Каин и Авель

– Как же сильно вы рисковали! – воскликнул Лич. – Ведь вы едва победили. Что бы вы делали, если бы проиграли выборы?
– Вернулся бы в Бостон, – беззаботно произнёс Уильям.
Тэд Лич открыл перед Уильямом дверь в кабинет председателя, который остался точно таким же, каким запомнил его Уильям; возможно, этот кабинет просто казался больше в те времена, когда он – ещё приготовишка – сказал Чарльзу Лестеру, что однажды станет управлять этим банком. Уильям посмотрел на портрет знаменитого банкира и подмигнул ему. Затем сел в большое красное кресло за стол из красного дерева. Достал из кармана пиджака небольшую книжечку в кожаном переплёте и положил её перед собой. Раздался стук в дверь. В кабинет вошёл старик, с усилием опиравшийся на чёрную трость с серебряной рукояткой. Тэд Лич оставил их вдвоём.
  
– Меня зовут Руперт Корк-Смит, – представился вошедший с лёгким английским акцентом.
Уильям встал, чтобы поприветствовать его. Это был старейший член совета директоров. Его седые волосы, длинные бакенбарды и тяжёлая золотая цепь часов свидетельствовали о том, что он целиком принадлежит прошлой эпохе, но его честность стала легендой в банковских кругах. Никому в голову не приходило подписывать с ним контракты: его слово было надёжней подписи. Корк-Смит посмотрел Уильяму прямо в глаза.
– Я голосовал против вас, сэр, и вы, естественно, вправе ожидать, что через час у вас на столе будет лежать заявление с просьбой о моей отставке.
– Прошу вас сесть, сэр, – сказал Уильям учтиво.
– Благодарю вас, сэр.
– По-моему, вы знавали моего деда и отца.
– Имел такое счастье. Ваш дед и я вместе учились в Гарварде, и я с сожалением вспоминаю о безвременной кончине вашего отца…
– И Чарльза Лестера?…
– Он был моим лучшим другом. Меня всё время терзало это условие его завещания. Не секрет, что я ни за что не стал бы голосовать за Питера Парфита, а предпочёл бы Тэда Лича в качестве председателя, но я никогда не воздерживаюсь и потому поддержал кандидата, выступавшего против вас, поскольку не счёл возможным голосовать за кандидата, которого в глаза не видел.
– Восхищаюсь вашей откровенностью, мистер Корк-Смит, но теперь мне надо управлять банком. В данный момент я нуждаюсь в вас и вашем огромном опыте гораздо больше, чем вы во мне, поэтому прошу вас не подавать в отставку.
Старик внимательно посмотрел Уильяму в глаза.
– Я не уверен, что это будет правильно, молодой человек. И потом, я не могу менять свои мнения как перчатки, – сказал Корк-Смит, положив на трость обе руки.
– Дайте мне шесть месяцев, сэр, и если вы останетесь при своём мнении, я не буду возражать.
Они оба замолчали, и затем Корк-Смит сказал:
– Чарльз Лестер был прав: вы – достойный сын своего отца.
– Вы останетесь в банке, сэр?
– Да, молодой человек. Разве вы не знаете, что со старым дураком не может сравниться ни один дурак?
Руперт Корк-Смит с усилием поднялся, опираясь на трость. Уильям хотел было помочь ему, но тот взмахом руки остановил его.
– Желаю удачи, мой мальчик. Можете рассчитывать на любую помощь с моей стороны.
– Благодарю вас, сэр, – сказал Уильям.
Корк-Смит открыл дверь, и Уильям увидел в коридоре Питера Парфита, который ждал его вызова. Пока Руперт Корк-Смит не вышел, двое мужчин хранили молчание.
Первым его нарушил Питер Парфит:
– Что ж, я попытался и проиграл. Человек не может прыгнуть выше головы, – сказал он, смеясь. – Вы о чём-то сожалеете, Билл?
– А здесь сожалеть не о чем. Как вы совершенно справедливо заметили, вы попытались и проиграли, а теперь вам придётся подать в отставку.
– Что мне придётся сделать? – переспросил Парфит.
– Подать в отставку, – повторил Уильям.
– Это довольно жёсткое решение, Билл, не правда ли? В моих действиях не было ничего личного, я просто посчитал, что…
– Я не хочу, чтобы вы работали в нашем банке, мистер Парфит. Вы сегодня же покинете его и никогда не вернётесь.
– А если я скажу, что не уйду? У меня довольно большой процент акций банка, я пользуюсь поддержкой ряда директоров, и вы это знаете. Более того, я могу подать на вас в суд.
– Тогда я порекомендую вам прочитать некоторые статьи устава банка, мистер Парфит. Я всё утро провёл за их изучением.
Уильям взял со стола книжечку в кожаном переплёте и пролистал несколько страниц. Он нашёл нужный параграф, отмеченный ещё утром, и прочитал вслух:
– «Председатель имеет право отстранить от работы любое должностное лицо, которое утратило его доверие». – Уильям поднял голову. – Я утратил доверие к вам, мистер Парфит, и поэтому вы подадите в отставку, с выплатой вам жалованья за два года. С другой стороны, если вы вынудите меня уволить вас, то не получите ничего, кроме своих акций. Выбор за вами.
– Дайте же мне шанс.
– Я давал шанс в прошлую пятницу, а вы солгали и смошенничали. Это не совсем то, что я хотел бы видеть в своём следующем вице-председателе. Вы подадите в отставку или мне вышвырнуть вас вон?
– Чёрт с вами, Каин. Я подаю в отставку.
– Хорошо. Садитесь и пишите заявление.
– Нет, я напишу его завтра утром, когда мне будет удобно. – Парфит пошёл к двери.
– Немедленно! Или я вас увольняю.
Питер Парфит заколебался, а затем опустился на стул, стоявший рядом со столом Уильяма. Уильям подал ему чистый лист бумаги и протянул ручку. Парфит достал свою и начал писать. Когда он закончил, Уильям взял бумагу и внимательно прочитал написанное.
– Всего наилучшего, мистер Парфит.
Питер Парфит ничего не ответил и вышел. Через несколько секунд вошёл Тэд Лич.
– Вы хотели видеть меня, господин председатель?
– Да, – ответил Уильям. – Я назначаю вас единственным вице-председателем банка, ответственным за все направления работы. Мистер Парфит посчитал необходимым подать в отставку.
– О, я с удивлением слышу об этом. Я полагал, что…
Уильям передал ему заявление. Тэд Лич прочитал его и посмотрел на Уильяма.
– Я буду рад принять обязанности единственного вице-председателя. Благодарю за оказанное доверие.
– Хорошо. Я должен буду попросить вас устроить мне встречи с каждым из директоров в ближайшие два дня. Я приступлю к работе завтра в восемь утра.
– Да, мистер Каин.
– Могу я попросить вас передать заявление мистера Парфита об отставке секретарю совета директоров?
– Как вам будет угодно, господин председатель.
– Меня зовут Уильям, не повторяйте ещё одной ошибки Парфита.
Тэд Лич осторожно улыбнулся.
– Увидимся завтра утром, – он поколебался и добавил: – Уильям.
Когда Лич вышел, Уильям сел в кресло Чарльза Лестера и стал крутиться в нём в несвойственном ему пароксизме радости, пока у него не закружилась голова. Затем он выглянул в окно на Уолл-стрит, радуясь толпе и наслаждаясь видом других банков и брокерских контор Нью-Йорка. Теперь он был их частью.
– Кто вы такой? – услышал он женский голос у себя за спиной.
Уильям повернулся в кресле и увидел перед собой немолодую женщину в строгом костюме. Она была явно раздражена.
– Возможно, мне следует адресовать тот же вопрос вам, – заметил Уильям.
– Я – секретарь председателя совета директоров! – решительно произнесла женщина.
– А я, – сказал Уильям, – и есть председатель.
В течение нескольких следующих недель Уильям перевёз свою семью в Нью-Йорк, где они нашли дом на Шестьдесят восьмой улице. Переезд занял больше времени, чем они предполагали. Первые три месяца, пока Уильям сдавал дела в Бостоне и принимался за новые обязанности в Нью-Йорке, он хотел, чтобы в сутках было сорок восемь часов. Тони Симмонс помогал ему как мог, и Уильям начал понимать, почему Алан Ллойд поддержал кандидатуру Симмонса при выборе председателя совета директоров «Каин и Кэббот». Уильям впервые согласился с решением Ллойда.
  
Жизнь в Нью-Йорке не оставляла Кэтрин свободного времени. Виргиния научилась ползать и залезала в кабинет Уильяма до того, как мать успевала оглянуться, а Ричарду хотелось новую ветровку – такую же, как у всех мальчиков в Нью-Йорке. Как жене председателя совета директоров нью-йоркского банка Кэтрин приходилось всё время устраивать коктейли и ужины, внимательно следя за тем, чтобы директора и важные клиенты всегда получали возможность пошептаться с Уильямом и получить его совет или озвучить собственную точку зрения. Кэтрин управлялась со своими обязанностями с большим изяществом, и Уильям – уже в который раз – возблагодарил отдел ликвидаций банка «Каин и Кэббот» за предоставление такого ценного актива. Когда Кэтрин сообщила Уильяму, что у них будет ещё один ребёнок, тот только развёл руками: «И когда же я нашёл на это время?» Виргинию новость поразила: она никак не могла понять, почему мама становится всё толще и толще, – а Ричард отказался говорить на эту тему.