Удержать мою девушку (ЛП)

— Ты в порядке? — Спрашивает Селина, и я понимаю, что слишком долго стояю здесь, не двигаясь, не разговаривая.
— Э-э, да, просто пытаюсь решить, чего я хочу.
Беру со стола коробку мятных конфет "Юниор Минтс" и несу на кровать. Я сажусь на матрас, прислонившись спиной к изголовью, в то время как она снова ложится на живот лицом к телевизору.
Моя рука ползет к моему твердому члену, и я прижимаю к нему ладонь. Черт возьми, она сводит меня с ума своими длинными ногами. Закрыв глаза, я пытаюсь думать о чем угодно, кроме Селины и ее сексуальном теле.
— Ты уверен, что с тобой все в порядке? — Спрашивает Селина, пугая меня.
Когда я открываю глаза, она снова стоит рядом со мной на своих гребаных коленях, выглядя обеспокоенной. И это заставляет меня чувствовать себя самым большим мудаком в мире из-за всех грязных мыслей, проносящихся в моей голове. Что я могу сказать? Я, блядь, не святой и уж точно не монах. У меня есть желания, и прямо сейчас у меня есть желание раздвинуть ее длинные ноги и зарыться лицом между ее бедер, пока она не выкрикнет мое имя и не кончит мне на лицо.
— Эм, да. — Пытаясь отвлечь внимание от своей неловкости, я быстро меняю тему. — Какой фильм ты выбрала? — Спрашиваю я, и даже я слышу, как странно звучит мой голос. Она, наверное, думает, что я схожу с ума.
— Про зомби-апокалипсис, — отвечает она с усмешкой.
Мои губы приподнимаются.
— Мило!
Предоставь Селине не выбирать что-то типичное, вроде романтической комедии. Хотя я бы точно посмотрел сочный романтический фильм. Черт возьми, я бы сделал почти все, чтобы сделать ее счастливой.
В конце концов она ложится на спину и запускает фильм. Мой взгляд продолжает скользить по ее сексуальным ногам и пухлой заднице, но я заставляю себя жевать конфету и держать себя в узде. Я понятия не имею, о чем фильм, кроме зомби и апокалипсиса. Я даже голосов актеров больше не слышу. У меня внутренняя битва с моим членом, который, блядь, не слушает, что бы я ни говорил. Схватив одну из подушек, я кладу ее себе на колени. Чувствую себя гребаным подростком, который не может контролировать свои гормоны на первом свидании.
Когда фильм наконец заканчивается, я почти стону вслух от облегчения. Если мне придется остаться в этой комнате с ней наедине еще на секунду, я могу просто спонтанно воспламениться.
Селина встает, смотрит на меня с подушкой на коленях и склоняет голову набок. Знает ли она, что я изо всех сил пытаюсь не кончить в штаны прямо сейчас? О черт.
— Это было весело, — говорит она, нервно заламывая руки перед собой.
— Да, мы повторим это снова, — говорю я ей с неловкой усмешкой.
— Ну, спокойной ночи, — бормочет Селина, прежде чем выйти из комнаты и закрыть дверь.
— Черт, — выдыхаю я долгим вздохом, прежде чем опустить голову от стыда. Это было чертовски неловко, потому что последние полтора часа у меня был ходячий стояк. Встав, я направляюсь в ванную. Прошло много времени с тех пор, как я дрочил, и мне нужно заняться делом, чтобы это дерьмо не повторилось в следующий раз, когда я буду рядом с Селиной.
Глава 23
Селина
Я меряю шагами пол своей спальни. По какой-то причине весь вечер кино с Нико я чувствовала себя неловко. Не уверена, чувствовал ли он то же самое, но я отчаянно хочу знать. Мне нужно убедиться, что я не сделала ничего, что могло бы его обидеть или заставить чувствовать себя неловко. Прежде чем я успеваю передумать, выхожу из своей комнаты и иду по коридору.
Я робко стучу в дверь Нико и жду. Стою в пижаме, нервно переминаясь с ноги на ногу, но он не отвечает. Может быть, он уже в постели? Нервно покусывая губу, я берусь за дверную ручку и поворачиваю, осторожно открывая дверь. Комнату освещает лампа, и я вижу, что его нет в постели.
 
Мое внимание привлекает звук воды из ванной комнаты, и поэтому мои ноги ступают по деревянному полу к приоткрытой двери. Шум воды становится громче, и думаю, что он принимает душ, а не просто моет руки, как я предположила ранее.
Я говорю себе уйти, не смотреть, но это почти так, как будто я ничего не могу с собой поделать. Вместо этого я выхожу в пространство, где открыта дверь, и заглядываю в просторную ванную. Внутри душевой кабины, которая сделана из высокого стекла, я вижу Нико. Его обнаженное тело насквозь промокло от льющейся на него воды. Мое сердце начинает биться быстрее при виде его мышц и пресса, выставленных на всеобщее обозрение. Мой взгляд опускается туда, где его рука сжимает свой член. Он толстый, длинный и твердый, идеальный.
Он хлопает рукой по мокрому кафелю и стонет: — Лина.
Боже мой, он думает обо мне, когда кончает. Длинные струи спермы извергаются из его члена, и я не могу сдержать вздоха удивления, срывающегося с моих губ. Должно быть, это прозвучало громко, потому что следующее, что я помню, — глаза Нико встречаются с моими. Мы смотрим друг на друга, и я вижу удивление и замешательство на его красивом лице, прежде чем он снова произносит мое имя.
Я даже не осознаю свой следующий шаг, просто знаю, что должна убраться оттуда ко всем чертям. Меня поймали за тем, что я наблюдала за ним. Я смущена больше всего на свете, но в то же время возбуждена. Я не останавливаюсь, пока не оказываюсь в своей комнате за закрытой дверью. Прижимаюсь спиной к дереву, правой рукой прикрываю сердце, которое угрожает выскочить из груди.
Мои пальцы сжимаются и разжимаются, а затем они непроизвольно движутся сами по себе вниз по моему телу и под пижамные штаны. Закусив губу, я просовываю пальцы в трусики и потираю свои влажные складочки. Это так неправильно, но так чертовски приятно. Я закрываю глаза и представляю Нико в душе таким, каким я его видела — мокрым и твердым, поглаживающим свой член и выкрикивающим мое имя.
Я быстро подхожу к краю, но, кажется, не могу пересечь эту тонкую грань. Я стискиваю зубы, плохие мысли начинают одолевать меня слева и справа, и я почти слышу голос Константина у себя в ухе.
— Не смей кончать, маленький питомец.
Дрожа, открываю глаза, почти ожидая увидеть его стоящим передо мной. Я в ужасе от удовольствия, потому что за удовольствием всегда приходит боль. Мое тело было приучено принимать это, и я борюсь с этим до тех пор, пока не сдаюсь. Мои пальцы в конце концов перестают двигаться. Тот момент, полный похоти, прошел, и облегчения не предвидится.
Разочарованно вздыхая, я вытаскиваю руку из трусиков, и слезы наполняют мои глаза. Я чувствую себя неловко. Грязно. То, что я сделала, было неправильно. И я не могу остановить льющиеся слезы и рыдание, сотрясающие мое тело, когда падаю на пол. Подтягивая колени к груди, я сворачиваюсь в клубок на полу и отдаюсь своим эмоциям.
В мою дверь стучат, и мой позвоночник напрягается.
— Лина, — слышу я глубокий, нежный голос Нико, зовущий из-за двери.
Я не могу встретиться с ним лицом к лицу прямо сейчас, не в таком состоянии. Поэтому оставляю его просьбы без ответа и иду спать, чтобы бороться со своими демонами в одиночку.
Психиатр прочищает горло. Я вырываюсь из своих грез и заставляю себя посмотреть ей в глаза.
— Извините, — бормочу себе под нос.
— Где вы только что были? — спрашивает доктор Грэм.
— Я просто думала, — признаюсь я. И если док только что говорила, я не слышала ни слова.
— Могу я спросить, о чем вы думали?
Мои щеки мгновенно вспыхивают от этого вопроса.
Я сворачиваюсь калачиком в кожаном кресле у окна и подтягиваю колени ближе к груди.
— Я думал о Нико, — говорю я, мой голос едва громче шепота. Я ни в коем случае не хочу открываться ей, но мне отчаянно нужно с кем-то поговорить обо всем, что произошло.