Удержать мою девушку (ЛП)

Он надеется снова запустить свои когти в Селину. Я чувствую это глубоко внутри. Константину не нравится проигрывать, и он, черт возьми, потерял самую красивую девушку в мире. Она больше никогда не будет у него. По крайней мере, если он не вырвет ее из моих холодных, мертвых рук.
В этот момент щелкает боковая дверь фургона, и выходит Селина.
— Э-э, не мог бы ты мне помочь? — спрашивает она, оборачиваясь. Сзади есть молния, до которой она не смогла дотянуться, поэтому я хватаюсь за молнию и начинаю ее поднимать. Мои пальцы касаются ее нежной кожи, и я чувствую, как она дрожит от моего прикосновения.
Черт.
Прочищая горло, я говорю ей: — Вот. Все готово.
Когда она снова поворачивается ко мне лицом, воздух покидает мои легкие. Она выглядит такой чертовски красивой.
Раньше мы много времени проводили здесь, в воде, занимаясь серфингом, смеясь и разговаривая. Боже, мы могли говорить часами. Серфинг с Линой — одно из моих самых теплых воспоминаний подросткового возраста.
— Наперегонки! — кричит она, прежде чем схватить свою доску и пуститься бежать.
Черт! Я хватаю свою доску и бегу за ней. Я почти забыл, что мы всегда бегали наперегонки на пляж, и тот, кто выигрывал, должен был поймать первую волну.
Не могу поверить, что она вспомнила.
Она опережает меня на несколько секунд, и я виню в этом попытку грубо обращаться с моей доской и то, что она получила преимущество.
— Похоже, я была первой, — говорит она, практически сияя.
Посмеиваясь, я говорю ей: — Ладно, прекрасно.
Мы вместе заходим в воду на наших досках. Ощущение омывающей меня соленой воды навевает воспоминания о том, как мы с Селиной вместе занимались серфингом. Черт возьми, прошло слишком много времени с тех пор, как я был здесь в последний раз. Я очень скучал по этому. За последние десять лет время от времени занимался серфингом в одиночку, но никогда не чувствовал себя так, как раньше. Мне никогда это не нравилось так сильно, как когда я был с ней, поэтому в значительной степени отказался от этого.
— Ты в порядке? — Я кричу ей, когда она начинает плавать, чтобы поймать свою первую волну.
Когда Селина подходит к волне, она просто оглядывается и улыбается, и я знаю, что у нее это получилось. Надеюсь, серфинг — это то же самое, что езда на велосипеде, то, что вы никогда не забудете. Но если с ней там что-нибудь случится, я, черт возьми, сойду с ума.
— Будь осторожна! — Кричу ей вслед, но она слишком далеко, чтобы услышать.
Я смотрю, как она плывет все быстрее и быстрее, пока ее изящная фигурка внезапно не встает на доску и не преодолевает небольшой всплеск. Волна не была впечатляющей, но она была особенной. Это первое свидание с тех пор, как ее освободили.
— Твоя очередь! — говорит она, подплывая к пляжу, соскальзывая с доски в воду.
Я плыву, ожидая идеальной третьей волны. Вскакивая на свою доску, скольжу по воде. Шум океана вызывает почти эйфорию, когда использую нижнюю часть тела, чтобы рассекать по волне. В этот момент я сливаюсь с океаном, и это самое удивительное чувство.
Ты чувствуешь себя сильным, когда ловишь большую набегающую волну, почти как будто управляешь природой или просто находишься в присутствии чего-то действительно замечательного.
— Мило! — Селина окликает меня, когда я подплываю к ней.
Мы делаем еще несколько поворотов, ловя волны, и я становлюсь просто одержимым до улыбки Селины. Я не видел, чтобы она так часто улыбалась с тех пор, как приехала в особняк. Я мог бы привыкнуть к этому.
Измученный, гребу обратно к пляжу и падаю на песок. Я наблюдаю за Селиной вдалеке. Она готовится поймать идеальную волну. Вода вздымается, и она красиво принимает позу. Но как только она начинает скользить над водой, я краем глаза замечаю движение. Другой серфер прорывается с другого конца, пытаясь поймать волну Селины. Они столкнутся посередине, если оба продолжат в том же духе.
Отчаянно размахивая руками, я кричу: — Берегись!
Но уже слишком поздно.
Две доски ударяются друг о друга, сбивая обоих серферов с ног в воду.
 
Сильно.
Селина уходит под воду, и я на несколько секунд теряю ее из виду. Изо всех сил борясь с волнами, я плыву к ней так быстро, как только могу.
— Лина! Лина! — Я кричу, ища в мутной воде признак ее светлых волос.
Каждая секунда без нее кажется гребаной вечностью, и я вне себя, бреду по воде и выкрикиваю ее имя.
Наконец, она выныривает на поверхность, хватая ртом воздух. Я подплываю к ней, волоча за собой доску, которая все еще привязана поводком к моей лодыжке, и заключаю ее в объятия.
— Ты в порядке? — Спрашиваю я, проверяя ее голову на наличие травм.
— Да, — говорит она, ее глаза расширены от затаенного страха.
Я знаю, что, вероятно, это чертовски напугало ее. Меня это тоже чертовски напугало. Притягиваю ее ближе, прижимая к себе.
— Все в порядке. Ты в порядке, — говорю ей. — Ты можешь доплыть со мной до берега?
Она неуверенно кивает мне.
На обратном пути я вижу, как серфер, врезавшийся в нее, выходит из воды.
— У нее было право проезда, придурок! — Я окликаю его.
— Извини, чувак! Не видел ее! — кричит он в ответ, поднимая руки в знак извинения.
Бормоча проклятия себе под нос, я пытаюсь успокоиться. Ему повезло, что мы на общественном пляже со свидетелями. Он мог бы потерять конечность или две, если бы были где-нибудь наедине. Черт возьми, если бы у меня сейчас был пистолет, я бы выстрелил этому ублюдку прямо между глаз. Глядя на парковку, я начинаю задаваться вопросом, смогу ли взять пистолет у одного из охранников и вернуться сюда.
— Все в порядке, Нико. Я в порядке, — говорит Селина, обхватывая мое лицо руками и заставляя меня посмотреть на нее. — Не волнуйся. Я не ранена.
Я смотрю в ее сине-зеленые глаза, и мой гнев медленно начинает отступать.
— Этот парень был бы мертв прямо сейчас, если бы тебе причинили боль, — пылко признаюсь я ей.
Мои слова, кажется, подействовали на нее, но я не могу прочитать выражение ее лица.
— Просто забудь о нем, — шепчет она, прежде чем опустить руки. И, черт возьми, если я уже скучаю по ее прикосновениям. — Мне было весело. Даже когда я думала, что умираю, — говорит она с усмешкой.
Я морщусь от ее слов, а затем мрачный смешок вырывается глубоко из моей груди.
— Ты действительно маленькая сорвиголова, — говорю я. — Сначала с машиной, а теперь с этим.
Я начинаю думать, что она, возможно, чересчур наслаждается острыми ощущениями. Черт, у меня такое чувство, будто я постарел на десять лет с дня, когда она научилась водить машину, до сегодняшнего.
Лукавая усмешка скользит по ее хорошенькому личику. Затем она удивляет меня до чертиков, говоря: — Дай мне минут пять, а потом мы снова сможем повторить.
— Ты хочешь снова повторить? — Спрашиваю я, совершенно уверенный, что каким-то образом неправильно ее расслышал.
— Да, у нас еще есть несколько часов до захода солнца, — говорит она. — Мы всегда оставались до заката, помнишь?
Я медленно киваю. Конечно, я помню. Мы вместе любовались закатом на пляже после того, как провели несколько часов, занимаясь серфингом. Те дни были одними из самых волшебных моментов в моей жизни.
— Хорошо, — говорю я. — Мы продолжим, если ты будешь в состоянии.
— Да, — говорит она с улыбкой, которая освещает весь мой гребаный мир.
Я все время забываю, насколько сильна моя девочка.
Она дважды прошла через ад и вернулась обратно и, черт возьми, выжила.
Не многие могут этим похвастаться.
Остаток дня мы катаемся на волнах, пока слишком не устаем. И когда мы смотрим, как солнце садится за океан, мне кажется, что моя жизнь наконец-то завершилась и полна чего-то другого, кроме отчаяния, трагедии и тоски.
Когда мы забираемся обратно в фургон, у меня возникает жуткое чувство, как будто она снова собирается исчезнуть. При мысли о том, что ее снова вырвут из моих рук, у меня болит в груди, а желудок скручивается в узел. Я пытаюсь избавиться от этого, потому что знаю, что, если кто-нибудь снова захочет отнять ее у меня, я выслежу его и убью собственными гребаными голыми руками. Мы с Селиной заслуживаем немного счастья в нашей жизни. И я счастлив только тогда, когда я с ней. Я просто надеюсь, что когда-нибудь она почувствует то же самое.