Альтер эво

– Вы внимательны к себе, я вижу. – На этот раз улыбка удалась ей получше, почеловечнее. – Могу ли я предположить, что вы из тех, кто принял решение брать от жизни все?
Марк в очередной раз мысленно посетовал на то, как одет.
– В нашем нестабильном мире это – единственная разумная стратегия выживания, не считаете?
Старкова встала еще ближе. Сейчас дистанция уже не годилась для удара – разве что для захвата.
– Такова ваша философская система? Вы не религиозны, полагаю.
– Чистокровный безбожник. И не склонен к философии. – Черт возьми, какие духи – поэма в запахе. – Просто стараюсь не тратить время попусту.
– Разве это не философия? Карпе дием? Живи быстро, выжимай максимум – ведь никогда не знаешь, не последняя ли это твоя минута?
Она вновь подняла руку – плавным, красивым жестом, – и Марк перехватил ее. «Постыдное томление». Нет, лучше «Золотые тенета порока». Это будет даже не роман, а чтиво, хотя и с заглавной буквы – Чтиво. С завитушечками.
Пристально глядя в глаза женщине, он поднес ее кисть к губам и почтительно поцеловал кончики пальцев:
– Все верно, госпожа Старкова. Я крайне одобряю такой подход к жизни – во всех областях, где не скован профессиональным кредо. Я, понимаете ли, трудоголик. И не лечусь.
На лице Ольги не отразилось ни недовольства, ни разочарования – как ни странно, это, пожалуй, было больше всего похоже на облегчение. Ее внешность явно была тщательно отрихтована, но в голове Марка промелькнуло, что в оригинальной версии у нее уже наверняка имелись бы морщины в уголках глаз и складка между бровями. И что это ничуть ее не портило бы.
– Хорошо, господин Самро. Давайте поступим так: сперва вы удовлетворите мое любопытство, а потом я расскажу вам то, что интересует вас.
Марк со всей учтивостью кивнул и медленно отстранился, возвращая на место чашечку. Старкова опустила руку и отступила на шаг.
– Вашу кандидатуру для этой работы рекомендовал один человек.
– Влад Холодный, – еще раз кивнул Марк.
– Да. Он много лет работал на моего мужа. В бизнесе. Был его личным ретривером.
В принципе, ничего такого, чего Марк не знал бы и сам. Хотя он мог бы поправить Старкову, объяснив, что «личных ретриверов» не бывает, и что Влад мог трудиться вместе с ее супругом, делать что-то для него, но никак не работать на него. Хотя Марк прекрасно понял, что Ольга имеет в виду: не подряд, а долгосрочный контракт, мечта любого ретривера средней руки. На жаргоне вислоухих – «абонемент».
– И что он?
– Вы знакомы? Хорошо его знаете?
Марк удержался и не поморщился. Даже ухом не повел.
– Не близко, но знакомы. Учились у одного мастера. Насколько мне известно, Холодный работает в высшей степени тщательно.
– Сейчас меня интересуют не его профессиональные качества, – взвешивая слова, проговорила Ольга. – А скорее, личностные. Что он за человек.
Этого Марк не ожидал.
– Вряд ли вопрос по адресу. Мне кажется, вам это уж всяко лучше известно. – Ольга метнула на Марка быстрый и острый взгляд. – Если они с вашим супругом сотрудничали, значит, за последние годы вы с Холодным наверняка встречались чаще меня. Мы с ним лет восемь не виделись.
Старкова поискала что-то у него в лице и нетерпеливо произнесла:
– Хорошо, а прежде, до этих восьми лет? Вы же должны иметь о нем какое-то представление. Вы сказали – вас учил один мастер.
Марк отошел от столика, так и не притронувшись ни к кофе, ни к содержимому графина.
– Влад учился у него до меня. Поднявшись до определенного уровня, он счел, что взял у учителя все возможное. Он был довольно высокого мнения о своих способностях. Полагаю, и остался. – Подойдя к эбеновому столу, Марк взял со столешницы ручку и покрутил в пальцах. – Какое-то время спустя, когда в обучение попал уже я, перед мастером встала одна задача. Сложная задача. И тогда, откуда ни возьмись, появился Холодный и заявил, что берется справиться с ней в крайне сжатый срок. Фактически бросил мастеру вызов.
Марк заставил себя положить ручку на место. Компульсивные жесты, еще не хватало. Так и до ингалятора недалеко.
 
– И вас это разозлило? – вполне человеческим тоном спросила Ольга. – Вы были… преданы учителю?
– Был. – Марк повернул к ней голову. – И да, разозлило, что, впрочем, было абсолютно не важно. Важно, пожалуй, было то, что на следующий день после этого мастер исчез.
– Исчез? Он… погиб?
Марк пожал плечами.
– На это ничто не указывало. Просто я пришел туда, где мы обычно встречались, а его там не оказалось. И нигде больше не оказалось.
Ольга помолчала, задумчиво поглаживая прядку распущенных волос:
– Но вы ведь ретривер, вы могли…
– Не мог, – резковато произнес Марк, отворачиваясь. – Я же сказал – его не было нигде.
Женщина замолчала, словно все поняла. Хотя на самом деле она, конечно, и представления не имела о том, о чем он говорит. О том, как это выглядело, как ощущалось. Когда ты вливаешься в поток, и он не выносит тебя никуда, а просто течет, движется с тобою вместе, бог знает, в какую бесконечность. Как будто ты плохо настроился. Как будто пытаешься отыскать то, чего никогда не существовало в природе. Марк тогда две недели бился головой об эту стену; ведь если бы Йорам сделал что угодно – хоть умер, – в инфосфере остался бы след. Следы остались бы в десятках, тысячах, миллиардах альтернатив. А он просто взял и растворился, как галлюцинация.
Голос вдовы вернул его в настоящее:
– Холодный справился с той задачей?
Марк мрачно усмехнулся:
– На день раньше, чем обещал.
Ольга Старкова вновь неторопливо приблизилась и встала у него за спиной.
– А вы бы с ней справились?
– Тогда? Нет.
– А сейчас?
Очень приятные духи. Не оборачиваясь, Марк пришел к выводу, что она старше его лет на пять. Кого-то такое отталкивает, но известное дело – мир наш полнится дураками.
Он спокойно повернулся и присел на край стола.
– А сейчас, думаю, настала моя очередь спрашивать.
Глаза Ольги сузились:
– Вы ничем мне не помогли.
– Вы так и не попросили помощи, – развел руками Марк. – Спроси вы меня, считаю ли я Холодного Наполеоном-переростком, я бы ответил. Спроси вы, думаю ли я, что он бесталанен, плохо работает или нечестен с клиентами, я ответил бы. А если бы вы спросили, стал бы я иметь с ним какие-то отношения, помимо рабочих, и не полагаю ли я, случаем, что от этого скользкого, тихушного и умеренно психопатичного куска дерьма можно ждать любой гадости – я бы ответил и на это. Но вы не спросили.
– По всей видимости, теперь спрашивать и не требуется, – помолчав, тихо заметила Ольга.
– По всей видимости – нет.
– Что ж, тогда задавайте свои вопросы.
Старкова в первый раз с начала встречи затянулась ингалятором, отошла от Марка, налила себе еще кофе, вернулась за стол и села. Чтобы видеть ее, Марку пришлось слезть со столешницы, и он в сотый раз пожалел, что не переоделся. Как можно чего-то добиваться от людей, будучи в старых джинсах и вельветовой рубашке?
– Чем именно занимался ваш муж? В деловом плане?
– Я не в курсе подробностей. У него было несколько бизнесов. Строительство, транспорт, связь. Пара экологических проектов.
– Научные разработки?
Ольга слегка сдвинула брови.
– В последние несколько лет – да. Он расстался со многими из своих предприятий, это была довольно неожиданная продажа, если даже не сказать – не взвешенная, учитывая рыночную ситуацию. Хотя Язепс никогда не принимал не взвешенных решений. Взамен он выкупил контрольные пакеты нескольких предприятий в Швейцарии, Индии и Норвегии. Притом что раньше, насколько я могла судить, эта тема его слабо интересовала.
– А потом заинтересовало – что именно?
Женщина откинулась на спинку, держа чашечку на весу.
– Вы совсем не понимаете Язепса, да? Не представляете себе его?
Марк чуть недипломатично не ляпнул: «А должен?», но смолчал.
– Мы были женаты одиннадцать лет, но, знаете, я тоже не могу этим похвастать, – проговорила Ольга, глядя в чашку.