Каин и Авель

Уильям на минуту задумался, увидев серебряный браслет на запястье Авеля Росновского. Он где-то видел этот браслет, но не мог вспомнить – где.
– Тридцать дней. Вы должны понимать, что банк несёт ежедневные издержки по десяти из одиннадцати отелей. Только чикагский «Ричмонд» приносит небольшую прибыль.
– Если вы дадите мне время и обеспечите поддержку, мистер Каин, я сумею превратить все отели в прибыльные предприятия. Я знаю, что могу сделать это, – заявил Авель. – Дайте мне шанс доказать, что я могу сделать это, сэр.
  
Авель вдруг почувствовал, что последние слова застревают у него в горле.
– Мистер Лерой давал такие же заверения банку, когда приезжал к нам осенью прошлого года, – сказал Уильям. – Но мы переживаем тяжёлые времена. Нет никаких признаков того, что этот бизнес пойдёт в рост, а мы не специалисты по гостиницам, мы банкиры.
Авеля начинал выводить из себя разговор с этим элегантно одетым банкиром, «щенком». Дэвис был прав.
– Но тогда тяжёлые времена настанут и для персонала отелей, – заметил он. – Что они будут делать, когда вы всё распродадите? Вы представляете себе, что случится с ними?
– Боюсь, это область не нашей ответственности, мистер Росновский. Я должен действовать в соответствии с интересами банка.
– Вы хотите сказать – в соответствии с вашими личными интересами, не так ли, мистер Каин?
Молодой человек покраснел.
– Это несправедливое замечание, мистер Росновский, и я бы сильно оскорбился, если б не понимал, через какие испытания вам пришлось пройти.
– Жаль, что вы не проявили это своё понимание во время разговора с Дэвисом Лероем! – воскликнул Авель. – Он бы оценил. Вы убили его, мистер Каин! Ровно так же, как если бы сами вытолкнули его из окна. Вы и ваши чопорные коллеги просиживаете здесь задницы, а мы вкалываем не покладая рук, чтобы вы могли получать проценты, когда дела идут хорошо, и давить людей, когда дела идут плохо.
Уильям тоже стал раздражаться. В отличие от Авеля Росновского, он не выказывал этого.
– Такое направление дискуссии никуда нас не приведёт, мистер Росновский. Должен вас предупредить, что, если вы не найдёте покупателя на отели в течение тридцати дней, у меня не останется иного выбора, как выставить их на публичные торги.
– Теперь вы советуете мне обратиться в другой банк за кредитом, – саркастически произнёс Авель. – Вы знаете, кто я такой, но не хотите поддержать меня, так куда же мне прикажете идти отсюда?
– Боюсь, не имею ни малейшего представления, – ответил Уильям. – Решение этого вопроса находится целиком в ваших руках. Правление банка приказало мне ликвидировать счёт как можно быстрее, и именно так я и намерен поступить. Я бы попросил вас соблаговолить войти со мной в контакт до 4 февраля и дать мне знать, удалось ли вам найти покупателя. Желаю удачи, мистер Росновский.
Уильям встал из-за стола и опять протянул руку. Авель проигнорировал жест и пошёл к двери.
– После нашего телефонного разговора я думал, что у вас хватит стыда, чтобы предложить мне руку помощи. Я ошибался. Вы не кто иной, как обычная сволочь до мозга костей. Поэтому, когда вы вечером отправитесь спать, подумайте обо мне. И когда проснётесь утром, опять думайте обо мне, потому что я никогда не перестану думать о своих планах в отношении вас!
Уильям, нахмурившись, смотрел на закрытую дверь. Его всё ещё занимал серебряный браслет. Где же он его видел?
В кабинет вошла секретарша.
– Что за ужасный тип! – воскликнула она.
– Нет, не совсем, – возразил Уильям. – Он считает, что мы убили его партнёра по бизнесу, а теперь распродаём его компанию, не думая о персонале, не говоря уже о нём самом. И это как раз тогда, когда он доказал свои способности. В подобных обстоятельствах мистер Росновский проявил недюжинную вежливость. Должен признаться, я уже почти жалею, что совет не смог найти оснований для того, чтобы поддержать его.
Он посмотрел на секретаршу.
– Соедините меня с мистером Коэном.
  
18
 
Авель вернулся в Чикаго утром следующего дня, всё ещё разъярённый воспоминаниями о разговоре с Уильямом Каином. Он не слишком прислушивался к тому, что кричал мальчишка-газетчик на углу, подозвал такси и сел на заднее сиденье.
– Отель «Ричмонд», пожалуйста.
– А, вы из газеты? – спросил водитель, выезжая на Стэйт-стрит.
– Нет, а с чего вы так решили?
– Да потому что вы попросили отвезти вас в «Ричмонд». Сегодня все репортёры едут туда.
Авель не сумел вспомнить, какое мероприятие, запланированное на тот день в «Ричмонде», могло бы привлечь внимание прессы.
– Но если вы не газетчик, – продолжал водитель, – то, может, отвезти вас в другой отель?
– Но почему? – спросил Авель, ещё более озадаченный.
– Да, у вас была бы весёлая ночка, если бы вы заночевали в «Ричмонде». Он сгорел дотла.
Автомобиль повернул за угол, и Авель сразу увидел дымящиеся руины отеля «Ричмонд», полицейские и пожарные машины, обугленное дерево и воду, заливавшую улицу. Он вышел из машины и уставился на обгоревшие останки флагмана группы Дэвиса Лероя.
«Поляки сильны задним умом», – подумал Авель и, стиснув кулаки, пошёл к пожарищу, припадая на хромую ногу. Он не чувствовал боли, у него не осталось никаких чувств.
– Суки! – кричал он. – Мне случалось падать и ниже, и я справлюсь с вами со всеми! Немцами, русскими, турками, этой сукой Каином, а теперь ещё и с этим. Со всеми справлюсь. Никто не сломает Авеля Росновского.
Помощник управляющего увидел, как Авель размахивает руками возле такси, и поспешил к нему.
Авель заставил себя успокоиться.
– Персонал и постояльцы не пострадали?
– Нет, слава Богу. Отель был почти пуст, поэтому эвакуация не составила большой проблемы. Есть несколько легкораненых и обожжённых, им оказывают помощь в больнице, но ничего страшного.
– Хорошо, что хоть в этом повезло. Слава Богу, отель застрахован, кажется, на сумму более миллиона. Мы сможем обратить эту катастрофу в наше достояние.
– Нет, если то, что пишут в газетах, – правда.
– Что вы имеете в виду? – спросил Авель.
– Я бы предложил вам прочитать самостоятельно, босс.
Авель подошёл к газетному лотку и протянул два цента мальчишке, а тот вручил ему экземпляр «Чикаго Трибьюн». Поперёк первой полосы шли слова, которые объяснили ему всё:
 
«ОТЕЛЬ «РИЧМОНД» В ОГНЕ.
 
ЕСТЬ УКАЗАНИЯ НА ПОДЖОГ».
 
Авель потряс головой, желая сбросить видение, и вновь прочёл заголовок.
– Чего же ждать ещё? – прошептал он.
– У вас проблемы? – спросил мальчишка-газетчик.
– Да, есть немножко, – ответил Авель и вернулся к своему помощнику. – Кто ведёт полицейское расследование?
– Вон тот офицер, облокотившийся на полицейскую машину, – показал помощник на высокого худощавого человека, не по годам облысевшего. – Это лейтенант О'Молли.
– Ладно, – сказал Авель. – А теперь проследите, чтобы персонал разместился в пристройке, – я встречусь со всеми завтра в десять утра. На случай, если понадоблюсь кому-то до этого времени: я остановлюсь в отеле «Стивенс» до тех пор, пока не разберусь с этим делом.
– Есть, босс.
Авель подошёл к лейтенанту О'Молли и представился.
Высокому худому полицейскому пришлось слегка согнуться, чтобы обменяться рукопожатием с Авелем.
– А, долгожданный потерявшийся управляющий вернулся к обугленным останкам своего дома!
– Не вижу тут ничего весёлого, офицер, – сказал Авель.
– Извините. Здесь действительно нет ничего смешного. Просто ночь была длинной. Пойдёмте, выпьем чего-нибудь.
Полицейский взял Авеля за локоть и перевёл через Мичиган-авеню в кафе на углу. Там он заказал два молочных коктейля.
  
Авель засмеялся, когда перед ним поставили белую пенящуюся жидкость. Он никогда не пробовал такого в молодости, это был его первый коктейль.
– Я всё понимаю. В этом городе каждый нарушает закон и пьёт виски и пиво, – заметил детектив. – Поэтому должен хоть кто-то играть честно. Впрочем, так или иначе, сухой закон не будет существовать вечно, и тогда-то и начнутся мои проблемы, ведь гангстеры узнают, что я и в самом деле люблю молочные коктейли.