Виконт-бродяга
— Зачем? — спросила она.
Он бросил взгляд на каменную нимфу.
— Затем, что, судя по всему, я вновь и вновь не могу удержаться, чтобы не поцеловать тебя. И если продолжу в том же духе, начнутся пересуды…
— Я не намерена позволять вам продолжать в том же духе, — последовал возмущённый ответ.
— А как быть с Броуди? Может, на сей раз тебе и удалось разгадать его игру, но ты же не веришь всерьёз, что он станет держать язык за зубами?
— Понимаю. Вы хотите жениться, чтобы защитить моё доброе имя. Полагаю, у вас случился внезапный приступ noblesse oblige [66].
Он резко поднялся.
— Я не среди волков воспитывался, если ты на это намекаешь, — отрезал он. — У меня есть какая-никакая честь и некоторое представление о том, что правильно, а что нет. Не будь ты такой упрямой, сама признала бы, что это как раз правильно. Если бы на твоём месте, в том же затруднительном положении, очутилась другая женщина, разве не посоветовала бы ты ей выйти за меня замуж?
Кэтрин тоже вскочила на ноги. Дрожа, она плотнее закуталась в шаль.
— Всё зависело бы от этой женщины. Существует, конечно, угроза, что Броуди начнёт повторять повсюду свою историю и тем погубит меня, но это, как я уже говорила ему, его страх и риск. Должны ли мы в свою очередь очертя голову кинуться в брак, милорд? Учитывая, как плохо мы подходим друг другу, не слишком ли высоки ставки? Стоит ли решаться на целую жизнь в несчастье лишь из-за опасения — небольшого, надо заметить, — что Броуди окажется достаточно глуп, чтобы раскрыть мой секрет? Будь это карточной игрой, поставили бы вы на кон всё своё будущее?
— Большую часть жизни я именно так и поступал, — с потемневшим лицом ответил Макс. — Но речь не обо мне, верно? О вас. Вы боитесь меня, не правда ли?
Кэтрин давала волнительным чувствам к нему множество названий, но страх не входил в их число. Теперь же она осознала, что он прав. Она встретила его всего лишь месяц назад, но он уже успел её изменить. Каждое проведённое с ним мгновение высвобождало новых демонов. Господи, скольким же удалось вырваться сегодня? Её кошмарный нрав. Всё то упорное отнекивание и угрозы… она, питавшая неподдельное отвращение к обману, изрекала одну ложь за другой.
Но самое худшее — страсть. Стоило ему коснуться её, как она немедля уступила. Даже вдали от Кэтрин он продолжал изводить её. Греховными снами, уносившими её обратно в ночь, проведённую у Бабули Грендел; воспоминаниями о сильном, прекрасном, обнажённом по пояс теле… и о ней самой в неприличном negligee.
Похоть — и не было более мягкого названия этому чувству — вот чего она боялась больше всего. И он чувствовал её, как чувствовал все прочие изъяны в Кэтрин, и воспользовался бы властью, что это чувство давало ему над ней, в точности, как пользовался другими её слабостями. Не будь так, она, возможно, рискнула бы выйти за него замуж, была бы счастлива позабыть о страхах за репутацию и все силы направить на борьбу с его многочисленными пороками. Кэтрин никогда не удастся исправить его окончательно, да, может, ей не так уж этого и хотелось. Но всё это наивные мечты. Ей в жизни не изменить виконта, ведь одного беглого взгляда, одного легчайшего прикосновения ему достаточно, чтобы подчинить себе её волю.
Мысли эти пронеслись в голове за мгновение, и Кэтрин быстро ответила:
— Если вы имеете в виду, что я боюсь остаток жизни провести так же, как начало, то вы совершенно правы.
— Чёрт подери, я не твой отец!
— В настоящий момент сходство весьма сильное. Он тоже всегда грубит, если ему противоречат.
— Я не грублю тебе! — проорал Макс.
— Какая жалость, что под рукой у вас нет ни бутылки, ни кружки, — направляясь к выходу, проговорила мисс Пеллистон. — Иначе вы могли бы запустить ею в меня — и сходство оказалось бы полным.
С тем она и удалилась.
* * *К великому облегчению Кэтрин, никто не заметил её чересчур долгого отсутствия. Леди Эндовер, не переставая, тошнило, и члены семьи всё своё негодование обратили на неё.
Посему, когда Кэтрин вернулась, ей не стали задавать неудобных вопросов, а лишь коротко уведомили, что они уезжают, как только подадут экипаж. Она, если захотела бы, могла остаться — леди Гленкоув предложила себя в качестве дуэньи, — но Кэтрин не пожелала более задерживаться в этом месте. Дома она будет ухаживать за леди Эндовер, что поможет отвлечься от собственных невесёлых мыслей.
Лорд Рэнд если и испытывал какие-то волнения, то, должно быть, поборол их в результате весьма краткого сражения, ибо покинул грот вскорости после мисс Пеллистон и направился — правда, другой дорогой — на поиски леди Дианы. Обнаружив сию богиню, он весь обратился в любезную учтивость и посвятил ей так много времени, что следующие двадцать четыре часа леди Гленкоув провела в состоянии райского блаженства.
* * *Джентльмены по-разному переживали отказ.
Лорд Рэнд, будучи во второй раз отвергнут мисс Пеллистон, с присущей молодости отходчивостью решил, что пора бы уже ухватить намёк и отправиться туда, где ему больше рады.
Лорд Броуди же не был столь отходчив. Столкнувшись с неудачей, он не придумал никакого иного выхода — и впал в дурное расположение духа, мыслями мечась взад и вперед по одной и той же узкой тропе, пока не протоптал в ней траншею, столь глубокую, что за ней уже ничего не видел.
Он тоже покинул празднество рано, в горькой ярости, про себя клянясь разгласить свою историю повсюду. Он не мог приступить к сему обнародованию прямо на празднике Венткуров, потому как поблизости постоянно крутился лорд Рэнд. Этот малый однажды уже объявился в неподходящий момент: как знать, может, это вошло у него в привычку. Лорд Броуди не был от природы любопытен и не горел желанием проверить, каково было Чолли со сломанным носом.
Обратная дорога заняла полтора часа, на протяжении которых он, не переставая, дулся. В результате сего занятия в голове Броуди зародились некоторые сомнения, одно из которых крепчало тем больше, чем ближе он подъезжал к городу. К тому времени, как он добрался до своего любовного гнёздышка, сомнение это раздулось до огромных размеров. Маленькая ведьма упорно доказывала, что в жизни не была в том борделе. Будь на её месте обычная леди, любой согласился бы, что она наверняка стала бы всё отрицать. Беда в том, что барон имел дело с Кэтрин Пеллистон, к числу наиболее неприемлемых черт которой относилась невыносимая честность.
Может, лондонское общество изменило её… оно всех меняет… выглядит она уж точно по-другому. Но если она всё-таки осталась прежней, а он распустит жуткую, ничем не подтверждённую сплетню, тогда Пеллистон, Эндовер, Рэнд… и бог знает кто ещё… все они станут сражаться за честь вонзить в его сердце клинок или пулю.
Оставался единственный способ разузнать правду. Посему лорд Броуди, оставив лошадь в конюшне, взял наёмный экипаж и направился в менее процветающие районы.
Должно быть, в этот день ему сопутствовала удача, потому как, подъезжая к публичному дому, он встретил Чолли, избежав таким образом разговора с самой Бабулей, который обошёлся бы ему в куда более кругленькую сумму.
Пинта джина и один золотой сделали обычно молчаливого Чолли на удивление разговорчивым. Другими словами, он расписал, что интересующая Броуди «деревенская служаночка» обладала огромными зеленовато-жёлто-коричневыми «глазищами цвета рома» и гнездом из кудрей на голове. К тому же девчонка, сошедшая с дилижанса, следующего в Бат, была весьма невысокого роста и очень тощей… на что Чолли не преминул указать Бабуле. Та в ответ возразила, что девушка похожа на ребёнка, что для многих джентльменов как раз очень желательно, ведь они полагают, что дитя не наградит их сифилисом.
— Тогда зачем, спрашивается, — обиженно продолжал Чолли, — старая ведьма первым делом отдала её ему, коль знала, что он любит уступчивых бабищ, а вовсе не детишек? Я-то сразу смекнул, что добром это не кончится, но она не стала меня слушать… а кому нос-то сломали? Не ей же. — Он сердито уставился в свой бокал. — Не то чтобы его прежде не ломали, но ведь тогда дело было в доброй драке, которую я затеял сам. А всё из-за того, что старая ведьма считает себя шибко умной. Я-то наперёд знал, что так выйдет… но она ведь за это мне и платит. У того типа, — добавил он со смесью негодования и восхищения, — кулаки, как мельничные жернова.