Удержать мою девушку (ЛП)

На улице темнеет, поэтому я мало что вижу. Мои глаза бегают по сторонам, останавливаясь на высоком заборе, окружающем территорию. Бывала ли я здесь раньше? Я ищу все, что может выглядеть знакомым. У Константина много домов, разбросанных по США и в других странах, и я думаю, что побывала во всех из них. Возможно, я была здесь раньше с ним.
Мой мозг затуманен, и трудно сосредоточиться.
Мои таблетки. Мне нужны мои таблетки.
Я опускаю взгляд на свои запястья. Тот факт, что я не прикована ни цепью, ни наручниками, и то, что я одета, хотя и в больничный халат, для меня в новинку. Я была собственностью Константина, и он любил часто напоминать мне об этом.
Дверь в комнату внезапно распахивается, и я встревоженно отпрыгиваю от окна. В комнату входит молодая женщина, одетая в темно-синюю медицинскую форму, и ее глаза расширяются, когда она видит меня.
— Ты проснулась, — говорит она, явно удивленная. Ее ярко-голубые глаза немедленно перемещаются на мою руку, и я следую за ее взглядом туда. — И ты вытащила капельницу.
Она хмурится, когда видит, что по моей руке стекает кровь. — Пожалуйста, возвращайся в постель. Я схожу за бинтами и дезинфицирующим средством. Я сейчас вернусь.
Она выходит из комнаты, и дверь остается открытой. Когда девушка исчезает в другой комнате дальше по коридору, я решаю, что сейчас у меня есть шанс попытаться сбежать.
Мои босые ноги шлепают по выложенному плиткой коридору, когда я бегу. Я даже не думаю. Просто бегу. Даже не зная, смогу ли выбраться отсюда, но я не хочу чувствовать гнев Константина за смерть его сына. Кто знает, может быть, он даже винит меня. Зная этого больного ублюдка, он просто пытается вылечить меня, чтобы снова мучить… и убить. Я бы не стала сбрасывать это со счетов. Его болезнь не знает границ, когда дело касается меня. На протяжении многих лет я становилась для него отдушиной для гнева, и я не хочу видеть, насколько хуже все может стать.
Мои ноги ослабли, превращаясь в желе, но я заставляю их продолжать идти. Слева от меня находится парадная лестница, и я бегу трусцой вниз по ступенькам, изо всех сил цепляясь за перила, поскольку мои ноги скользят, а колени постоянно подгибаются. С меня капает пот, влага стекает по лбу в глаза, и я запыхалась к тому времени, как добралась до первого этажа. Смотрю налево и направо, понятия не имея, куда идти или где спрятаться. Передо мной огромная дверь, которая, похоже, ведет наружу, но я сомневаюсь, что Константин просто позволил бы мне выйти, поэтому даже не пытаюсь это сделать.
Я решаю пойти направо, мои легкие требуют кислорода, а вся грудь, кажется, вот-вот провалится внутрь. К тому времени, как пробиваюсь в соседнюю комнату, мне трудно дышать. В груди с правой стороны возникает стеснение, почти мучительное. Мне нужно убираться отсюда, пока не стало еще хуже.
Слышу, как голоса внезапно смолкают, когда врываюсь через двойные двери. В большой комнате находятся шесть человек, все они одновременно поворачивают головы. Я смотрю на их размытые, незнакомые лица, пока не узнаю одно.
Черные волосы и серебристые глаза. Несмотря на то, что он был в маске, я никогда не забуду эти глаза.
Это он.
Убийца.
Человек, который убил Джино, а затем, очевидно, похитил меня, выполняя приказ Константина, как послушный пес, которым он и является. Мне нужно знать, почему я здесь, почему он забрал меня и что Константин приготовил для меня теперь, когда его единственный сын мертв.
— Ты, — обвиняющее выдыхаю я.
Острая боль ударяет в грудь, как будто меня только что переехал грузовик, и я падаю на пол. Я пытаюсь набрать воздуха в легкие, но чувствую, что не могу отдышаться.
Черные пятна заполняют мое зрение, пока боль не становится слишком сильной, и я, наконец, позволяю тьме завладеть мной, когда теряю сознание, не зная, проснусь ли я когда-нибудь снова.
 
Глава 6
Николас
Родители вернулись из поездки несколько часов назад. Бенито признался во всем, как только они переступили порог дома, и теперь мы все собрались в общей комнате, лицом к лицу с гневом моего отца.
— Как, черт возьми, ты мог это сделать, Нико? — спрашивает отец, расхаживая по комнате и проводя рукой по своим коротким темным волосам.
Я никогда раньше не видел его таким расстроенным. Ну, по крайней мере, не со мной. Его серые глаза того же цвета, что и мои, пригвождают меня к месту, где я стою.
— Какого черта ты решил, что это хорошая идея — отправиться за Карбоне в одиночку? Что, черт возьми, творилось в твоей голове?
Я оглядываю комнату, посмотрев на мать, Бенито, сестру Арию и моего лучшего друга и телохранителя Арии, Ренато Бьянки. Все молчат с серьезным выражением лица. Никто не встает на мою защиту, и я этого не жду. Я знаю, что облажался по-крупному, и теперь мне приходится сталкиваться с последствиями своих действий.
— Я знаю, мы все хотим, чтобы Константина посадили за решетку или убили, но ты не сможешь сделать это в одиночку! — Восклицает мой отец.
Я стою, засунув руки в карманы, уставившись в пол, пока мой отец ругает меня. Он абсолютно прав. Я действовал за его спиной и мог навредить себе или еще хуже. В прошлом мы обсуждали выслеживание Константина, но он, вероятно, никогда не хотел, чтобы я на самом деле это сделал.
Я даже не собирался вызывать никаких подозрений у Константина на вечеринке, просто подобраться к нему достаточно близко, чтобы установить на него маячок. Но все эти планы пошли прахом, когда увидел, как его сын избивает женщину, которая в итоге оказалась Селиной. Моей Линой.
— А потом ты закончил тем, что убил единственного сына Константина. Ты хоть представляешь, какой ад он обрушит на эту семью, когда узнает, что это был ты?
— Альдо стер все записи с камер наблюдения, — начинаю я, но отец не дает мне закончить.
— Да, из особняка. Но как насчет всех соседних зданий? Как насчет дорожных камер? Ты думаешь, Константин не может заполучить в свои руки все эти кадры?
— Я был осторожен!
— Ты был осторожен, — усмехается он, качая головой. — Ты понятия не имеешь, в какой беде сейчас находишься. Ты понятия не имеешь, какой опасности только что подверг свою семью! — Он практически кричит, заставляя мою сестру подпрыгнуть.
Я смотрю на нее, и она быстро выпрямляет спину и встречается со мной взглядом всего на долю секунды, прикусывая нижнюю губу. Боже, она похожа на более молодую версию нашей матери. У них все одинаковые черты, вплоть до каштановых волос и янтарных глаз.
Ренато стоит рядом с ней, не двигаясь, даже не похоже, что на него подействовали крики моего отца. Черт возьми, мой отец, наверное, так часто кричал на него, что его это даже больше не беспокоит.
Внезапно я слышу голос мамы.
— Послушай, Лука, Нико сказал нам, что у него не было выбора, когда дело касалось сына Карбоне, — говорит она, пытаясь успокоить отца. Она единственная, кто может успокоить его, когда он становится таким.
— Я это сделал, — объясняю я им обоим. — Он причинял боль Селине. Кто знает, что случилось бы, если бы я не вмешался? — Он, вероятно, убил бы ее. Я до сих пор помню звуки ее рыданий, когда Джино вымещал на ней свой гнев в той комнате. Эти звуки будут преследовать меня всю оставшуюся жизнь. — Я сделал то, что должен был, — яростно говорю, стоя на своем. — И я бы, блядь, сделал это снова.
Мой отец перестает расхаживать по комнате и смотрит на меня.
— Я просто хотел, чтобы ты подождал. Охотиться за ним опасно.
— Слишком опасно, — соглашается Бенито прислонившись к стене, его большие мускулистые руки скрещены на могучей груди.
Я знал, что он примет сторону отца. Просто рад, что он не кричит на меня в этот момент.