Рубин

Ордерион перевел взгляд на Миру. И неожиданно обнаружил, что та на него смотрит. Не по-доброму, а со злостью, да такой, что того и гляди подскочит и вцепится ему в шею, чтобы придушить. А все почему? Потому что Ордерион не страдает от ее предательства, а собирается жениться на красивой туремской принцессе? Или потому, что он спит с этой принцессой, хотя до свадьбы Рубин могла бы ему отказать…
«Ох, Мира, зря ты из себя невинную строила, пока за нос меня водила. И весьма быстро об этом позабыла, когда решила перед королем на колени встать… Интересно, перед кем еще ты до этого на коленях стояла? И что позволяла делать с собой, чтобы девственность потом подороже продать?»
Ордерион никогда не считал девственность величайшей ценностью. Можно быть девственницей и при этом шлюхой. А можно быть вдовой и при этом девственницей… Но все же он был рад, что Рубин оказалась нетронутой. И вдвойне рад, что он первый и, дай боги, последний ее мужчина.
– Прошу меня простить за опоздание, – услышал он голос той, о ком думал, и обернулся.
«Нельзя быть настолько красивой в траурном платье!»
Ордерион встал, приветствуя Рубин. Галлахер тоже. Отец остался сидеть.
Рубин воспроизвела отточенный и элегантный книксен, после чего подошла к общему столу и остановилась у свободного стула рядом с Ордерионом. Ее платье из черной органзы, украшенное плетением еще более черных вышивок, действительно могло принадлежать только принцессе: слишком скромное для королевы, но непозволительно дорогое для обычной деры. Рубин резким, но ловким движением руки поправила шлейф, тянущийся следом, и вопросительно взглянула на Ордериона.
Он забыл! Он засмотрелся и забыл, что в отсутствии рядом слуг должен отодвинуть для нее стул. Ордерион дернулся к ней, как мальчишка, и вцепился в резную спинку.
Отодвинул. Рубин кивнула, выражая немую благодарность, и грациозно опустилась на свое место, совершенно очаровательным образом выгибая при этом спину, по которой рассыпались ее длинные бело-золотые волосы.
И снова Ордерион замешкался. Галлахер даже откашлялся, призывая брата собраться с мыслями и перестать чудить.
Ордерион вернулся за стол и тут же снова взглянул на Рубин, которая в молчании вопросительно глядела на… Галлахера.
– Мой сын, принц Галлахер, – каким-то странным сдавленным голосом произнес отец и указал на брата рукой.
– Ваше высочество. – Рубин кивнула.
– И его супруга принцесса Хейди, – добавил отец, перемещая руку к кувшину с вином.
– Ваше высочество, – тихо повторила Рубин.
Галлахер и Хейди кивнули в ответ.
Рубин
Не ожидала она увидеть Ордериона в наряде повелителя силы маны. Его белый плащ с капюшоном был подпоясан темно-коричневым ремнем с квадратной пряжкой и едва достигал щиколоток. Из-под него проглядывали складки багрово-коричневого платья-рясы, которые почти касались пола. Почти. Поверх капюшона был заметен белый накрахмаленный воротник-стойка, оплетающий шею до кадыка, словно ошейник.
Рубин поймала себя на мысли, что Ордериону это облачение очень подходило. Не то ему шла игра контрастов белого и багрово-коричневого, не то он просто выглядел более опасным, чем обычно, что лично в ней вызывало вовсе не страх, а предательское возбуждение.
«Стоп! – сказала она сама себе. – Хватит! Лучше подумать о том, почему Ордерион выглядит хуже, чем утром. Это сила берет верх или… он скрывает от остальных, что выздоравливает?»
Тем временем тишина затянулась. Отсутствие слуг в столовой для Турема было явлением редким. К этому шагу отец прибегал, когда хотел обсудить семейные дела без посторонних ушей. Уши в это время находились где-то за дверями. За одной из таких трапез отец сообщил Рубин, что она выйдет замуж за принца Атана. Интересно, сейчас королевская семья Инайи будет обсуждать ее брак с Ордерионом или повременит касаться этой темы, учитывая, что делегация из Турема еще не приехала и договора, как такового, нет?
Рубин снова взглянула на Галлахера. Старший принц унаследовал от отца черный цвет волос с прядями более яркого, чем у Ордериона, красного цвета. Черты его лица были строгими, между бровей уже появились первые морщины, да и в уголках карих глаз мерцали нити их мелкой сетки. А ведь этому мужчине не было и тридцати лет… Карие отцовские глаза Галлахера смотрели с опаской. Прямой узкий нос и аккуратный подбородок тоже достались от старшего родственника, а вот полные губы и ямочки на щеках явно принадлежали не королю. «От матери, наверное», – подумала Рубин и перевела взгляд на Хейди.
  
На вид той было около двадцати пяти. Окажись инайка на пиршестве в туремском замке под личиной обычной деры – сидела бы где-то в стороне вместе со «старыми девами» и с завистью смотрела на тех, кто помоложе и покрасивей. Рубин никогда не судила дев по прелести лица, но понять, что же вполне привлекательный Галлахер нашел в этой худой, угловатой девушке, очень хотелось. Возможно, слухи не были преувеличены и имел место некий подлог с юни влюбленности?
Лоб Хейди казался слишком высоким. Его можно было бы обрамить красиво уложенными прядями иссиня-черных волос, но принцесса заплела их в тугой жгут на затылке, отчего кожа у висков буквально натянулась. Широкие и густые брови Хейди грозно нависали над ярко-синими глазами и казались чересчур большими. Пожалуй, повезло Хейди только с носом: он смотрелся весьма элегантно и по праву мог считаться эталоном скромности, а вот узковатые губы будто терялись на ее выбеленном лице. «Мелкая, худая и бровастая» – так бы охарактеризовала Хейди Рубин в былые времена… Во времена, когда считала, что родиться красивой – самый ценный подарок богов.
Заметив на себе пристальный взгляд, Хейди сощурилась в ответ. Лицо девушки моментально изменилось. Появилось в ее взгляде что-то такое… вызывающее, как будто предупреждение: «Попробуй зацепи, и я поквитаюсь». Рубин наживать себе врагов в замке не спешила и решила просто дружелюбно улыбнуться. Сработало! Хейди расслабилась и едва заметно улыбнулась в ответ. Черты ее лица стали мягче и возникло чувство, что перед Рубин некто, кто вряд ли станет намеренно вредить. «Удивительно, как быстро она меняется», – подумала Рубин и вздрогнула, когда услышала голос короля.
– Как вам спалось на новом месте? – спросил Луар.
Принцесса поняла, что пора начинать пить вино: уж больно утро радовало своим продолжением.
– Благодарю, ваше величество. – Рубин потянулась за графином, но Ордерион опередил ее и схватил его первым. – Я практически не чувствовала никакого стеснения, – закончила она свою мысль, глядя, как принц наполняет ее бокал.
– Мой сын вам не снился? – будничным тоном поинтересовался Луар и тут же добавил: – Тот, который ваш покойный супруг?
– Нет, ваше величество, – ответила Рубин и выпила вина.
– Что вам подать? – вклинился в разговор Ордерион. – Мясные закуски сегодня особенно хороши.
– Тогда я выберу куриный рулет.
Ордерион тут же положил кусочек ей в тарелку.
– Соленья или маринады желаете? – поинтересовался он.
– Нет. Рагу из овощей мне приглянулось больше.
Ордерион тут же подхватил ее тарелку и доложил рагу.
Рубин взяла вилку, чтобы начать есть, но король задал следующий вопрос:
– Так кто убил моего сына?
Принцесса повернулась к Луару лицом и, глядя в надменные карие глаза, отчеканила:
– Я не знаю.
– Почему вы представились фрейлиной, когда попали на заставу? – продолжал расспрашивать король.
– Опасалась за свою безопасность.
– Одинокая простолюдинка с вашей внешностью явно могла попасть в беду, – развивал мысль Луар. – А назовись вы принцессой – могли привлечь внимание тех, кто желает нажиться. Дера – нечто среднее. Одних отпугнет, у других вызовет сомнения в том, что игра стоит свеч. Скажите, а почему нечисть приняла ваш облик и тоже объявилась на заставе?
– Я не знаю, – покачала головой Рубин и начала есть.
– Рассказывай все с самого начала! – гаркнул король и стукнул кулаком по столу.