Одна истинная королева. Книга 1. Коронованная звездами

– Подожди минутку, – лепечу я спутнику, который идет далеко впереди меня. Остановившись, прислушиваюсь. Не уверена, но звук похож на журчание ручья…
Надо проверить! Справа примечаю маленькую тропинку, ведущую сквозь кустарник. Ветви скрывают ее, словно занавес, но я отвожу их рукой и пробираюсь дальше. Уверенность крепнет с каждым шагом – там ручей! И вдруг приходит осознание. Мне нельзя уходить так далеко от моего спутника… Но если я не попью, то не смогу идти дальше, и он просто отчалит, бросив меня!
Прохожу еще несколько метров, и тут лес неожиданно редеет. Передо мной раскинулась полянка, усеянная камнями! Повсюду булыжники и галька, а между ними – ручей, искрящийся в лучах закатного солнца! Не видела ничего чудеснее – от облегчения из глаз вот-вот хлынут слезы.
– Эй! – доносится из чащи. – Эй, мисс Уолш!
А он тот еще шутник! Пусть теперь ждет, пока я не напьюсь! Мы найдем воду только завтра, ага, конечно! Кидаюсь к воде, спотыкаясь о камни, скользя по гладкой гальке. Придурок зовет меня снова. Игнорирую и его, и треск веток – он лезет за мной через кусты. Ручей течет прямо у моих ног, я останавливаюсь и, рухнув на колени, тяну руки к воде.
А в следующий миг он дернул меня назад так резко, что зубы клацнули! Он крепко держит меня за талию, прижимая к своей груди, а меня охватывает паника – на ее фоне все пережитое за сегодня просто бледная тень! Я воплю, вырываюсь, извиваюсь в его крепких объятиях, а оказавшись с ним лицом к лицу, бью его. Он что-то произносит – я вижу, как шевелятся его губы, но кровь шумит в ушах так громко, а ручей поет так чарующе, что я не понимаю слов.
Спокойствие!
Выдохнув, собираюсь с силами, намереваясь ударить еще раз, чтобы он…
– Это яд! – рявкает он мне в ухо. – Слышишь?!
– Что? – хриплю я.
– Вода! Отравленная!
От изумления ноги подкашиваются, и я наверняка упала бы, но он поддерживал меня. Трясусь мелкой дрожью. Прижавшись к незнакомцу, я уткнулась лбом в его грудь – не могу держать голову. Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох, и тут до меня доходит, что я вдыхаю его запах, словно это кислород. Смутившись, пытаюсь отстраниться, но он не пускает. Я не могу пошевелиться: так крепко он сжимает меня в объятиях.
– Ты поняла, что я сказал? – тихо спрашивает он.
Киваю – но ему этого мало.
– Повтори.
– Вода отравленная.
– Будешь ее пить?
– Что?! Конечно, нет!
Только теперь он расцепляет руки, медленно отпуская меня. Но не сводит пристального взгляда, будто ждет, что я опять брошусь пить воду.
– Порядок?
Бессильно трясу головой.
– Понимаю.
Он явно смягчился, вот только взглядом надолго задержался на моем животе, я считаю это совсем неприличным! Но сама глаз отвести не могла. Все из-за стресса.
Несколько секунд мы смотрим друг на друга, затем он, опустив глаза, кивает на ручей.
– Видишь? – спрашивает, и я оборачиваюсь. – Это они отравили воду.
Мне потребовалось время, чтобы понять, о чем это он толкует.
– Цветы?..
Он сто процентов имел в виду цветы – они, словно каймой обрамляя ручей, растут повсюду вдоль берега. На вид безобидные – маленькие розовые цветочки, похожи на кипрей.
Он мрачно помотал головой.
– Да. Чувствуешь аромат?
Старательно принюхавшись, улавливаю запах. Сладковатый, цветочный, напоминает духи из красивого флакона, из которого Вики чуть-чуть пшикала на меня – маленький ритуал по случаю дня рождения или Рождества.
– Не пей воду, если так хорошо пахнет, – наказывает мой спутник мрачным жестким голосом. – Яд убьет тебя за час. И это будет самый долгий час в твоей жизни.
Не хочу, чтобы он видел, как меня колбасит. Внезапно мне кажется, что мы слишком близко друг к другу, а я не хочу предстать уязвимой.
– Спасибо, – сухо выдавливаю я, отступая от него на шаг-другой. – Прости, я не знала.
В ответ получаю тень кривой усмешки.
– В Лиаскай все не то, чем кажется.
«И ты?» – вертится у меня в голове. Как хотелось бы понять его лучше! Я ужасно рада, что он мне помогает… Но вот вопрос, зачем он это делает. С трудом верится, что его разжалобили просьбы отвести меня в Рубию. Не таков он. И что потребует взамен? Кто он и что делает в этих лесах? Неужели мне действительно хочется это знать?
 
В итоге мы продолжаем путь – я с трудом волочусь.
– Вода – это все равно хорошо, – сообщает мой спутник. – Завтра утром мы пересечем Чумной ручей еще раз, в таком месте, где растет меньше цветов. Сможешь постирать там свою одежду.
– Мою… одежду…
– Полагаю, то, что на тебе, – твоя единственная одежда.
«Да, действительно, и куда же подевался мой чемоданчик!» – с едким сарказмом думаю я.
– Может, ты хочешь ее постирать. Где-нибудь.
– О. Ну да, ну да. Конечно. Постираю… где-нибудь.
Ага, разбежалась! Раздеваться посередь леса в присутствии этого типа, чтобы постирать майку и лифчик в ядовитом Чумном ручье – одна эта картинка вгоняет меня в краску. Пытаюсь отмахнуться от самой этой мысли, но совершенно ясно, что вещи и впрямь надо постирать. Будь проклята эта страна!
Ко всему прочему, темнеет здесь до мерзкого быстро. Вот только что были легкие сумерки, а сейчас ни зги не видно.
– Уже недалеко, – шепчет мой спутник, когда я чуть ли не падаю: слишком тяжелые ноги, чтобы ими передвигать. – Соберись сейчас же! Давай, поторопись!
Он странно нетерпелив, озирается на каждый треск и шорох, то и дело хватается за нож – от этого мне не по себе. Несколько раз мне мерещится, что в чаще кто-то шебуршится, но мой спутник только требует поспешить.
Как вдруг перед нами, словно из-под земли, выросла хижина.
– Вот она, – с облегчением выдыхает мой спутник, и я смутно догадываюсь, что, не будь этой хижины, нам был бы каюк.
– Чье это жилище? – интересуюсь я, пока спутник толкает покосившуюся дверь, а та неприятно скребет о заваленный листьями пол.
– На эту ночь – наше. – Он закрывает дверь изнутри и с легким кряхтением сдвигает огромный засов – поднимает здоровенную задвижку и укладывает ее на скобы по обе стороны двери. Наверное, легче снести стену, чем выломать мощную дверь. – Это сторожка. По счастью, две-три таких еще остались в Жадных лесах.
Воздух в хижине спертый, влажно и темно – хоть глаз выколи. Но мой спутник прекрасно ориентируется – где-то порылся, чем-то погремел, – и тут вспыхнул свет. От масляной лампы исходит мягкое свечение.
Примерно так выглядела сторожка: по центру – печь, у стены напротив двери стопка дров, рядом чайник и кованая стойка, чтобы его подвесить. Слева узкая лежанка, справа две бочки и сундук. Неописуемая грязища, к паутине липнут хлопья пыли. Вздрагиваю, подумав об обитателях паутины, хотя прекрасно понимаю, что снаружи бродят твари похуже. Вдали слышится вой – не знаю, волк это или ветер.
Мой спутник, открыв бочку, проверяет, что внутри. Засовывает туда руку, вытаскивает обратно и, обнюхав пальцы, пробует их кончиком языка. А затем издает тихий звук – беззвучно смеется.
– Смотри-ка, нам везет. Это вода.
– Ну, слава богу! – вырывается у меня. От облегчения чувствую слабость и присаживаюсь на краешек лежанки.
– Но вода старая, я вскипячу ее, – остужает он мой пыл. А это надолго! – Отдохни пока.
Как сдутый мяч опускаюсь на спину. Матрас странный, набит соломой, которая колется даже сквозь куртку и джинсы. Но как же это здорово – вытянуть ноги и расслабиться!
– А если Питер – как тебе? – устало бормочу я.
Мой спутник замирает. Он отчего-то встревожился, но не стал возражать, только молча посмотрел на меня.
– Я могу звать тебя так. Если хочешь. Питер – как Питер Пэн.
Он успокаивается – укладывает в печь полена, подбрасывает хворост.
– Не возражаю.
Не знаю, он выудил кремень из кармана или нашел в хижине. Но следом за мощным ударом полетели искры. Сухое сено вспыхивает, он бросает трут на дрова и осторожно раздувает. Влажная древесина потрескивает и дымит, но чад выходит через отверстие в крыше, я только сейчас его заметила. Надеюсь, через дымоход к нам никто не пролезет.