолчанию милее, чем мыслительно-выжидательные тактики. Ну и – вот вам, пожалуйста… Н-да, нехорошо вышло, совсем нехорошо. Хотя… Ему ведь казалось, что собственная дочь Старкову-среднему таки небезразлична. Может быть, Марк с самого начала неправильно оценил его приоритеты?
На переднем сиденье Бубен потыкал в кнопки магнитолы, прыгая между радиостанциями. Почти все шипели белым шумом – еще бы, в такую-то погоду. Лишь «Страдания сансары» – надежные ребята, всегда можно на них положиться, – гоняли по кругу мантру Мритьюнджая.
– Куда мы едем? – наконец не выдержала Инта.
В каре она периодически косилась на Марка ревнивым взглядом собственницы, то и дело порываясь отереть ему одноразовой салфеткой пот со лба. Было бы очень смешно, не будь оно так… Ну да ладно.
– К одному старому знакомому, – проскрипел Марк.
На очередном повороте «Кукуруза» выпрыгнула на них из-за угла, внезапно оказавшись так близко, что не помещалась в кадр. Почему-то при виде серого обтекаемого небоскреба (кукурузный початок, кубинская сигара, зернышко риса басмати) Марка чуть отпустило. Верхушку початка кто-то надкусил – на срезе поместилась вертолетная площадка с почти невидимой отсюда машиной. По всей длине здания горели габаритные огоньки. От «Кукурузы» веяло надежностью и прямо-таки бестрепетной верой в будущее: нет, правда: какой еще конец света, что за глупости? Только взгляните на это здание: сразу же видно, что века простоит.
Блестящая лужами площадка перед «Кукурузой» была пуста – за исключением одинокой фигуры в короткой куртке армейского покроя. Инта фыркнула и покачала головой. Кар плавно притормозил, и Марк, покряхтывая, выбрался наружу.
– Я должен был догадаться, что без тебя не обошлось, – заметил Арнис, не двигаясь с места и не вынимая руки из карманов. – Выглядишь плохо.
– Старость, – посетовал Марк, испытав дежавю, словно уже вел с кем-то подобный – или этот же? – разговор.
Он слышал, как позади на всякий случай встал Бубен. Но как же мало времени, черт!
– Ты знал, за что убили Старкова. Он не мог не сказать, зачем позвал тебя обратно.
 
Лицо Арниса не дрогнуло. Он медленно перевел взгляд Марку за спину, потом обратно:
– Инта? Это ведь не то, что я думаю, господин Марк? Потому что в противном случае ты очень…
Марк с досадой мотнул головой.
– Нет, я не угрожаю, угомонись. Холодный – он пытался. Но с ним всё.
Губы Арниса дрогнули в намеке на улыбку.
– А я вот как чувствовал, что рано или поздно с ним что-то случится, веришь? У этого парня была очень нехорошая карма.
Бубну, видимо, как-то удалось воздействовать на девчонку, потому что несколько секунд никто не говорил ни слова. Наверное, где-то там, где не бывает облаков, солнце поднялось чуть выше – на горизонте, позади «Кукурузы», виднелся один такой просвет. Марк молчал, неотрывно глядя на Старкова-среднего. Тот какое-то время спокойно длил гляделки, потом едва заметно пожал плечами:
– Я не знаю, что именно затеял старик. Лишь в общих чертах, никакой конкретики. Ему нужен был… Хранитель. Секретарь, мать его. Кто-то, кто одним глазом поглядывал бы, чтобы нужные предприятия оставались на плаву, были заняты какой-нибудь там ерундой, мелочевкой – пока не пришло время настоящего дела. Кто-то, кто знал бы, какую папку снять с какой полки, когда настоящий наследник вступит в права. – Арнис с мрачной улыбкой потянулся, хрустнув шейными позвонками. – Когда старый хрен позвал меня, я, признаться, раскатал губу, но он тут же связал меня сотней обязательств не трогать, не вскрывать, не читать, не совать нос. Я был ему нужен… Как долбаный дворецкий в пустом доме, пока новый хозяин не въедет. Смахивай себе пыль с кресел, но даже помыслить не смей опустить на одно из них свою недостойную задницу.
– Но ты согласился, – негромко произнес Марк. – Потому что знал, для кого этот дом.
Взгляд Арниса почти незаметно дернулся в сторону Инты, но тут же вернулся к Марку.
– Да, я согласился, – спокойно сказал Старков. – И показывать комнаты ни тебе, ни кому другому не собираюсь.
Прежний Марк не постеснялся бы упомянуть, что и без того уже изучил эти комнаты раз в десять лучше Арниса. Но… Апатия – равнодушие – старость?
– Ты же понял, что его убрали как раз из-за этого пустого дома?
– Вероятнее всего, – кивнул Арнис. – Хотя не факт. Со временем я разобрался бы с этим, но пока поблизости болталось слишком много любопытствующих. Твой одержимый Китин с меня глаз не сводил.
– А кто его убрал – ты тоже понял?
Арнис снова отвел взгляд, и Марк догадался, что он смотрит на Инту. Он медленно покачал головой.
– Судя по тому, что ты сказал только что, его загрыз его же ручной вислоухий? Можно было догадаться.
– Не совсем так. – Марк не глядя протянул руку назад, нащупывая мягкую теплую ладонь. – Идемте.
К верхним этажам (смотровая площадка, «Семь на полу», элитный гастропаб) прилагался отдельный вход с парой лифтов. В небольшом пустом лобби охранник с бесконечно утомленным видом поднял на них взгляд и тут же вернулся к своей газете. Спортивная полоса, ну еще бы.
В лифте все четверо распределились по углам. Взгляд Арниса уперся в соединенные ладони Марка и Инты, и Старков-средний нахмурился:
– Напомни-ка, господин вислоухий, чего ради я сейчас с тобой куда-то направляюсь?
Да… Значит, Арнис. Это будет он. Его решение. Впереди еще десяток лет – когда там еще Инте стукнет тридцать. За десять лет многое может случиться.
К примеру, кто-то может поделиться с кем-то кое-какими сведениями. Кто-то может наладить некое производство. Запустить конвейер судьбы. Кто-то может решить не выполнять условия властного старика, которого он, к тому же, ненавидел, и вскрыть какой-нибудь запечатанный конверт. Снять с некой полки некую папку. И шило мира Майи вылезет из мешка – ведь паладины уже покинули их альтернативу, мешать больше некому, – и тогда…
Марк не знал, что будет тогда. Не знал, будет лучше или хуже. Возможно, это уничтожит их цивилизацию. Или, напротив, возвысит.