Отец на час. Работает спецназ (СИ)

Как в молодости, на хрен.
Федерика кончает первой, кричит так, что у меня уши закладывает, а самодовольная улыбка расползается на лице. Еще сомневалась!..
Как только затихает, сминаю тяжелую грудь и большим пальцем играюсь с соском, возобновляю мощные удары бедрами.
Член будто свинцом наливается, ощущения на грани.
— Пф...
К финишу прихожу морально опустошенным и вполне себе счастливым. Сгребаю заторможенную от оргазма начальницу в охапку и тащу в спальню. Избавляюсь от всей одежды.
  
Молча нежимся, кемарим.
Не знаю уж, сколько точно проходит времени, но вскакиваю, услышав голос дочери из прихожей.
  
Глава 27. Федерика
 
Прикрываю телеса пушистым одеялом и молча наблюдаю, как Влад хватает из шкафа спортивные штаны. Запрыгивает в них, как кот в сапоги, пакует зад и тянется за майкой.
Свет в комнате приглушенный из-за наполовину задернутых штор.
Я зеваю от страха.
— Пап, я на кухне! — доносится звонкое напоминание из коридора. — Жду тебя-я-я!..
— Пап… — выдыхаю и кусаю губы.
По всей видимости, мои глаза настолько круглые и ошалелые, что спецназовец хмурится и улавливает настрой.
— Только не вставай, — прищуривается и ставит руки на пояс. — Пожалуйста… Я еще тут… в общем, не закончил.
Взгляд у него будто пьяный, возбужденный, острые скулы румянятся, ярко-красные губы на фоне мужиковатой щетины выглядят маняще. Почему мне все это нравится?
Или это я пьяная?..
Влад с меня тоже глаз не сводит, громко цокает и хрипло просит:
— Покажи… сосочки.
Рассинхрон полный.
Будто взрослого мужика подросток-переросток озвучивает.
— Владислав Алексеевич, вы в своем уме?.. — ахаю, оскорбляясь и сжимая одеяло.
Сосочки! Просто не верится, что он это вслух сказал.
— Скромная какая. Я сейчас вернусь… — Отец смотрит на дверь. — В общем, сейчас вернусь и продолжу тебе, — озирается по сторонам, — тут все показывать…
Выходит, плотно прикрывая дверь, и не успевает услышать, что мы… еще от прошлой экскурсии не отошли.
— Мы вообще… не по этому делу… — договариваю шепотом. — Извращенец. Хи-хик.
Какие-то хихики появляются. Щеки горят, как у малолетней девчонки.
Молодильный секс, не иначе. Полезнее, чем яблоки.
Откинувшись на подушки, гипнотизирую матовый натяжной потолок и пытаюсь понять, о чем разговаривают отец с дочерью где-то в глубине квартиры.
Усмехаюсь, как дура, вспоминая старую шутку, услышанную в пробке.
К мальчику на выходные приезжают девочки, а к мужчине — дети от первого брака.
Счастливо смеюсь, прикрываясь кудрями, слишком сладкими от вылитого на них с утра изысканного парфюма, а потом резко замолкаю.
Стоп.
Стоп-стоп-стоп.
Федерикочка!
Значит, ты… в разгар рабочего дня, отменив несколько важных совещаний с регионами, голая и — о боги! — оттраханная, лежишь в постели мужчины, которого знаешь не больше месяца и рассуждаешь о нем в романтическом ключе?..
Ты… рехнулась?
Ты… влюбилась?
От этой мысли даже бабочки внизу живота подскакивают и головой о лобковую кость бьются. Штабелями укладываются.
Мы, русские женщины, простые. Нас вот это счастье, бабочки, легкость — все сильно настораживает. Только абьюз, только хардкор. Тогда вроде как в своей тарелочке. Тогда нормальненько.
Все «грин флаги» еще на уровне макета закапываем.
Потянувшись, в куче одежды нахожу свои трусы, бюстгальтер и платье. Оно помялось, но благодаря аляповатому рисунку страшно это не смотрится. Тело еще горит, между ног пылает так, что хочется помыться, но я поступаю как сильная женщина — одеваюсь и туго затягиваю поясок на платье.
Ну неправильно это: лежать здесь, пока в доме ребенок.
Проходя мимо гостиной, поднимаю с пола стеклянного зайца-инвалида.
— А я что сделаю? — гремит Влад. — Сама заказала, сама выбрала. Такие вещи надо в магазине покупать, Пашка, чтобы проверить можно было.
— Ну пап… Какие магазины? Мы ведь не в СССР.
— Добрый день, — появляюсь на кухне.
Стыдно признаться, но здесь я еще не была.
Осматриваюсь быстро. Светло, чисто, прибрано. Даже окна вымыты. Удивляюсь снова: это же надо все в таком порядке содержать!..
Этот спецназовец, вообще, реальный или его нейросеть создала?..
— Здрасьти, — нагловато здоровается девчонка чуть старше моего Лео.
Я вежливо улыбаюсь и разглядываю ее. Светлые волосы, миловидное лицо с большими глазами, тонкие, сжатые губы. Одета в мешковатую футболку.
Перевожу взгляд на мрачного Влада, подпирающего бедрами подоконник.
— Не помешаю? — спрашиваю, изящно поправляя волосы.
Качает головой и смотрит в упор.
— Федерика — Прасковья, — знакомит. — Прасковья — Федерика, — для тех, кто не запомнил, «на бис» повторяет.
Я пытаюсь сдержать смех, потому что звучит все это, как заклинание из Проповедей Сатаны, которыми бредила Эльза.
— Федерика? — девочка подскакивает со стула и бьет себя ладонью по лбу. — Федерика Побединская? Вы — Федерика Побединская?
— Я, — растерянно отвечаю.
— Господи, спасибо!.. Пап, это ведь она!
— Кто?
— Ну она. Которая мне нужна. Боже, спасибо. Папа, спасибо!
Прасковья скачет на месте и неуклюже бросается мне на шею. Я от такой реакции малость в шоке, потому как ожидала встретить кого-то вроде Леона — колкого ежа, занудного и вечно обижающегося.
— Папа мне холодильник для косметики подарил, — тараторит, — у меня дэрэшка была.
— Отличный подарок, — одобряю. — Поздравляю.
Влад, видимо, вспоминая вчерашний скандал, адресует мне взгляд под названием: «Я же говорил: был на дне рождения дочери».
— Так вот. А холодильник-то сегодня уже не включается, я уже по-всякому пробовала — не работает.
— Очень обидно.
— Доставлял ваш курьер, а теперь возврат в пункте выдачи не принимают. Говорят, что я сама сломала, но как я его сломаю?.. Я тут совершенно ни при чем.
— А от меня ты чего хочешь?
— Ну вы же главная там… Может, разберетесь?
— Пунктов выдачи начальник и курьеров командир, — бурчит под нос Влад.
Я вдруг чувствую себя волшебницей. Ну не примет поставщик возврат сложной бытовой техники — спишу на представительские расходы. Подумаешь, проблема!..
— Хорошо, я постараюсь помочь, — говорю, поглядывая на Влада.
Он усмехается и смотрит на меня как-то… слишком откровенно.
Прасковья ничего не замечает.
— Круть! — хлопает в ладоши. — Я тогда здесь оставлю…
— Кого? — не разрывая взгляда, вместе переспрашиваем.
— Холодильник-то, — дочь Влада становится подозрительной. — А вы какие-то странные. Чем это вы тут занимались? — подхихикивает.
Чувствую, что краснею.
— Я вот… статуэтку сломала. Твоя ведь?.. Прошу прощения. — Разжимаю ладонь. — Вот… мы склеить ее пытались.
Спецназовец лыбится.
— А-а-а… ясненько, — абсолютно незаинтересованно вздыхает Прасковья, пальцами зачесывая волосы в шишку. — В общем, я пошла. Круто, пап, — кивает на меня. — Мы ведь еще встретимся?
— Конечно, — улыбаюсь лучезарно.
Дожидаюсь, пока Влад проводит дочку, и тут же начинаю изображать активную деятельность, но у «Бога» другие планы.
— Спасибо за помощь. Продолжим? — поднимает брови Отец.
— Владислав Алексеевич, давайте уже поедем. — Отхожу на безопасное расстояние. — Эльза скоро освободится, у нее сегодня репетитор.
— Я в курсе. — Тем не менее стягивает майку.
Запрещенный прием, потому что я зависаю, разглядывая короткие светлые волоски, щедро рассыпанные на рельефной груди, и отчетливые кубики на прессе.
— Давайте… поедем, — настаиваю.
— Окей, — соглашается. — Расслабься. Сейчас поедем.
Я с облегчением выдыхаю.
— Сейчас поедем, — вжимает меня в стену и дергает пояс.
  
Полы платья расходятся, и я снова пытаюсь прикрыться. Это Владу не нравится, поэтому он тащит меня к зеркалу и разворачивает к нему. Теперь мы, мало того что при свете, так еще и видим друг друга в отражении.