Быт русской армии XVIII - начала XX века
Л. Клугин, прекрасный знаток-практик воинского быта, написал очерк «Русская солдатская артель», где подробно разбирает принципы, при помощи которых существовало это солдатское сообщество — чисто русское явление, помогавшее одиночке-солдату выстоять в трудной борьбе за относительное бытовое благополучие.
Из области материальной мы переносимся в сферу солдатского духовного, нравственного и умственного развития, о котором пишет штабс-капитан Лоссовский в очерке «Забава и дело в казарме». Как организовать досуг солдата, чтобы свободное время в казарме не было потрачено рядовым на безнравственные, вредные для его развития (а значит, и для армии в целом) дела? Лоссовского занимает и проблема употребления солдатами водки, и их неграмотность. Какие меры принимать для разрешения проблем, связанных с дисциплинарными проступками? Какова роль командира и священника в воспитании хорошего солдата? И автор пытается найти ответы.
О воспитании пишет и Н. Бутовский в «Очерках современного офицерского быта», но теперь разговор идет не о влиянии полкового командира на солдат, а о его влиянии на офицеров, младших ротных командиров. Роль хорошего командира части, распущенность офицерского состава полка в случае попустительства со стороны полковника, влияние среды на попадающего в часть молодого офицера-выпускника — вот проблемы, рассматриваемые Н. Бутовским. И за всем этим искренняя боль по поводу забвения хороших традиций в офицерской среде — тенденции, ощущавшейся в конце прошлого века многими.
Бывший «жеребьевый» солдат П. Кочергин в 1905 году опубликовал брошюру под названием «Нужды русского солдата», одобренную цензурой 22 октября, то есть сразу после объявления свободы печати. Однако на титуле брошюры значилось: «В частную продажу нижним чинам не назначается».
На самом деле написанная в острокритическом тоне брошюра эта дает ценный материал для знакомства с самыми мелкими подробностями быта рядового состава русской армии начала века. Автор находит недочеты в организации буквально всех сторон полкового хозяйства, делающих жизнь нижних чинов очень тяжелой. Интересны и поучительны его замечания о «неуставных» взаимоотношениях между командирами и подчиненными, старослужащими и молодыми солдатами. Здесь и ценные данные о солдатских доходах и расходах, о нормах отпуска продуктов, да еще в сравнении с аналогичными статьями в других европейских армиях!
Немецкий офицер Гейно фон Базедов, ездивший по стране незадолго до начала первой мировой войны, оставил любопытные «Путевые впечатления о военной России». Вполне возможно, что Базедов, услужливо принимаемый в русских войсковых частях, имел особое поручение от германского генерального штаба, однако в любом случае его «Путевые впечатления» ценны для нас как сделанные человеком «со стороны» и, наверное, беспристрастно. А интересовали немца многие явления русской военной жизни.
В этой книге сделана попытка объединить довольно разнохарактерный материал по истории армейского хозяйства и быта России. Несомненно, должны явиться другие, капитальные труды по этой интереснейшей проблеме, решение которой, возможно, даст ответ на вопрос: не зависит ли результат сражения от тех условий, в которых находилось войско «на квартирах»?
А внимательный читатель, ознакомившись с книгой, пусть попытается ответить самостоятельно на такой вопрос: могут ли представленные материалы, очерки, статьи служить свидетельством того, что быт русской армии все время улучшался, вкуснее и обильнее становилась пища, одежда делалась удобнее, казарма чище, теплее и уютнее, а жалованье денежное неуклонно возрастало? Короче, когда страна оберегала свою армию надежней?
С. КАРПУЩЕНКО
С. КАРПУЩЕНКО
АРМЕЙСКИЕ БУДНИ:
КАЗАРМА, КАША, КАЗНА, КАФТАН
1. Казарма
Считается, что конец XVII — самое начало XVIII века ознаменовались созданием в России регулярной армии, так необходимой царю Петру I в войне со шведами за выход к балтийским берегам. Однако еще задолго до Петра русская армия в своем составе имела до трех четвертей полков так называемого «нового строя», копейно-рейтарских[2] и солдатских, бывших по сути дела регулярными войсками, но наряду с ними продолжали существовать остатки старого поместного и стрелецкого войска.
Заслуга Петра I состоит не в том, что он явился автором идеи создания регулярной армии, — его военные, впрочем, как и экономические и политические реформы, были подготовлены всем предшествующим развитием России. Преобразователь попросту довел процесс создания русской регулярной армии до конца, завершил его и сам признавался, что еще в 1647 году «начал регулярное войско употреблять» его отец Алексей Михайлович. Когда мы будем ближе знакомиться с армейским бытом «регулярства», мы увидим еще немало «старого» и в системе интендантской службы, и в сфере материального обеспечения солдат. Зачем выдумывать или заимствовать, если хорошо работают старые, привычные, давно испытанные формы?
Итак, возвратясь из своего первого заграничного путешествия, царь Петр Алексеевич упраздняет стрелецкие полки и приступает к созданию нового, регулярного, постоянного войска, устроенного по западноевропейскому образцу. Наказ 1699 года, данный князю Репнину[3], предлагал набирать в солдаты людей «разных чинов, опричь отставных московских стрельцов». Эти люди еще не были рекрутами — этот термин появится несколько позднее. Тогда их называли даточными, и имели они «лет по семнадцати и по тридцати, или малым чем больше тридцати лет, а ниже пятнадцати лет не было». Но уже в начале следующего, XVIII века таких юных на службу уже не забирали, и был установлен следующий предел для новобранцев: не моложе двадцати и не старше тридцати пяти лет.
Едва на местах сбора появлялось достаточное количество готовящихся стать солдатами людей, как тут же их комплектовали в группы по 50 человек и брали единую для всей команды поручную круговую запись[4] — своего рода обещание, которое связывало весь этот коллектив на время доставки новобранцев к месту службы. Даточные обещали: «Великому государю служить верно и над казною дурна и хитрости никакой не учинять, ружье и строевое платье не продавать и не терять, из службы не бегать, вином и табаком не торговать, зернью[5] и в карты не играть и с воровскими людьми не знаться, и никакого дурна и озорничества не чинить, и пьяным не напиваться, а буде за нашею порукою он службу служить учнет неверно или сделает проступок из помянутых выше, то на них, поручниках, пеня и жестокое наказание, а за потерянное строевое платье взять цену вдвое».
Если авторитетной комиссией даточный признавался годным к службе, то в графе против его имени ставилось слово «солдат». Но случалось, что даточный браковался, получая следующие характеристики: «глух», «дурак», «стар», «урод». Понятно, что такие новобранцы отправлялись домой нести «тягло государево» на прежних местах.
Круговая поручная запись была очень важной мерой, помогавшей правительству бороться с серьезным злом всего XVIII века — побегами рекрутов с мест сбора и на пути следования их в полк. Насильно отрываемые от привычной среды, часто от семей, от родных и близких, имея в перспективе бессрочную, до смерти, или, в лучшем случае, до неизлечимой болезни или серьезного ранения, тяжелую, полную опасностей службу, новобранцы часто прибегали к этому средству сопротивления ненавистной рекрутчине. Вот поэтому, отвечая один за другого, и следили рекруты за своими товарищами, боясь быть наказанными в случае побега кого-нибудь из их команды.